Новогодний конкурс. Рассказ «Невероятные приключения Евы в новом раю»

Я стояла у окна вагона, пристально глядя сквозь заиндеевшее от мороза стекло. Мимо проплывали веселые огоньки нашего шумного города, украшенного в преддверии новогодних праздников. Атмосфера предстоящего праздника ощущалась повсюду: в мерцании разноцветных гирлянд, в модных красавицах елках, заменивших свой обыденный наряд на нескромно яркую мишуру, во вспышках на вечернем небе преждевременных салютов, так и не дождавшихся наступления новогодней ночи, и в запахе апельсинов, и в заразительно веселом смехе моих соседей по купе, доносящемся из приоткрытой двери за спиной. Но несмотря на это, душа моя терзалась тоской и печалью. Поезд набирал ход, оставляя позади огни большого города, а вместе с ним, где-то там оставалась и частичка моего сердца - моя любовь, мой Сережа.

— Отчего такая красавица грустит в одиночестве? — услышала я мужской голос.

— И почему все мужики такие козлы? — тихо пробурчала я.

— О, как! — удивленно воскликнул все тот же голос. Я повернулась. Передо мной стоял старичок с окладистой седой бородой и в костюме проводника.

— Ой, извините, Дедушка Мороз, не Вас имела в виду, — сказала я не без иронии, заглядывая на бороду незнакомца. Тот слегка ухмыльнулся уголком рта и, погладив ладонью свою белоснежную растительность на лице, спросил:

— Поссорилась с любимым? С мужем? — добавил он, увидав кольцо на пальце. Я кивнула в ответ:

— Мы собирались встретить Новый год в родном городе. Но в последний момент планы изменились. Ради карьеры он согласился встречать его в компании своего начальства.

— Ну, а как ты сама?

— А я? Я обиделась, надула губки, и вот теперь он остался в Москве, а я еду к родителям и к маленькой сестренке.

— Да, — тяжело вздохнул старичок, — беспорядок! Беспорядок бросать своего мужа в канун новогоднего праздника, — сказал он, покачивая головой. Но видя мое замешательство, добавил: — А с другой стороны, навестить родителей это святое дело. Всё таки Новый год - праздник семейный. Вот только, милая, не стоит их пугать таким грустным лицом и красными глазами. Похоже соседи не дадут тебе нормально отдохнуть в дороге, — кивнул дедушка на шумную компанию за дверью. — Пойдём, я тебе другую купе открою, хоть поспишь несколько часов, а я пригляжу, чтобы тебя не беспокоили.

— Да я... — хотела было возразить, но старичок, взяв меня за руку, сказал твёрдо:

— Даже не пытайся перечить Дедушке Морозу, а то превращу в сосульку.

Аромат чая с луговыми травами быстро согрел мне не только тело, но и мягко обнял душу приятными воспоминаниями о жарком лете. И я немного успокоилась. Не на век же я рассталась с Сережей, а лишь на пару дней. И зачем я устроила истерику на перроне, бросая ему в лицо обидные слова?

Дед Мороз в костюме проводника весело подмигнул мне, и пожелав сладких снов, скрылся за дверью. Раздевшись до трусиков, я нырнула под одеяло. И под стук колёс, на удивление быстро, задремала.

* * *

— Эй, гражданочка, просыпаемся, — услышала я сквозь дрему мягкий женский голосок.

Будучи ещё во власти сладких сновидений, мой организм продолжал сопротивляться такому насильному выдергиванию из чертог Морфея. Но голос из реального мира становился все более настойчивым:

— Просыпаемся, гражданочка, конечная, — теряя терпение, голосок становился уже не столь мягким. К назойливым уговорам прибавилось ещё и не менее назойливое потряхивание за плечо.

Нехотя я открыла глаза. Надо мной, склонившись к самому лицу, нависала полноватого вида женщина в униформе проводницы.

— Ну наконец-то! — облегчённо выдохнула она, обдав меня мятной свежестью из расплывшегося в улыбке рта. — Глазки открыли, улыбнулись, а теперь встаём, освобождаем помещение. Поезд дальше не идёт.

— Странно, — задумчиво произнесла она, распрямляясь в полный рост, — я была уверена, что это купе пустовало, — и с этими словами она достала из нагрудного кармашка электронный блокнот и стала внимательно перелистывать его страницы.

— Ты на какой станции взошла? — спросила она меня.

— Э... — открыла я было рот, но только тут до меня дошло, что на проводнице из униформы лишь пилотка с форменной кокардой, да с розовыми погонами короткий жакетик, едва прикрывающий пупок. И всё. Ну то есть ниже пояса на женщине не было ничего, что имело бы отношение к текстильной промышленности. Совершенно не смущаясь своего вида, она небрежно прохаживалась в узком проходе купе. Надо отдать должное, если бы не вся абсурдность ситуации, то мне пришлось бы отметить, что её фигурке совсем не мешала слегка излишняя полнота. Но в тот момент, видя кучеряво-рыжеватый треугольник внизу живота, я совсем растерялась. Чтобы привести свой разум в сознание, я даже пыталась себя ущипнуть, но вся эта филейная картинка никак не хотела превращаться в сновидение. Натянув простыню к самому носу, я продолжила осторожно наблюдать за странной женщиной.

— Так, на какой ты станции села? — повторила она свой вопрос. Но не успела я что-либо ответить, как в дверях появилась ещё одна особа, точь в точь в такой же униформе.

— Катя, что у тебя тут? — спросила напарница.

Видя уже две голые задницы, моё сознание полностью сломалось. Я поджала под себя ноги и, прикрываясь простыней, испуганно забилась в угол.

— Простите, а что происходит, — пропищала оттуда дрожащим голосом.

— А что? — удивилась та, которую назвали Катериной.

— Ну... ну, почему вы в таком виде? — произнесла я, слегка заикаясь от смущения.

Проводницы переглянулись. Катя, поправляя пилотку на голове, спросила напарницу:

— Свет, у меня что-то с прической? — но та лишь пожала плечами.

— Может медиков вызвать? — сказала она, заходя в купе. — Девушка явно не в себе.

«Не в себе?» Да это ещё было мягко сказано. У меня просто мозг кипел от всего этого. Может это такой глупый розыгрыш. И сейчас они рассмеются и торжественно произнесут: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!» Но нет, сценка явно затягивалась. Проводницы тем временем с интересом стали разглядывать мою одежду.

— Смотри, Катя, какие странные волосатые шмотки, — сказала Света, погладив висевшую на крючке шубку против шерсти.

— Это из какой же глухомани, милочка, ты к нам пожаловала? В какой-то такой дыре до сих пор кутаются в шкуры животных?

— Да я... да я... — этот, явно оскорбительный тон меня возмутил, и я обиженно произнесла: — Да я из Москвы.

— О-о! — возглас удивления одновременно вырвался у обеих женщин.

— Бедняжка! — покачала головой Катерина. — Ну это многое объясняет. Правда, не объясняет того, что это за фигня и куда её надевают? — добавила она, натягивая на руки мои колготки.

— Отдайте, — отбросив простыню в сторону, я вырвала их у неё. Обе проводницы замерли в оцепенении, пожирая меня глазами. Если уж точнее, то остекленевший от удивления взгляд их был прикован к моей нижней половине тела, где-то чуть ниже живота. Первой пришла в себя Света:

— Кать, ты видишь тоже, что и я? — произнесла она. — Её попа и впрямь чем-то прикрыта?

— Да, Свет. Это же жуткий антиквариат. Я такое только в музее видела.

— Этот антиквариат называется трусами. И вам бы тоже не мешало этим предметом гардероба обзавестись, — сказала я язвительно. — Ну всё, мне уже этот затянувшийся розыгрыш надоел, — вскочив на ноги, я попыталась вытолкать женщин из купе. — Убирайте свои голые задницы, мне надо одеться.

Проводницы попятились назад, но остановившись в дверях, продолжили наблюдать за моими суетливыми движениями. Вскоре в коридоре появилось ещё несколько женщин в голубой форме.

— Что? Что тут происходит? — голосили они наперебой.

— Она из Москвы, — отвечала Света. И все многозначительно вздыхали:

— О-о-о! — и переспрашивали: — А где это?

