Апельсин навеянное прозой делового котяры, воспоминание
9 мая
Да здравствуют малолетки!
А я уже и забыла, то значит детская непосредственность! Не то что нагло, а как-то просто, он говорит мне:
— Останься со мной. Мне так холодно! Ложись рядом, Ксюш.
Я, опустив потяжелевшие от вина веки, смотрю на него с истомой. Его стройное, еще не сформировавшееся долговязое тело, скорчившееся на узкой кровати, эти худощавые руки с длинными пальцами… глаза, еще не затуманенные желанием.
Я медленно разворачиваюсь и иду на кухню.
— Ты куда, Ксюш?
— Хочу кофе… — эта фраза из замучившей всех рекламы, почему-то веселит меня, и я тихо смеюсь. Нужно признать, что сначала тихо, а потом как-то истерически, почти похрюкивая.
Дима крутит пальцем у виска. Потом вздыхает и говорит:
— Только возвращайся.
Я согласно мычу что-то нечленораздельное.
А за стеной слышится смех, музыка, звон рюмок.
***
Мой двоюродный брат всегда устраивает вот такое вот веселье, когда его мама уходит ночевать к своему любовнику. «Гостевой брак! » — вот как она это называет! Ну впрочем… Почему бы ей и не повеселится… И нам хорошо. Тем более я давно присмотрела среди друзей своего брата одного мальчика. Димочку… Того самого, что сейчас ждет меня и мерзнет на кровати. Правда, он младше меня на 4 года…Ему 15. Но не беда!
На ходу расстегивая кофту, открываю дверь в ванную, в надежде принять душ. Тут же слышу возмущенное:
— А тебе что здесь надо!!!? — оказывается, это мой брат трахает очередную малолетку. И поза какая-то интересная… Она — руками облокотилась на стену позади себя, сама сидит на ванной, а ноги ее на батарее. Между ног, естественно, мой братец.
— Пардон… — я, улыбаясь, вытягиваю из под батареи свою прозрачную сорочку, и удалюсь.
Придется одеваться при Димке. Ну и ладно… Сегодня мне все равно не избежать полового сношения с ним. Хм… Пологого сношения. Фраза какая-то… Корявая… ладно, занятий любовью (бррррррр)…
***
В комнате темно. Пахнет сигаретами. Я медленно снимаю с себя шелковую блузку. Она скользит по телу и падает к моим ногам черным бесформенным комком. На стене, напротив меня, огромное зеркало. В нем я вижу свое отражение.
Белая кожа,
рыжие волосы
черный кружевной бюстгальтер.
Я купила его за 56 долларов, благодаря недавнишней зарплате и очень им горжусь — он подчеркивает мою (без всякого смущения скажу) и без того КРАСИВУЮ грудь. Наклоняюсь, и медленно снимаю брюки… Чувствую на себе взгляд. Обворачиваюсь. Встречаюсь с лихорадочно блестящими Димкиными глазами.
— Нравится? — спрашиваю я, на ходу расстегивая бюстгальтер.
Его рука останавливает падения этого предмета женского белья.
— Да… Но я хочу сам.
Он разворачивает меня лицом к зеркалу и начинает гладить мою еще закрытую грудь.
Сжимает и разжимает на ней пальцы. Я жмурюсь. Потом несмело приоткрываю глаза… Контраст поразительный. Его длинное смуглое тело на фоне моего белого. Головой я едва достаю до его плеча.
А его руки…
Я невольно начинаю тереться о его бедра ягодицами.
Распахивается дверь. Кто-то долго стоит в проходе. Но мы не обращаем на это внимание. Потом раздается смешливое:
— Ого! Сестренка! Старушка… Ну даешь…
«Наверно брат», — мелькает в голове мысль и тут же исчезает в затуманенном сознании.
В это время Димкины руки уже спустили с меня трусики. Я снова жмурюсь. Невольно задаюсь мыслью: «А что я, собственно говоря, делаю здесь с этим малолеткой? Сколько за мной нормальных мужиков ухлестывало… Я вот с ним».
Но в ту же минуту мальчишеские руки разворачивают меня к себе, и я растворяюсь в страстном поцелуе.
Меня никогда так не целовали! Его губы нежны, он медленно проводит языком по моим распухшим губам. Я теряю силы…
Его дыхание…
Сладкое…
Прерывистое…
Я задыхаюсь от нежности и от желания. Отворачиваю голову. Опускаю лицо. Он хватает меня за волосы и приподнимает мою голову так, чтобы мои губы находились прямо напротив его.
