Любовь и Урология

Michael Klimovitskiy

Михаил Климовицкий

«Посвящается Михаилу Лезинскому и другим Мужчинам»

Любовь и Урология

Говорят: простата – второе сердце мужчины. Она нежно обнимает уретру,

побуждая пещеристое тело (член) к любви и извержениям. Но с годами и от множества любовных трудов её объятия делаются все крепче, а струи все тоньше. По ночам не спадает эрекция (по - народному - сухостой) и вначале это даже радует, позволяя увеличивать длительность совокуплений, но по утрам сильная боль в промежности, затмевает радости любви. А бесконечное стояние над унитазом с капающим членом и того более.

Вспоминается теле - реклама, на которой геморроидальный мужчина в белом халате вещает:

- Простонал! Лечение простаты –это просто! Видно нет у него, – думаю я, стоя, согнувшись перед зеркалом, и делая себе обезболивающий укол в зад.

Несколько раз мне сделал сын Юра, но теперь я научился делать сам - разовыми шприцами.

Боль усиливалась, я держался, чтобы закончить отчет на работе. Живу я отдельно. В ночь с 7 на 8 марта (надо же) нижняя часть живота стала вспухать на глазах, вызвал «скорую» кое- как оделся, идти уже не мог. И в 3 часа ночи меня привезли и внесли в приемной покой новой городской больницы за городом. С трудом я отвечал на вопросы дежурной сестры, а дежурного врача из отделения Урологии долго не могли найти. Две пожилые нянечки отвезли меня на каталке в отделение и положили, не раздевая на свободную койку, и ушли. Пришла сестра и предложила сделать обезболивающий укол в вену, но от нее так пахло спиртом ( по поводу 8 марта), что я побоялся, что она не попадет и сказал:

- Делайте лучше в попу!

Утором 8 марта к моей кровати подошел заведующий отделением Борис Михайлович – замечательный доктор. Он в праздник чуть свет делал обход и этим, можно сказать, спас меня. Меня немедленно отвезли в перевязочную. И зав. отделением сам, вывел из меня почти 3 литра мочи. Это надо было делать сразу, ночью. Позже катетары в член ставили мне сестрички, и, несмотря на свое бедственное положение, я стеснялся и жалел, что Он у меня недостаточно большой. А сестрички были симпатичные.

Урологическое отделение в мужской части весьма специфичное: первое, запах мочи, по коридору гуляют мужики с бутылочками на привязи (мне это еще предстояло), второе, душераздирающие крики почечников, у которых «идут камни» и третье наиболее удручающее, онкологические больные тоже здесь.

Лечение не бесплатное и почти напрямую зависит от возможностей пациента. Есть палаты : на шесть человек, на четыре, двух и одного с персональным душем и унитазом. Есть палата для ветеранов войны с телевизором. Операция аденомы - опухали простаты формально бесплатно, но плюс стоимость лекарств, перевязочных материалов, аренды операционного зала и реанимации, где работают свои хозрасчетные коллективы, – набегает 100- 200 долларов, но это еще не все. Отделение само покупает лекарства согласно назначению палатного врача. Часть лекарств получают, централизовано, часть остается. В общем, крутятся.

Если у пациента таких средств нет. Ему пробивают дырочку в животе, вставляют трубочку и можете до конца жизни ходить с бутылочкой!

В понедельник меня повели брить живот и ниже. Когда сестричка поднимала член, обривая его как гусиную шейку, я улыбался. Потом. когда отрастало, кололось так , что невозможно было ходить ( уже с бутылочкой).

На другой день в палату за мной пришли с каталкой, и сказали лечь на неё голым, и повезли в операционную (так положено). В коридоре до операционной меня провожали брат и сын. Они же меня встречали почти бессознательного и неподвижного. В операционной анестезиолог попросил меня сесть, чтобы сделать укол в позвоночник. Укол очень болезненный, а тут еще я увидел у соседнего операционного стола большой пакет полный окровавленных бинтов с предыдущей операции. Полного наркоза не было, обезболивание дошло до груди. Я все слышал:

- Включите отсос (крови) – голос Бориса Михайловича,

- Давление падает, голос кого-то из медсестер,

- Протрите маску (от крови), - голос второго хирурга.

- Зашивайте, голос зав. отделением.

Когда я полностью очнулся в послеоперационной палате, то обнаружил, что из члена у меня выходит две трубки и веревка, и подумал:

- Как только они там поместились, дырочка вроде маленькая!

Третья трубка торчала из живота и шла на капельницу. А под кроватью, как я узнал позже, стояла трехлитровая банка, в которую стекал промывочный раствор с кровью и кусочками моего мяса. Промывание должно было продолжаться непрерывно несколько дней. А так как у меня нет жены и сестры, то я договорился с одной из медицинских сестер, и ей поставили топчан рядом с моей спец. кроватью. Я спросил у нее:

- Зачем у меня в члене еще и веревка? - Она пошутила:

- Чтоб вытянуть! Я подумал:

- Это хорошо, - и мне стало легче.

На вторую ночь к ней пришел друг, и около часа они уединялись в «сестринской».

А так у каждого палатного врача на дежурстве есть «своя» сестричка, а в ординаторской четыре дивана.

В отдельные одноместные палаты сестер назначают по выбору и даже из других отделений.

Сын приходил ко мне каждый день, приносил еду, которую готовила по его настоятельной просьбе, бывшая моя жена. Приход его каждый раз приятно удивлял меня. Я даже гордился перед соседями по палате и незаметно показывал на него сестричкам. Через день приходили брат и подруга. Они первые дни кормили меня с ложечки.

***

Поднявшись после операции, я обнаружил швы на мошонке. На мой вопрос при обходе, Борис Михайлович сказал:

- Вам уже поздно думать о детях, думайте о внуках!

Б. М. очень хороший хирург, знаменитый даже, но американцы делают эту операцию иначе, и не зашивают семяпротоки. Через неделю после выписки яйца вспухли, и я опять лег в больницу, переживать потерю к воспроизводству.

Были еще проблемы с туалетом в отделения урологии. Пока плохо ходил потихоньку писал в умывальник в палате. Но второе было только с клизмой, а мужских туалетов не хватало. Я вставал ночью и крался в процедурную, расположенную в женском туалете,(где бреют) там был чистенький унитаз с биде. А в мужских делпали на пол и днем и ночью раковые больные курили на унитазах.

Однажды одна крикливая нянечка пошутила и закрыла меня в женском туалете (в процедурной). Стучать ночью в женском туалете я не решился, присел задремал, а утром привели брить женщину. Ну и - побрил!

Несколько месяцев было очень больно, моча шла с кровью, хотелось каждые десять минут. Однажды, еще в больнице, я подошел к открытому окну, было 5 утра. Посмотрел вниз, там собрались собаки:

- Ну, –думаю, - прыгну, шестой этаж, боли кончатся! И собак распугаю, но собаки начали спариваться, меня это рассмешило и стало легче.

Через год ко мне домой пришла подруга, которая вечно боялась захватить.

- Теперь не бойся, - сказал ей я, - помнишь мою басню «Сивый мерин»:

Он не знал, что в раннем детстве,

Бог лишил его яиц!

И поэтому всех женщин,

Принимал за кобылиц!

Теперь я понимал изречение « стоит на полшестого» и даже написал стихотворение «Что делать, если не стоит».

Но жизнь продолжается и после шести.

(см. stihi. ru )