Стараясь не обращать внимание на их любопытные взгляды, я, присев на краешек постели, пыталась натянуть на ноги колготки. Но из-за нервного перевозбуждения, это получалось довольно неуклюже. Руки ...

дрожали, пальцы не слушались, гладкий капрон то и дело норовил из них выскользнуть и приходилось начинать снова. Возглас облегчения эхом пронёсся по всему вагону, как только это мне наконец удалось. С юбкой произошла почти та же история. Молния никак не хотела застёгиваться, так как её замок безнадёжно застрял на середине. Плюнув на последнюю отчаянную попытку сдвинуть эту коварную железяку с места, сунув ноги в сапожки, и набросив на плечи шубку, я бросилась напролом этой галдящей и шушукающей толпы. Проводницы нехотя расступились, прижав свои обнажённые ягодицы к окнам вагона в коридоре. Но только я устремилась к выходу, как за своей спиной услышала цокающий перестук их каблучков.

Вспыльчивая от негодования и этой погони, я выбежала на платформу и ошарашенно замерла. Перед моим взглядом предстало небесно-голубое трехэтажное здание железнодорожного вокзала, с розовой крышей и золочеными куполами башенок на ней. Под самым козырьком был натянут транспарант, на котором располагалась яркая надпись: «Добро пожаловать в Игарку — столицу нашей родины!» Немного подальше, сразу же за крышей вокзала, виднелись хрустальные купола зданий, своими округлыми формами напоминающие женские груди. Небольшие, красноватого цвета шпили на пиках куполов, похожие на отвердевшие сосочки, дополняли эту аналогию. А над ними величаво, не спеша раскручивая лопасти своих винтов, проплывали фаллического вида дирижабли.

— Добро пожаловать в Новый Эдем, милочка! — услышала я за спиной ироничный голосок Катерины. — Я не знаю как у вас там в московских глухих краях, но тут у нас вечное лето.

И в самом деле, мое лицо, уже привыкшее к декабрьским морозам, нежно обласкал теплый летний ветерок. По платформе неспешно прогуливался народ. Из одежды на них были лишь легкие короткие жакеты. Обычно их длина заканчивалась где-то на уровне талии, но встречались и такие, которые еле-еле прикрывали сосочки на груди своих хозяек. И я пробиралась сквозь эту толпу полуобнаженных гостей столицы, словно чукотский оленевод.

— Кстати, — спросила я шедшую рядом Катю, — а как так получилось, что здесь лето, да ещё и в декабре? Насколько я помню географию: Игарка — это заполярный город.

— Помнишь географию? Ха-ха! — женщина скорчила саркастическую гримасу. — Если бы вам в Москве ещё и историю преподавали, то тогда бы ты знала ответ, — сказала она очень хидно, но видя мой растерянный вид, всё же сменила тон: — Не обижайся. Лет пятьсот назад всё так и было.

— Лет пятьсот? — удивлённо переспросила я, чуть не споткнувшись на ступеньках вокзала.

— Ну да, — продолжила Катя, даже не обратив внимания на мою, готовую застучать по парапету, отвисшую челюсть. — Где-то лет пятьсот назад. Но с тех пор много произошло. Пять мировых войн, природные катаклизмы, смена полюсов. В результате, из пригодных для обитания земель, остался лишь этот клочок сибирской суши.

От всей этой информации у меня по спине побежали то ли мурашки, то ли капли пота. В шубе становилось нестерпимо жарко. Спешащие мимо прохожие, сверкая своей обнажённой плотью, косо поглядывали на мой наряд. И от этих подозрительно-любопытных взоров мне становилось не по себе, словно это я была голая, а не они. Боже, куда я попала?

— Ты попала в рай, дорогуша! — ответила проводница, и с этими словами втолкнула меня в двери игаркского вокзала.

* * *

Рамка в проходе тоскливо запищала, и передо мной возникла конопатая девчушка в салатовом пиджачке, с золочёными лилиями на сиреневых погонах.

— Гражданочка, — пропищала она тонким голоском, — у вас тут перегрев. Зачем Вы так закутались?

— Она из Москвы, лейтенант, — подмигнула ей Катя.

— О-о! — понимающе кивнула рыжая девчушка, и уже обращаясь ко мне: — Следуйте за мной, гражданочка.

Понурив голову, я поплелась вслед за этим худеньким созданием в офицерском мундире, по дороге разглядывая как ловко виляет её маленькая попка. Вдоль стены, в кожаных серебристых креслах сидело с десятка два женщин, самых разных возрастов, одетых всё в тот же знакомый «классический» стиль: закрытый верх, открытый низ. Как только я появилась в своём меховом великолепии, разговоры смолкли и все взоры были устремлены на меня.

— Пожалуйста, снимите одежду, — сказала лейтенантша с приказным тоном.

— Что? — переспросила я.

— Раздевайтесь. Что непонятного? — пропищали «рыжие конопушки», приподняв свои носы вверх. — Снимайте все и кладите в корзину, — и передо мной тут же появилась тележка, как в супермаркетах.

Раздеваться посреди зала, под пристальным взглядом посторонних глаз было унизительно. Но тело откликалось приятной истомой после каждой сброшенной с него вещи, ощущая свежий ветерок от кондиционеров, приятно охлаждающий кожу. Небольшая задержка произошла из-за сломанного замка на молнии юбки. Но лейтенант, до этого момента стоявшая с неотразимо-безучастным видом, заметно занервничала и достав из кармана ножницы, одним движением ловко располовинила мою любимую юбочку так, что я даже охнуть не успела.

Оставшись голой, я смущенно прикрыла ладошками свои, скромного размера груди. Хоть похоже это уже было лишним. Как только мое тело покинул последний кусочек ткани, так тут же все вокруг потеряли ко мне интерес, продолжив свои обыденные разговоры.

— Идем быстрее, — схватив меня за руку, сказала девушка в форме, — пока окно освободилось.

И мы рванули в другой конец зала. Шлепая босиком по керамической плитке, мне оставалось лишь с грустью наблюдать, как уборщица увозит тележку с моими добытками куда-то вдаль.

За стеклом сидела пожилая женщина с типичной бюрократической внешностью, уставшего от чужих забот клерка. При виде её меланхолично-озабоченной физиономии, усеянной паутинкой серых морщинок, мне стало страшновато и неприятно заныло внизу живота.

— Вставь голову и руки в отверстия, — приказала сопровождавшая меня конопатая девица.

В самом деле, в стекле было три круглых отверстия: одно большое и два по бокам поменьше. Проделав то, что от меня просили, я с облегчением подумала, как хорошо, что из-за разделявшего нас стола, я не могу видеть эту дамочку ниже пояса. Та даже не бросила на меня взгляд, продолжая лениво щёлкать по клавиатуре компьютера, выводя на стерео-монитор какие-то символы. Щелчок и вдруг отверстия в стекле сжались, плотно обхватив мою шею и запястья рук. В испуге я дёрнулась, но окно лишь гулко задрожало, не выпуская пленницу из своих оков.

Кто-то сзади, схватив меня за ноги, развёл их в стороны и зафиксировал кожаными ремешками за щиколотки. Я не видела, что происходит у меня за спиной, но чувствовала, что народу поглазеть на моё унизительное положение явно прибавилось. По меньшей мере две пары рук кинулись обследовать каждый кусочек моего тела. Его тискали, щупали, измеряли, загоняли в него иголки, вешали датчики, и бог знает что ещё с ним делали. И при этом, мне ещё приходилось отвечать на вопросы, задаваемые женщиной за столом, которая невозмутимо, ни разу на меня не взглянув, заполняла данные в анкету.

— Ваше имя, фамилия? — спрашивала она.

— Ева Семёновна Сысоева.

— Семёновна? — удивилась она. — Какое странное второе имя.

— Это не имя, — отвечала я, пытаясь с трудом сохранить самообладание. Два холодных пальца в этот момент чересчур тщательно обследовали отверстия на моей промежности. — Это не имя, а отчество.

— Что значит родина? — спросила бюрократка, обращаясь не ко мне, а к своей коллеге-соседке. Та, невзначай оторвав голову от монитора, пожала плечами.

— Нет. У нас так не принято, — констатировала мучительница моих мозговых извилин. — Нужно второе имя. И желательно французское.

