Порнография

Читатель Илья Петрович любил свежее. Утреннюю газету, пахнущую краской, новый автобус, хлеб пышущий жаром и многое другое, не тронутое пылью и ржавчиной времени. А компьютер освоил. И даже гордился, в таком возрасте каждый день как с белой страницы. И английские слова порхают как птици. Мимо порхают. Ещё поэзия, нравилась, очень нравилась. Только старое приелось своим совершенством или внутренним слухом. А новое и не тронутое, пусть не очень, зато первый. И любимое нарисовалось. Много, много поэзии в одном месте. Читай, не хочу. Кряхтя, Илья Петрович садится за клавиатуру. Чувствует важность. Экран горит, действо начилось. Хорошо дети помогают, пронеслось в голове в момент присоединения к интернету. Вспыхнувщая на экране молодая поэтесса влекла длинными ногами. У Петровича заёрзало в сердце. На следующем фото уже в купальнике. Рука судорожно надавила на мышь. Дальше был текст. Настроение постигло разочерование. Первая строчка всё вернула. «Ласкайте, ласкайте меня языками, и с силой войдите в разбухшую плоть». Петрович читал в слух, плавно водя мышью, как учил заика студент на недельных курсах". "Я мокрая, я вся теку, приходится одной сражаться, толкать резиновый в п… орать и пустоты бояться". Петровичу стало жалко. Хотел пойти за валидолом, закрыть страницу, но…Что-то зашевелилось. Щеки горели, губы пересохли. «Тугую попу дам погладить, сегодня очень захочу, не дам заснуть пока в экстазе с десяток раз не закречу, напьюсь я семени» …Рука Петровича рефлекторно легла немного ниже клавиатуры, после недолгих судорог скудная капля упала на край пушистого тапочка. Петрович ещё несколько минут неподвижно сидел, не видя темною точку экрана. Стало стыдно. Серце исполняло свинг. Вот и почитал, вздохнул, а во сне он умер с улыбкой, и последнее что ему привиделось, было, большое количество свежего семени, которое вырывалось наружу, заливая мышь и клавиатуру, стекая щедрыми струями на пушистые тапочки.