— Давно меня мучила, сучка. Теперь помучайся сама.
Его руки везде. Его губы…
Скользят…
Смыкаются на сосках.
Посасывают.
Покусывают.
Это чудо! Просто чудо! Обычно пацаны целуют грудь не так — обслюнявят всю, искусают, будто голодные собаки кость (бррррррр…они просто не подозревают, как это неприятно, ведь мы, терпеливые девушки, делаем вид, что нам нравится, чтобы не оскорбить их самолюбие). А это мальчик… Послан мне судьбой.
Я нетерпеливо растягиваю его джинсы. Он убирает мою руку.
— Нетерпеливая какая…
— Сука…— постанываю я от нетерпения.
Он усмехается. Потом с неожиданной силой поднимает меня и бросает меня на постель…
Я очнулась только через минут пять (а может десять). Он лежал сверху. И тяжело дышал.
Я слышу стук сердца.
Чье это сердце так надрывается?
Его?
Или мое?
Его или мое?
НАШЕ?
Он крепче обнимает меня и спускает ниже, ниже, ниже… Вот уже он целует мой живот… Потом… Мммм….
— Подожди!
Он недоуменно поднимает голову и глядит на меня чуть прищуренными хитрыми глазами.
— Что это было?
— Когда?
— Сейчас… я теряла сознание.
— Оргазм…
Я жмурюсь от стыда. Да-да… Я вроде бы вполне взрослый человек еще ничего такого не испытывала… А он в это время раздвигает мои ноги и припадает губами ТАМ.
Я вся извиваюсь.
Закидываю ноги на его спину.
Выгибаюсь.
Подаюсь вперед.
Смутно слышу, что за окном собирается гроза.
Капли дождя стучат по крыше.
Тук-тук-тук-тук…
Сначала их еле слышно, потом ритм увеличивается…И вот уже каждая прозрачная струйка играет свою симфонию. Нежно…Быстро…Настойчиво.
Чувствую, как чьи-то руки поднимают меня вверх.
Музыка дождя приближается.
Она уже режет уши.
Кап.. кап…кап…Тише…Тише… Пожалуйста! Тише…
Ледяные струй по спине.
Распахиваю глаза.
Сижу на перилах балкона.
Лицо мокрое.
Холодное…
Внизу — пустота.
Дрожу. Пытаюсь вырваться. Худощавые, но сильные руки держат крепко. Отодвигают меня. Опрокидывают назад. Туда… Под дождь. В пустоту…
—Нет!!! — кричу я, цепляясь за спину, разрывая ее своими ногтями…
НЕТ…
НЕТ…
Нет.
— Отпусти руки, Ксюш, отпусти руки…
— Нет. Нет…Нет…
Удар по лицу. Выпуская пальцы из его спины. По ногтям стекает темно красная кровь…
— Нет…
Но вдруг меня затопляет ТЕПЛО.
ОН… ГДЕ-ТО В ГЛУБИНЕ… У САМОГО СЕРДЦА.
Тук…
Тук…
Тук…
—Нет? — спрашивает он.
—Да, — это он уже спиной к распахнутому балконному окну. Я чувствую руками, как по ней бегут холодные липкие потоки — ДОЖДЬ И КРОВЬ.
КРОВЬ И ДОЖДЬ.
Тише…
Тише…
ДА.
ДА!!!
ДА…
***
— Будешь апельсин? — разбудил меня странный для утра вопрос.
— Да…
Я распахиваю глаза навстречу свету. И солнечные лучи пронизывают насквозь.
Он стоит в глухо застегнутой рубашке, держа в руках две оранжевые половинки, которые издают чудесный аромат.
Я принимаю из его рук этот дар богов. Впиваюсь белыми зубами в желтую мякоть. Кисло-сладкий сок стекает по моему подбородку. Его капельки скользят вниз, под одеяло щекочут грудь. Почему странный румянец окрашивает мои щеки.
— Мммммммммм….
— Что? — он с усмешкой вглядывается в мои глаза.
— Это мне приснилось?
— ЭТО? А что именно тебе снилось?
Я отворачиваюсь.
Смеюсь.
Отмахиваюсь.
— Приснилось… Точно приснилось…— говорю между смехом я.
— Ты хочешь еще?
— Что? — переспрашиваю я.
Я тревожно вглядываюсь в его озорные глаза.
— Апельсин.
— Аааа…. Ну, давай. Тащи.
Я откидываюсь на подушки и закрываю глаза.
«Какой чудесный сон! » — думаю я, и не замечаю алых симметричных полос на белом полотне его рубашки.