— Почему французское? — удивилась я. Этот парадокс немного отвлек меня от нахального пальчика на моем клиторе.

— Такова дань традиции в честь первых строителей Нового Эдема, — и выдержав многозначительную паузу, она добавила: — Они были из Мордовии.

Я бы наверное ещё могла порассуждать на тему, в чём тут логическая связь и откуда в Мордовии ...

французские корни, но в этот момент настойчивый пальчик на моей влажной щелке сделал своё дело, и тело разрезалось таким оргазмом, что стекло зазвенело. Ноги обмякли, коленки подкосились, и я бы точно рухнула на пол, если бы не была привязана, а голова не торчала в стеклянных колодках. Закрыв глаза, я тихо застонала. И в этот момент перед лицом щёлкнула вспышка фотокамеры.

— Эй, — возмутилась я, кося глаз на монитор компьютера, где загружался снимок перекошенной судорогой физиономии, — предупреждать надо. Давайте ещё раз, я кажется моргнула.

— Послушайте, — послышался возглас сзади, — а девочка похоже чиста на эдемайзер-тест. Откуда вы такую взяли?

— Она из Москвы, — пропищал голосок конопатого лейтенанта.

— О-о-о! — разнеслось эхом по залу. «О, боже, если ещё раз я услышу это «О», то я за себя не отвечаю.»

— Так эту проблему надо срочно решить. Зовите Зину.

— Зина! — гаркнула женщина за столом, так, что на несколько секунд я даже оглохла. Дверь за её спиной слегка приоткрылась и оттуда послышался низкий бас:

— Чего?

— Тащи сюда эдемайзер, Зина.

Дверь распахнулась настежь, и в её проёме появилась женщина, под два метра ростом и в обхвате примерно столько же. Фирменный зелёный жакетик сиротливо покоился на её толстых плечах, готовый в любую минуту треснуть по швам. Из под него, даже не пытаясь прятаться от чьего либо взора, выглядывали груди, как два здоровенных белых бивня. Но самое страшное зрелище было у Зины между ног. Там, пристёгнутый на ремешках, виднелся огромного вида страпон. Настолько огромного, что пожалуй такого «эдемайзера» я даже у жеребцов на ипподроме не видела. Погладив этого фаллического монстра рукой, женщина подмигнула мне, и пробасила:

— Держись, девочка, я уже иду к тебе, — и от этих слов я задрожала в ужасе и заскулила, пытаясь разжалобить бюрократоршу:

— Не надо Зину... Пожалуйста, не надо Зину... Я всё подпишу, только не надо Зину.

Пока Зина обходила конторки, казалось, что всё здание содрогалось под её шагами. Я, закрыв глаза от ужаса, тихо молилась: «Господи, пусть всё это будет только сон. Господи, я хочу проснуться у себя в мягкой и уютной постельке. Господи...»

И тут две руки схватили меня за бёдра, как пушинку подняв вверх. Ремешки на ногах натянулись, больно врезавшись в щиколотки, и мои пятки повисли в воздухе. Минута томительного ожидания неизбежности, и что-то огромное уже безжалостно растягивало мои половые губки. Хочу кричать, но от ужаса, сковавшего все мышцы, не могу толком ни вздохнуть, ни выдохнуть. Лишь тихо скрежеча зубами, понимаю, что в этот самый момент меня, как тряпичную куклу, натягивают на огромный кол.

С большим удивлением я заметила, что столь грубое вторжение вызвало меньше дискомфорта, чем я ожидала. Почему так получилось, не знаю. Может быть, моя вагина быстро адаптировалась к этим огромным размерам, или Зина использовала какое-то обезболивающее средство для своего силиконового агрегата. Но вскоре все эти ужасы сменились на нарастающие волны удовольствия. Мне оставалось только расслабиться под их однообразное покачивание и наслаждаться процессом. Страпон пульсировал внутри меня, словно живой, каждым толчком выливая новую порцию "эдемайзера" во влагалище. Но тогда я ещё не знала об этом. Все эти нюансы объяснили мне гораздо позже, хотя до сих пор не понимаю, из чего делается это студенистое зелье, заменяющее мужскую сперму. Тогда же я просто тонула в бесконечном оргазме, который скручивал моё тело в агонизирующих судорогах. Видимо, здесь не обошлось без магии химической формулы, этого самого хитрого зелья под названием "эдемайзер".

Под завесу этого спектакля я, наконец, закричала на весь вокзал, вызвав ураган аплодисментов у случайных и невольных зрителей этого секс-шоу. Я думаю, что именно эта столь бурная реакция организма решила мою дальнейшую судьбу. Привлеченная моим криком, элегантная рыжеволосая красавица по имени Анна Фелиция долго шепталась с серьезной бюрократкой, пока та не кивнула головой. Меня тут же освободили и выдали предварительный штрих-паспорт в виде татуировки на внутренней стороне бедра, после чего полностью передали в распоряжение этой женщине. И через несколько минут автокар, плавно покачиваясь на гравитационной подушке, уже уносил меня навстречу неизвестности.

* * *

— Девчонки, принимайте нового жильца, — сказала комендантша заводского общежития, распахивая дверь комнаты.

Навстречу нам выбежала худенькая девушка с растрёпанными, чёрными как смоль, волосами, и в коротком топике.

— Ксения, а Вита Моник где? — спросила комендантша. — Опять перерабатывает ударница наша?

— Да, Елена Бриджитовна. Наша Витаминка вся в трудах.

— Ну тогда ты помогай новенькой быстрей освоиться.

Я всё это время скромно стояла позади, держа в руках свой небольшой скарб: выданные мне чёрные лакированные туфельки, розовую маечку и серенький жакетик с фирменной нашивкой на рукаве «Корпорация «Счастье». Все остальные мои вещи, из далёкой прошлой жизни, канули в недрах игаркского железнодорожного вокзала.

— Ксения Николь. Можно просто Ксюша, — протянула девчушка мне руку.

— Ева... — запнулась я, вспоминая моё новое второе имя. — Ева Селин. Можно просто...

Но не успела я договорить, как Ксюха резко дёрнула руку, увлекая меня внутрь комнаты. С разбегу мы обе плюхнулись на постель.

— Вот и славно, — произнесла комендантша, закрывая за собой дверь.

— Ну, давай рассказывай, — девушка, поджав под себя ноги, в нетерпении заёрзала попой.

— Что рассказывать? — переспросила я.

— Расскажи откуда ты? Как попала в Корпорацию? Всё рассказывай.

— Я из Москвы... — начала я, но видя, как от этих слов у Ксюши округлились глаза и открылся рот, приставила к её губам палец и строго произнесла: — Даже не думай это произносить.

— Что произносить? — удивилась девушка.

— Произносить «О-о!» и загадочно вздыхать.

— Я никогда раньше не встречала москвичек. Как там по улицам в Москве? Видела ли ты мутантов, о которых говорят? А что насчёт огромного жёлтого червяка, который, я слышал, присел в метро? Испугала ли я тебя этими вопросами?

— Слушай, Ксюша, давай забудем об этом. Я уже давно не знаю, что происходит в Москве. Уехала оттуда очень давно... — сказала я и задумалась: «Но на самом деле это было сколько лет назад?» По календарю видно было, что сейчас идет 2617 год. Невозможно для моего разума принять такую информацию. Значит ли это, что за одну новогоднюю ночь я постарела на шестьсот лет? «Неужели я больше никогда не вернусь домой? Неужели я больше не увижу своих родителей? И Сережу? Зачем было ссориться в канун того далекого 2017 года?»

Увидев, что у меня на глазах наворачиваются слезы, Ксения смутилась и встала с постели, извиняюще сказав:

— Прости-прости, я мучаю тебя своими вопросами, а ты устала с дороги. Ложись, отдыхай, потом поговорим, — и она помогла мне снять одеяло с постели. Под одеялом что-то зашевелилось, словно змея пыталась поднять голову.

— Боже мой, что это? — испуганно отскочила я в сторону.

Ксения отодвинула одеяло, и перед моим взором предстала странная картина: из середины матраса и из подушки выглядывали искусственные мужские органы. Возбужденные, они начали набухать прямо на глазах, дергаться и вибрировать.

