Счастье

Серёга любил красивое. Откроет на сон плейбой какой-нибудь и мечтает, глядя на глянцевых, оживить бы вас сучек бландичетых. Эх, и почему красивое только в рекламе да на картинках бездушных. Кроме мечтаний ещё частушки сочинял и хрипло их исполнял под старую мандалину. Уй тоска, какая, Серёга отбросил журнал. Мандолина со стены перекочевала в руки. «Я в кустах услышал вздохи», хриплый голос рашпилем пронёсся по однакомнатной, вырываясь на вечернюю улицу. «Позавидовал любви, старый дед там испражнялся, пейте «гентос» мужики». Соседи долбили в стену поперек аккомпанимента. Серёга придал дыхания и открыл окно пошире. «Затащил в кусты Танюшку, не даёт трусы стянуть. Обнему в слезах берёзку буду Родину любить. «Не хочу служить в спецназе и душманов истреблять, лучше в женском отделенье бабам тазики давать. «Милая потёрла спину утюгом украдкою, я довёл её до кайфа кухонную скалкою» По лестнице пронесся топот ног, стучали уже в двери. Соседка прибежала. «Что тебе мегера», спросил шёпотом через закрытую дверью. Открой падла певчая. «Пусть поёт» кричал вечно пьяный сосед снизу. Где-то плакали дети. Милиция, милиция истерично кричала женщина уже у своей квартиры. Не любят у нас творчество. "Мне соседка указала груди в лесополосе, хорошо, что гомосеки бреют везде волосы». Серёга прокричал в окно и задумался. Мандолина вернулась на место. Журнал в руки. Всё обман, ужасно. Красивое приветливо улыбалось. А ведь они тоже чьи-то? Соседки, любовницы, противные, обмащицы, любящие лёгкие деньги. Шалавы бездушные. И Серёга вдруг почувствовал себя счастливым, посередине своей нелепой жизни.