— Это всего лишь «Осчастливливатели», встроенная ночная модель. Кстати, продукция нашей корпорации. Нужно только вовремя капсулы с эдемайзером менять.

— Да что же это за мир такой? — выдохнула я. — За всё своё время здесь, я не видела ни одного мужчины, а их фаллические символы повсюду натыканы.

— Угу, — кивнула Ксюха. — А кто такие мужчины?

— Как это кто такие мужчины? У вас что и в самом деле их нет?

— Кого нет? — девушка лишь продолжала хлопать удивлёнными глазками.

* * *

Ксюша прыгнула в свою кровать, и после недолгих ...

поскрипываний матрасом, её стоны, сменив тональность, перешли в режим посапывания. Никогда бы не подумала, что два мужских члена в постели могут так быстро усыпить женщину. А вот мой мозг, кипевший от изобилия мыслей, никак не хотел сдаваться сну. Я сидела на краешке кровати, поджав под себя ноги, и изредка бросала взгляд в бок. То налево, где на подушке, готовый в любую минуту восстать во весь рост, мирно дремал мой ночной фаллический приятель. То вправо, туда, где под складками одеяла затаился в засаде его брат-близнец. Неужели в этом странном мире, лишенном мужчин, из всех воспоминаний о них остались лишь эти механизированные подобия былых похотливых достоинств?

Спрыгнув на пол, я на цыпочках, стараясь не шуметь, подбежала к окну. Приоткрыв тяжёлую штору из плотной чёрной ткани, с удивлением обнаружила, что за стеклом светло как днём. Из-за горизонта медленно выплывала огромного размера луна. Заполняя своим чудовищным видом чуть ли не пол-неба, она щедро разливала ярко-серебристый свет на улицы засыпающего города. Что-то было страшно завораживающее в этом, испещрённом большими кратерами, ночном светиле, каменной глыбой нависающей над хрупкими людскими постройками. Нет, это уже точно был не мой, когда-то привычный мир, в свете уличных фонарей и неоновых афиш. Я в ужасе задёрнула штору, и возвращаясь обратно в свою постель, прошлёпала босыми ногами мимо ксюшиной. Лунный свет нашёл прореху в тёмной ткани, и теперь своим тонким лучиком щекотал личико спящей девчонки. Словно чувствуя это прикосновение, та забавно морщила носик, продолжая сквозь сон причмокивать своего подушечного дружка, пуская слюни на наволочку. Её вид меня немного повеселил и отвлёк от грустных мыслей, и я поспешила нырнуть в свою постельку. С одним товарищем я расправилась быстро и кардинально, просто перевернув подушку. Со вторым оказалось сложней. Сначала пыталась лечь с краю, чтобы его не задеть, но задремав, всё же скатилась на середину. Он включился, и набухая, стал тыкаться мне в промежность.

— Неужели у них такая изощренная самонаводящаяся головка? — пробормотала я. Но сражаться с этой бедой уже не было ни сил, ни желания. И я, слегка приподняв попу, приоткрыла "дверцу" для неожиданного гостя. Тот, как будто только этого и ждал, быстро оказался внутри. Хотя после Зины шансов промазать у него и так было мало. Немного подергавшись, он разрядился порцией "эдемайзера", и я тут же провалилась в глубокий сон.

* * *

Пробудилась от того, что кто-то яростно долбил мою вагину, накачивая ее чем-то теплым и бодрящим. Соседка уже встала и сверкая своей маленькой, но всем кругленькой попкой, суетливо бегала по комнате.

— Вставай! — крикнула она мне. — А то на работу опоздаем. Я первая в душ... И кстати, зря перевернула подушку. Утренний эдемайзер с очень приятным кофейным вкусом.

Надо отдать должное изобретателям этих "осчастливливателей". Они подошли к их созданию с творческой фантазией и чувством юмора, снабдив аналог мужского члена опциями будильника, да еще и с функцией "кофе в постель". Может быть, в этом мире не так уж все бессмысленно и абсурдно?!

* * *

Общественный транспорт за шестьсот лет претерпел мало заметных изменений. Разочаровав мои ожидания, к остановке подкатил обычного вида автобус. Ну, разве что без колес. Вися в воздухе, в полуметре от земли, он слегка качнулся, когда мы с Ксюхой прыгнули на его подножку. Внутри салона, на первый взгляд, стояли привычные ряды кресел. Но только на первый взгляд привычные. Повальный культ фаллоса коснулся и их дизайна. В центре каждого посадочного места, во всей своей боевой упругости, стояли все те же знакомые осчастливатели. Ловко насадившись на одного из них, Ксюха сходу плюхнула свою попу в кресло у окна. Я, замешкавшись, осталась стоять в проходе, с чувствами легкого удивления и брезгливости, поглядывая на этот интимный объект, торчавший из-под кожаной обшивки, в столь свободно-массовом доступе. В тот далеком 2016-ом году я привыкла думать, что даже прикосновение к ручкам в общественном транспорте уже несет бактериологическую и прочую угрозу, а тут такое грубое пренебрежение к нормам гигиены. Но пассажиры вокруг, в отличии от меня, даже не обременяли свой мозг такими проблемами, принимая этот утренний обмен писько-затычками за повседневность.

— Чего стоишь? Садись, — сказала Ксюша и нежно погладила ладошкой ствол осчастливливателя на соседнем кресле. — Дорога не близкая, есть время расслабиться и получить порцию эдемайзера.

Я выдохнула и медленно опустилась на сиденье. Надеюсь, что в этом самом эдемайзере предусмотрена функция антисептика, и я ничего не подцеплю. А возможно, в этом будущем, человечество уже решило все проблемы медицины. Глядя на лица вокруг, пышущие здоровьем и счастливыми улыбками, мне так хотелось в это верить.

Автобус резво рванул с места, и фалло-штучка внутри меня завибрировала ещё сильней. Волна наслаждения прокатилась по всему телу, слегка затуманив сознание. Я стыдливо прикусила губы, стараясь сдержать вырывающийся наружу стон, что было совершенно напрасно. Никто в салоне автобуса и так не обращал на меня внимания, занятые лишь своими чувствами. Оханья, аханья и прочие звуки восторга и наслаждения неслись со всех сторон, сливаясь в какую-то удивительно-ритмичную хоровую песню. И я тоже решила не сдерживать себя, выдав под конец громкое и протяжное соло. Автобус резко затормозил. Я даже испугалась — не из-за меня ли. Но нет, это была лишь очередная остановка.

— Ого! Оранжевый! — услышала я восторженный возглас Ксюши, хоть сначала и не поняла по какому поводу это радостное удивление.

Подружка смотрела на потолок, где только сейчас я заметила висевшие над каждым сидением, маленькие светофоры, перемигивающиеся разноцветными огоньками. В основном, в салоне больше всего горело голубых и зелёных глазков, но надо мной почему-то зажёгся оранжевый.

— Что это? — спросила я.

— Это эмоциональные датчики, — ответила Ксения. — Они регистрируют энергетическую вспышку эмоций. Зеленый спектр означает средний уровень. Только один раз мне удалось подняться до желтого. Но твой оранжевый — это просто потрясающе. Завидую тебе, подруга. Такие чувствительные люди быстро делают карьеру в нашей компании. Вот запомни мои слова.

— А! Так это как в радуге? — догадалась я, рассматривая светофорчики. Но Ксюха не ответила, только толкнула меня локтем в бок.

— Смотри-смотри, — прошептала она, отвлекая внимание от огоньков. — Точно новенькая. Сейчас будет забавно.

— В общем-то я тоже новенькая, — тихо пробормотала я, протирая руку после её тычков.

В автобус робко зашла худенькая смуглая девушка азиатской наружности. Сразу было заметно, что весь этот чересчур свободный стиль местной одежды сильно её смущал. Она старалась не смотреть на окружающих её людей ниже пояса. Да и сама то и дело пыталась прикрыть руками черные волоски на своем лобке.

— Не стой в проходе, — проворчала женщина, шедшая сзади, звонко хлопнув растеряшку по попе.

Несмотря на загорелое лицо, было видно, как щечки девчушки залились румянцем. Она быстро проскользнула по проходу к ближайшему свободному креслу. При этом стараясь держать свои тощие бедра плотно сомкнутыми. Из-за этого походка больше напоминала неуклюжий бег пингвина, чем красивую девичью променад. Ксюха прыснула от смеха в свой кулачок. А мне стало жаль эту девочку. Одна, в чужом городе. Как впрочем и я. Кажется я видела её вчера на вокзале. Вот только где? В этом мире или в том?

Автобус дёрнулся, и бедняжка не удержавшись на ногах, плюхнулась на кресло. По выражению лица было видно, что она испытывает скорее дискомфорт, чем наслаждение. Но никому не было до этого дела. А через секунду и мой разум затуманился, получив очередную порцию эдемайзера. Очнулась только на следующей остановке, и тут же взглянула на смуглянку. Та сидела с растерянным лицом, а над ней горел фиолетовый огонёк.

...

— Что это значит? — спросила я Ксюшу.

— Фригидность, — ответила та печально. — Девочке не позавидуешь... Ого!

В автобус вошли две женщины в чёрных форменных жакетах и высоких головных уборах, напоминающих гусарские кивера. Окинув взглядом салон, они тут же направились на призывно-мигающий фиолетовый огонёк.

— Патруль, — шепнула мне на ухо Ксюша. — Вот не повезло девчонке.

— Что значит не повезло? — забеспокоилась я. — Что они с ней сделают?

— Не боись! Всего лишь отправят на лечение. Хотя, — Ксюша задумалась, и тихо добавила, — если случай безнадёжный, то могут и на опыты отдать в корпорацию «Генезис».

— Но девушка всего лишь не смогла расслабиться, и ей никто не помог, не подсказал, — возмутилась я, уже готовая сорваться с места на её защиту, но Ксения меня остановила:

— Ева, стой, — сказала она, держа за руку. — Поверь, с патрулём лучше не связываться.

Женщины в чёрной форме уже уводили испуганную смуглянку, подгоняя лёгкими толчками в попу своими резиновыми дубинками. Догадайтесь сами, какой вид был у этих дубинок и на что они были похожи.

* * *

— Почему так долго стоим? — спросила я. Но отвечать моей подружке не пришлось. Я уже и сама увидала, кого дожидался водитель.

О, как я ошиблась, думая, что в этом странном мире есть только здоровые и цветущие люди. Женщина пожилого возраста, тяжело дыша и кряхтя, медленно поднималась по ступенькам автобуса. Судя по всему, ей было очень трудно. Я снова рефлекторно двинулась помочь ей, но меня остановила Ксюша:

— О, это местная легенда - Агриппина Шанталь. Никто не знает точного возраста этой женщины. Говорят, не меньше трехсот.

Действительно! И ее внешность соответствовала такому возрасту. Согбившись, она проковыляла через всю салон автобуса до самого конца, за собой таща худую и высохшую задницу, весело шлепая коленками обвисшие груди. Где мой строго-пуританский двадцать первый век? Где все эти прелести скрывались под слоями ткани?

— Послушай, Ксюша, а ей не опасно в таком возрасте едемейзеры, да еще и в корме автобуса, где наверняка сильнее трясет? - Ксюха лишь хитро улыбнулась в ответ.

Старушка тем временем добралась до желанного кресла и, опустившись на него, закричала хриплым голосом:

— Вперед!

И поехали! Древняя старушка устроила такое родео на заднем сидении автобуса, что многие бы ковбои позавидовали ее выдержке и умению держаться в разгоряченном седле. Неудивительно, что к концу поездки оргазмометр над её головой зашкалил ярко-красным цветом. Может быть, в этом и заключался секрет её долголетия. Похотливая душа не хотела покидать это бренное тело, пока ещё была хотя бы одна возможность получить такой жаркий допинг между костлявых ног.

* * *

— Садись. Это наши рабочие места, — сказала Ксения.

Конвейерная линия по сборке «Осчастливливателей». В рабочие кресла сотрудников встроены всё те же «Осчастливливатели». Почему-то меня это уже не удивляет. Но на всякий случай озвучиваю одну случайно залетевшую в голову мысль:

— Я конечно понимаю, что у нас тут культ бесконечного секса по жизни. Но что вы делаете, скажем, во время месячных?

— Чего? — удивилась подружка.

— Ну, когда эти дни и идёт кровь, — Ксюха ещё больше удивилась. Пришлось пояснить. Ткнув пальцем под живот, добавила: — Когда оттуда идёт кровь.

— А! Пачкуны что ли? — тихо переспросила она. — Я слышала, что если не получать регулярно дозу эдемайзера, то такое бывает.

Не успела я переварить эту новую информацию, как в цеху случился переполох. Рабочие, вскочив со своих мест, возбуждённо перешёптывались:

— Забыли... Забыли на испытательном стенде... Ой, бедняжка...

Стеклянные двери распахнулись, и медики выкатили тележку, с лежащей на ней голой девушкой, с ослепительно-белыми волосами. Тело было неестественно выкручено и слегка дёргалось в конвульсиях. Глаза широко раскрыты, но зрачки закатились вверх. Дыхание частое, отчего роскошная грудь белокурой красавицы дрожала, словно желе, забытое на стиральной машинке. Из раскрытого влагалища пульсирующими толчками выбрасывалась бесцветная жидкость. Увидав это, Ксюша побледнела и бросилась к девушке со словами:

— Вита, Вита... Витаминка, что с тобой?

— Успокойтесь, — отстранила её женщина-медик. — Всё в порядке с вашей подругой. Лишь небольшое переутомление. Через пару дней на ноги поставим.

После просмотра вакансий я не очень хотела работать, но подкупило меня немножко эдемайзера, которое развеяло мою грусть и дало мне энергии. Работа, к счастью, оказалась несложной. Пришлось покрутить винтики и потанцевать на стуле, чтобы получить новый импульс и вдохновение.

После обеда начальство заглянуло к нам в цех. Как всегда, руководительница Анна Фелиция пришла с мастером цеха испытаний и доводки — женщиной странного вида с перламутрово-голубыми волосами и огромными очками.

— Итак, уважаемые коллеги, — начала Анна Фелиция, — на испытательном стенде освободилась вакансия. Нужен доброволец для доводки и калибровки «Осчастливливателя 26—17бис».

Все тут же подскочили со своих мест. Только я осталась сидеть, закручивая болтики. В отличие от этих безумных фанатиков секс-игрушек, готовых броситься хоть под поезд, если он будет переполнен эдемайзерами, я сохраняла трезвость рассудка. И вид измученной блондинки до самых кончиков волос был еще перед глазами. Но, к сожалению, моя демонстрация скромности вызвала на начальство совсем другой эффект, чем тот, на который я рассчитывала. Отбивая звонкий ритм своими каблучками, Анна Фелиция прошествовала вдоль рядов стульев. И почему-то я почувствовала спиной, что она направляется именно к моему рабочему месту.

— Ева, — сказала она, положив руку мне на плечо, — а ты бы не хотела попробовать?

Рабочие заговорили шепотом, но все равно я услышала фразу, вырвавшуюся с чьего-то языка:

— Она из Москвы.

— О-о-о! — пронеслось эхом по всему цеху и повисла неловкая пауза.

Впрочем, неловко было только мне. Не выдержав гнетущей тишины, я резко вскочила с места. Причём так резво, что фаллическая штучка вышла из меня со звуком пробки, вылетевшей из бутылки.

— Ну, хорошо! — сказала я решительно. — Где это ваше животное?

* * *

— О, мой Шива! — воскликнула я, войдя в огромный белый зал.

Посреди этого стерильно-блестящего помещения стоял внушительного вида агрегат, где-то метра три в высоту. В первую очередь бросалось в глаза обилие искусственных рук, торчавших из него. И от этого со стороны он чем-то походил на древнее индийское божество, внушая благоговейный трепет, до дрожи в коленках.

— Шива? — повторила мой восторг голубовласая Мальвина, поправляя очки. — Оригинально! Надо будет оставить в качестве рабочего названия, а то «Осчастливливатель 26—17бис» звучит долго и нудно.

«Так это под этого монстра меня хотят положить? Боже, на что я подписалась?» — паника захватила мой мозг.

Но не успела я озвучить свои страхи, а меня уже раздели и уложили вниз животом на какую-то платформу, больше напоминающую спортивного козла в физкультурном зале. Свисающие вниз руки и ноги тут же прикрутили ремешками к его ножкам. Почувствовав лёгкий холодок, по спине побежали мурашки. Где-то на полчаса все забыли о моём существовании, оставив наедине со своими страхами, в томительном ожидании неизвестности.

Потом подошла сама Анна Фелиция и положила руку на мою дрожащую попу.

— Не бойся, Ева, — сказала она, — тебе это даже понравится.

— Может стоит убавить мощность после предыдущей испытуемой? — спросила Мальвина.

— Не стоит. Я уверена, что эта девушка справится.

Слова начальства, хоть и прозвучали похвалой, но мне они, к сожалению, не придали смелости. Я продолжала дрожать, как испуганный зайчонок. И тогда Анна Фелиция взяла из рук Мальвины тюбик с гелем и начала массировать мою промежность, проникая в обе мои отверстия своими влажными пальчиками.

— В ...

попу? — закралась в мою голову страшная догадка. — Пожалуйста, не надо в попу, — запричитала я, но женщина не обратила на эти возражения никакого внимания и продолжала наполнять мой тревожный анус гелем. И тогда я начала дергаться, пытаясь освободиться. — Развяжите меня. Развяжите немедленно, я передумала, — но тут же получила сильный шлепок по заднице.

— Послушай меня, девочка, — наклонившись к уху произнесла Анна Фелиция, — не разочаровывай меня, заканчивай кочевничать. А то моё терпение лопнет, и я отдам тебя в "Генезис". Там как раз не хватает материала для своих опытов. Глазом не успеешь моргнуть, а тебя уже на запчасти разобрали.

Я замерла от этих слов. Видя мою покорность, Анна продолжила массировать промежность, дразня клитор. Думаю в этом не было никакой необходимости, просто так она хотела отвлечь меня, сняв напряжение. И через минуту и впрямь мой разум переключился лишь на те стимулы, что посылал в мозг низ живота. Пока я была во власти этих затуманенных чувств, "козел" подкатили по рельсам к многорукому агрегату. Платформа вдруг ушла из-под меня, опустившись вниз, и тело повисло на механических руках "Шивы". Ощущения от прикосновений сразу сотни пальчиков оказались очень непривычными, но приятными и расслабляющими. Щекотливая дрожь пробежалась по телу. Я даже и не догадывалась сколько на нём было не задействованных ранее и дремавших чувственных мест. И успокоившись, я отдалась во власть этих новых тактильных наслаждений, словно на морской волне, мягко покачиваясь на больших искусственных ладонях. И когда к их настойчивому массажу, прибавилось не менее настойчивое проникновение в уже мокрую щель, чего-то твердого и упругого, я приняла его как долгожданного гостя. То есть с радостной улыбкой и писклявым восторгом.

Я уже успела кончить в оргазмических агониях несколько раз, когда наконец поняла, что у этого многорукого существа не только в руках не было недостатка, но кое в чём другом. Ещё одна фаллическая штука уже заинтересовалась моей попкой. И хотя Анна щедро смазала мой, дрожащий от страха сфинктер, но всё равно мне пришлось взвыть от резкой боли. Я уже хотела звать на помощь, но тут две руки, жёстко зафиксировав, обхватили мою голову,. И в следующий момент, третий фаллический предмет уже бил по губам, настойчиво просясь внутрь.

Дальнейшее помню смутно. Кажется на какое-то время я просто отключилась. Когда пришла в себя, не сразу поняла, где нахожусь. Было тихо, агрегат уже не шумел своими шестерёнками, механические ладони не мяли моё тело, но я почему-то не могла пошевелиться.

— Ну и как мы её будем извлекать? — услышала голос Анны Фелиции. Та увидав, что я очнулась, погладила меня по голове и сказала:

— Не волнуйся, Ева. У нас тут небольшие проблемы, аппарат заклинило, но мы обязательно тебя освободим.

* * *

Бригада ремонтников провозилась три часа, отделяя моё, нанизанное на фаллосы тело от робота-осчастливателя. Счастье наступило, когда наконец мне удалось вздохнуть полной грудью, и встать на свои, хоть и дрожащие от напряжения, ноги. Анна, нежно потрепав меня за щёку, сказала:

— А ты выносливая девчонка. Я в тебе не ошиблась, — и сдала меня на руки, испуганно отирающейся всё это время у дверей, Ксюхе. — Ксения, проводи подругу. И завтра у вас выходной, у обеих.

* * *

На остановке Ксюша болтала без умолку, преданной собачонкой прижимаясь к моим ногам:

— Ой, я так испугалась за тебя. Витаминку утром унесли, думала и тебя ждет то же самое... А расскажи, как это? Какие ощущения?

Подошел автобус, но при мысли, что опять придется трястись в его кресле, стало не по себе.

— Ксюша, а давай пешком прогуляемся, — предложила я.

— Так ведь далеко. Да и дойдешь ли? Ты же еле на ногах стоишь, — действительно, ноги у меня ещё дрожали и каблуки то и дело подкашивались.

— Так не дойду, — сказала я. — А вот так дойду.

И сбросив туфельки, босиком пошлепала по нагретому солнцем асфальту. Глядя на меня, Ксюха тоже сняла обувь и, прихватив и мои туфельки, догнала, пристроившись рядом. Поняв, что к разговорам я не расположена, она наконец-то замолкла, лишь изредка тихо мурлыкая что-то под нос. Проходя мимо длинных стеклянных витрин магазинов, она оживлялась, начинала весело прыгать, корчить рожицы и озорно вилять своей голой попкой, любуясь отражением в окнах, заражая и меня какой-то детской наивностью и непосредственностью.

— Странно, такой большой город, а детей не видно.

— Каких детей? — удивилась девушка.

— Детей... маленьких... Вот ты же когда-то была маленькой?

— Я? — Ксюша смотрела на меня удивленными глазами. — Я никогда не была маленькой. Ну, может и была, когда была в клоно-капсуле, но я этого не помню.

Клоны? Ну да, конечно клоны. Как еще можно размножаться в отсутствии мужчин.

— А мама у тебя кто? — спросила я. — Ты часто с ней видишься?

— Мама? — девушка задумалась. — Кто такая мама?

— Мама это... Мама это та женщина, по чьему оригиналу тебя создали.

— А, донор что ли? Ну, тут у нас всё анонимно. Приходишь в «Генезис», сдаёшь материал, а уж потом они сами колдуют над ним.

— Что же это за «Генезис» такой, что им даже пугают.

— По правде говоря, — Ксюха взяла меня за руку, и испуганно оглянувшись, перешла на таинственный шёпот, — помимо выращивания клонов, в лабораториях этой корпорации занимаются куда более страшными вещами. Они пытаются конкурировать с нами, в плане осчастливливания, но только мы создаём роботов, а они хотят вырастить живую особь.

— Мужчину?

— Ну, может и мужчину. Но только пока, говорят, у них получаются только монстры... Кстати, — весело подмигнула Ксюша, — покажу я тебе одну мужскую особь. Тут недалеко был один забавный музейчик, — и дёрнув меня за руку, потащила в тень узких улочек.

* * *

— Ну, как тебе? — спросила Ксения. — Ты таких мужчин в своей Москве видела?

Мы уже с полчаса стояли, открыв рот, перед огромным музейным экспонатом. Чучело волосатого существа, больше двух метров в росте, грозно поглядывало на нас сверху стеклянными глазами. Между ног, поблескивая красными головками, торчали сразу два эрегированных члена, непропорционально крупного размера. Одного этого было уже достаточно, чтобы моё буйное воображение выпало в осадок. Но оказалось, что даже большие пальцы рук и ног напоминали своим видом всё те же фаллические ужасы. Ну и добил мой разум последний штрих. Из приоткрытого рта высовывался язык, удивительно похожий на член.

Боже, зачем мне это показали? Теперь до конца дней меня будут мучить кошмары. Неужели кто-то всерьёз пытается наводнить это милое райское местечко такими монстрами. Если так, то кошмары вполне могут стать явью.

Покинув музей, я все еще долго не могла прийти в себя.

— Итак, — произнесла я решительным голосом, — мне срочно нужно что-нибудь выпить. Есть в этом раю хоть какой-то алкоголь? Коньяк, виски, водка, самогон, бормотуха? На худой конец, одеколон? Или все это тоже кануло в историю вместе с мужчинами? Бар в этом городе есть?

— Бар? — закивала головой Ксюша. — Есть Секс-бар в двух кварталах отсюда. Мы туда с Витаминкой часто заходили.

— Опять «Секс»? А без «Секс» у вас тут что-нибудь имеется? Ладно уж, проведи.

* * *

— Есть в этом городе хоть один скромный табурет, к которому наша корпорация не прикрутила свое изделие? — пробормотала я, вскарабкиваясь на барный стул.

Небольшое помещение оказалось значительно больше, чем выглядело снаружи. Посетителей было не слишком много. Десять человек сидело за столиками, а три пары танцевали посреди круглого зала с фаллическими колоннами. Хоть это и было сложно назвать танцами. Женщины просто стояли друг к другу спиной и слегка покачиваясь, ритмично тренировались голыми ягодицами. В дальнем углу надрывалась певичка, под аккомпанементом небольшого инструментального ансамбля. По правде говоря, ее завывающая песня была совсем без слов. Лишь набор нечленораздельных ...

звуков, которые обычно сопровождают занятие сексом. Но воспроизводила она их так по профессиональному мелодично, что невольно заслушаешься и начнешь подпевать, тем более когда внутри тебя вибрирует осчастливливающий.

— Да-а! — протянула я, разглядывая эту райскую идиллию. — Весело тут у вас.

И повернувшись к барной стойке, на удивление не обнаружила ни бармена, ни стройных рядов бутылок с желанной жидкостью, готовой утолить мою жажду. Ничего этого не было, лишь красноватая головка фаллической фигуры, прикрученной к столешнице, слегка покачивалась перед самым носом. И глядя на этот конец, я в конце разочаровалась. Уж простите за каламбур.

— Тут самообслуживание, — подсказала Ксюша, припав губами к этой головке.

Не сразу, но я всё же разобралась в чём тут секрет. Оказалось, что на стволе фалло-крантиков есть несколько кнопочек, нажимая на которые, можно было подобрать коктейль на своё усмотрение. И уже через полчаса, войдя во вкус, я наяривала, как профессиональная саксофонистка, подбирая аккорды, и дразня свои рецепторы всевозможными комбинациями. Изрядно насосавшись, я сдёрнула Ксюшу со стула, и потащила в центр зала.

— Хватит ныть, — крикнула я певичке. — Выдай что-нибудь поэнергичней.

Та растерялась от такой наглости, но песню сменила. Музыканты подхватили новую мелодию. И хоть в песне по прежнему не было слов, но ритм был, а остальное и не важно. Ксюша привычно встала ко мне спиной. Ну уж нет. Такие попо-натиралки были не по мне. Прижавшись грудью, я нежно приобняла девушку за талию, а потом, взяв за руку, резко развернула лицом к себе. Ксюша ойкнула от неожиданности и испуганно взглянула в мои глаза.

— Доверься мне, — шепнула я ей, а сама в это время лихорадочно вспоминала всё то, что три года мне вдалбливали в танцевальной школе.

И мы закружились по залу. Подружка оказалась очень податливым и пластичным партнёром. Крутить её было одно удовольствие. Во-первых, она была очень лёгкой и миниатюрной девушкой. Во-вторых, её игриво-озорной характер быстро помог расслабиться, и войдя во вкус, получать удовольствие от процесса.

Наши тела то дразнили друг друга лёгкими, невинными прикосновениями, то сливались воедино страстными объятиями. Пуговицы на тесных жакетиках давно расстегнулись от резких движений, и наши сосочки, почуяв свободу, отвердели и заострились, словно пытались притянуться друг к другу. Ноги то и дело сплетались в танцевальных па, и я чувствовала на своём бедре жаркий поцелуй, взмокших от возбуждения губок моей партнёрши. И тогда её, и без того раскрасневшиеся щёчки, вспыхивали ярким румянцем.

Окружающий нас мир, словно перестал существовать. Превратившись в фиолетовую дымку, он на некоторое время растворился в призрачном тумане, оставив наши души и разогретые тела единственными свидетелями. Без каких-либо искусственных стимуляторов, механических устройств счастья и эдемайзеров, мы получили такую потрясающую дозу гормона счастья, что едва удерживались на ногах. Сияющим от радости взглядом я внезапно почувствовала, что Ксюша смотрит на меня влюбленными глазами. И я, поддавшись призыву этих двух карих огоньков, бросилась навстречу зарождающемуся нежному чувству, объединившись с ней губами в пылком поцелуе. Девочка задрожала в моих руках и едва не упала на пол. Я пыталась ее удержать, но самой подкосились колени. И не расставаясь губами и объятиями, мы медленно опустились вниз.

* * *

— Ева, проснись, — шептала Ксюша мне в ухо.

Музыки уже не было слышно. Мир вокруг снова стал осязаемым и смотрел на нас сотней удивленных глаз. И когда только в бар успела набиться такая толпа зевак? Смущенно оглядываясь по сторонам, мы поднялись с пола.

— Ева, — продолжила шептать Ксения, — по-моему нам пора бежать отсюда.

— Но почему? — удивилась я.

— В Новом Эдеме такие отношения не приветствуются. Хоть в тайне многие, наверняка, этим занимаются, но вот публичная демонстрация может навлечь гнев и осуждение.

Вот это было для меня новым открытием. В мире, где живут только женщины, лесбийская любовь оказалась под запретом. Но возможно дело вовсе не в розовых оттенках этого чувства, а в самой любви в целом. Нужна ли была она в стране, чьи граждане с рождения были обделены даже таким ее проявлением, как материнские чувства?

Сквозь толпу, смотрящую на нас с нескрываемым удивлением, а порой даже с чувством раздражения, мы пробивались к выходу. Но тут Ксюша, схватив меня за локоть, обречённо произнесла:

— Ну всё, мы влипли.

В дверях появился патруль со своими зловещими дубинками. Бежать было некуда. Тревожное чувство жертвы, попавшей в западню, передалось и мне. Поэтому я вскрикнула от ужаса, когда чья-то сухая, костлявая рука взяла меня за запястье.

— Девчонки, идёмте за мной, — услышала я знакомый хриповатый тембр голоса.

— Агриппина? — это действительно была та безумная старушка из утреннего автобуса. Но теперь к её откровенному наряду прибавился короткий передничек официантки. Бедные посетители заведения. Как же долго и терпеливо видимо приходилось им ждать свой заказ, если их столик обслуживала Агриппина Шанталь. Не спеша передвигая своими ногами, старушка увела нас в тень фаллосоподобных колонн. Пожалуй, эти несколько минут, были самым медленным побегом в моей жизни. Не считая разве что того случая в детстве, когда я убегая от мальчишек, целых полчаса пыталась безуспешно протиснуться сквозь щель в заборе. А преследователи, всё это время, стояли позади меня, пытаясь дать шанс и фору. Но потом им это надоело, и они, стащив с меня трусики, отхлестали крапивой по голой попе. Вот и сейчас, я в ужасе оглядывалась назад, и моя задница, чуя заранее приближение хорошей порки, ныла и чесалась. Патрульные уже, переговорив с администраторшей бара, уверенно расчищали себе путь дубинками, сквозь толпу посетителей.

— Пройдем через кухню, — сказала Агриппина, указывая на дверь за колонной. — И да, девочки, спасибо за такое страстное зрелище.

Вышедши на улицу, Ксюша вскрикнула и, посмотрев на меня виноватым взглядом, сказала:

— Я наши туфельки забыла у барной стойки.

Но возвращаться было уже поздно, и мы поспешили босиком по улочкам города, навстречу восходящего из-за горизонта огромного шара луны.

* * *

Было уже глубоко за полночь, когда мы добрались до своей комнаты. Не чувствуя ног, уставшая и разбитая, я растянулась сразу на кровать. И тут меня охватило горе. Уткнувшись лицом в подушку, я расплакалась. Ксюша присела на краешек и, положив руку мне на спину, пыталась успокоить:

— Ты чего, Ева, не плачь, все же обошлось. Если ты из-за туфелек, то я дам тебе свои. У нас же один размер.

И тут я не выдержала, выпалив все. И то, что я из другого времени. И то, что я хочу обратно в свой мир, где остались мои родители, маленькая сестренка и любимый муж. И я безумно скучаю по всем им.

Наступила тягостная пауза. Ксения молчала, в растерянности расстегивая и снова застегивая пуговки на своем жакете. Даже того короткого времени, что я успела провести с Ксюшей, было достаточно, чтобы понять: заставить так надолго замолчать ее ротик — практически невозможно. Я всерьез стала опасаться, что выданная мной информация что-то сломала в ее неокрепшем девичьем мозгу.

Девушка, вдруг всхлипнув, положила голову мне на спину и, обняв за плечи, тихо произнесла:

— Ева, пожалуйста, не уходи в свой мир, не бросай меня одну. Ты мне нужна, Ева.

Настало и моё время зависнуть в лёгкой растерянности. Конечно, эта наивная девчушка запала в моё сердце. Но готова ли я ради неё забыть своё прошлое и отказаться от попыток найти в это прошлое обратную дорогу? Ксюша тем временем, так и не дождавшись ответа, сползла вниз, оставляя влажный след на моей спине, от взмокшего от слёз личика. И принялась нежно целовать мою попку. С каждым разом её поцелуи становились более жаркими и страстными. Почему я не оттолкнула эту девочку в тот момент? Не знаю. Может потому, что сама хотела этого больше всего. Хотела ...

снова почувствовать контакт с живым человеком, а не с запрограммированным роботом-игрушкой. Чуть повернувшись на левый бок, я приподняла правую ногу, позволяя девичьей голове поднырнуть под неё, и припасть губами к разгорячённой щёлке. Ксюшин язычок, пробежавшись по её складочкам, сразу погрузился внутрь, в то время как кончик носика тёрся о набухшую горошинку клитора. Я еле сдерживала стоны, готовые вырваться из груди. Не выдержав возрастающего возбуждения, я вскочила, привлекла девушку к себе, и осыпая её заплаканное личико поцелуями, стала срывать остатки одежды.

— Ксюша, любимая, конечно же я тебя не оставлю, — приговаривала я.

Бросив дрожащее от частых всхлипываний тело на кровать, я задрала ноги Ксюши так, что её маленькая попка вздёрнулась кверху, оказавшись напротив моего лица. Обхватив это кругленькое творение райского создателя руками, я немного полюбовалась её аккуратненькими дырочками, а потом впилась в них своими губами. Среагировав на нашу возню наверху, под одеялом оживилась фаллическая продукция нашей корпорации.

«Нет, — промелькнула в голове мысль, — сегодня эта девочка только моя»

И притоптывая эту змейку ногой, пытающуюся поднять голову, я продолжила дразнить языком Ксюшин бутоны страсти, утоляя жажду любви его нектаром. Девушка подо мной стонала, извивалась и дергалась в судорогах.

* * *

Даже не помню в какой момент мы наконец насытились друг другом и забылись сладким сном. Но когда я открыла глаза, через плохо задернутые шторы уже пробивался яркий солнечный свет. Ксюша, закинув на меня ногу, сопела под боком, изредка прищмокивая моим левым сосочком. Странно, девушке на вид было лет двадцать, но сейчас её сонное личико напоминало скорее маленького ребёнка. Точь-в-точь моя младшая сестренка.

Я слегка отодвинулась, пытаясь оторвать свою изрядно обмусоленную грудь от Ксюшиных губ. Та, не открывая глаз, заскулила, но перевернулась на другой бок и свернулась калачиком на краю кровати. Я чмокнула её в тонкую шейку и, обняв, прижала к себе. Ксюша, не просыпаясь, улыбнулась и что-то промурлыкала спросонья, плотней прижавшись ко мне своей попкой.

Увидав на тумбочке штучку с кнопками, похожую на пульт, я дотянулась до него и взяла в руки.

— Может от телевизора? — подумала я.

Но в комнате ничего похожего на привычный телевизор не было. Тогда я стала наугад нажимать на кнопки. И он появился, прямо из ниоткуда, посредине комнаты, зависнув в воздухе, возник экран с объемными картинками. Пощелкав по каналам, наткнулась на старые диснеевские мультики, где рисованные зверушки бегали без штанов, но в шляпах и пиджачках. Так вот откуда пошла местная мода на такой стиль с открытым низом. Улыбнулась такой догадке и щелкнула дальше.

— И к другим новостям, — прозвучал на экране голос ведущей. — Наши беспилотные скауты снова зафиксировали на северо-востоке страны, сразу за уральским архипелагом, остров-призрак. В связи с этим, мы пригласили в студию профессора кафедры геологолокации и географологии Оксану Сильви и ведущего биоинженера «Генезиса» Анфису Вероник.

— Скажите, профессор, правда ли, что плавающий остров это и есть древняя столица государства Москва.

— Да, без сомнения, — ответила Оксана, поправляя свои очки, — на это указывают многие контуры сохранившихся зданий.

— Вот как раз сейчас мы получаем реальную картинку с одного из беспилотников, — добавила ведущая.

Я лежала на кровати, раскрыв от удивления рот. Это и впрямь была Москва. Но, боже мой, что же с ней стало? Разрушенные здания, подтопленные улочки.

— Как Вы объясните тот факт, что этот город должен был разделить участь своих соседних собратьев, и погрузиться на дно Русско-европейского моря, но всплыл.

— Вы знаете, — начал профессор, — многие вещи в нашей природе не тонут в воде, в том числе и Москва. В данном случае, возможно, сыграли роль те пустоты, находящиеся под городом, появившиеся в результате строительства разветвлённой сети метро. Оторвавшись от тектонической плиты, город всплыл, как поплавок в бачке унитаза.

— Анфиса Вероник, что Вы скажете, возможно ли какое проявление жизни на данном острове?

— Возможно там сохранились земноводные формы и пост-ядерные мутанты. Мы сейчас формируем экспедицию, чтобы проверить это лично.

Тем временем, на экране продолжала транслироваться картинка Москвы. Хоть шедший мокрый снег мешал разглядеть все детали. Дрон как раз пролетал над Красной площадью. Её брусчатка казалась взрытой огромными кротами. Повсюду виднелись конусообразные кучки из земли и камней. Вдруг из дверей Мавзолея показалась тень какого-то существа. Если приглядеться, то можно было увидеть в ней подобие человека с волосатой грудью и полосатых труселях по колено. Это существо потянулось, зашло за угол, потрясло чем-то там, поправило трусы и вернулось на место. Потом, приложив ладонь ко лбу, словно увидало что-то в небе, сбегало в Мавзолей, и снова появилось с винтовкой...

— Похоже, мы случайно потеряли снимок с камеры беспилотника, — без эмоций сообщила ведущая. — Ну что же, следите за новостями. А пока о погоде...

— Что?! — резко вскочила я с кровати. Ксюша, не удержавшись на краю, грохнулась на пол.

— Ой! — простонала она. — Что произошло? — испуганно спросила девушка, потирая ушибленный лоб ладонями.

— Ксюша, — хватила я её за плечи, — быстро покажи, здесь есть обратная перемотка? Как снова посмотреть новости?

* * *

— Стоп! — командовала я. Ксюша нажала на паузу. — А увеличить можно?

— Ужас! — воскликнула девушка, добавляя приближение. — Какая уродливая женщина.

— Это не женщина, это мужчина, — поправила я. Даже сквозь белую пелену снега и расплывчатые пиксели, я не могла не узнать эти глаза. — Сережа! — тихо просептал губы. И уже громко я добавила: — Мне срочно нужно в Москву.

Дверь из коридора открылась, и в комнату вошла блондинка. Ксюша, с радостной улыбкой на устах, бросилась к ней.

— Ура, Витаминка вернулась, — завизжала она от счастья. — Вит, мы едем в Москву за мужчинами. Ты с нами?

— Абалдеть! — лишь вскрикнула появившаяся соседка по комнате. Потом подошла ко мне поближе и сказала: — Ну привет, подруга. Ты что меня не узнаешь?

* * *

На этом приключения Евы не закончились. Читайте продолжение истории в романе "Побег из рая или в поисках Адама".