Лукоморье

Вот так, стоя на одной ноге, я очутилась в Лукоморье…

С детства мне говорили , что страна игрушек , сказок , стихов – взрослая выдумка. Но я как-то все не верила в это . Подрасла я, может нет, но когда мне было восемнадцать, некоторые мои знакомые говорили , что я маленькая глупая девочка . Да я никогда и не стремилась быть расчетливой деловой дамой…

Вообщем , жила я по своим законам . И не могла объяснить их не только себе, не кому. Но речь не об этом –жила я в мире не изменившимся с доброй поры детства и счастья. Ночь для меня была тем же, что и день для людей . Ночью я могла все … играть, писать, выдумывать и воображать . Сны были моими сестрами.

Я точно помню, что не спала, когда случилось это.

Но перед этим я скажу, что подруга подарила любовнице dream catcher . Тут-то и смешалась реальность с призраками.

Так вот , очутившись в другом царстве , я стояла на одной ноге . Легкая матерчатая ткань сползала с кровати и выдавала мои затеи . Но не в этом суть . Я знала, что пришла она, моя, сестра… В полумраке я узнавала восточные фенички , запах восточных благовоний впитывался в кожу. Хотя под ногами была вода , в ней я видела зажженные свечи, их воск стикал в маленькие щели двери. За ней я увидела себя.

Я видела себя в миллионах зеркал, я была нагая, волосы запутались в перьях и бантиках . На мне была одна лишь фенечка-плавающая рыбка . Помнится я хлебнула лишнего. Оглянувшись я нашла много много диванных подушек и кукол . ВОТ , ВОТ оно , мое детство.

Через отверстие в разбитом зеркале , я вошла в комнату . Я наступила на иголку, она порвала меня чуть-чуть.

Там я встретила своих друзей . У всех были стаканы и рюмки, наполненные жидкостями. Кто-то смеялся, кто-то сидел в углу и озирался на всех , кому-то было плохо . Все замерло . Часы тикали мирно в обратном направлении . Каждого я могла рассмотреть; их глаза выдавали лишь внутреннею пустоту. Они были естественны., как всегда…

За окном падал снег . Но вот кто-то становится на подоконник и летит вниз. Ничего, бывает. Я знаю, что не полечу за ним , это не мое.

Востока всегда возбуждала мою плоть. Она извивалась, но я оставалась сама собой.

В одной из комнат слева по коридору я нашла ружье . ВОТ-ВОТ, где я могу отдохнуть . Стрелять в кого-то – НЕТ просто хорошенько держать ружье . Ведь никто не может меня обидеть сейчас . Я в Лукоморье.

На следующей комнате висела табличка 28 . Я знала , что люблю ее . Заглянув в скважину, я убедилась в том, что фиалка растет не только во мне, но и в ней.

Ветер, не дающий покоя листьям, поднимает их в небо, судьба возвращает вниз, грязь прижимает их к земле. И у них не всегда хватает сил взмыть в небо снова.

Осень. Музыки почти уже не слышно. Но гитара старается не уступать всем тем, кто покушается её ранить. Она играет сама, поневоле.

Мои шаги замедляются. Я чувствую, что голос человека ведет меня к воде. Я слепо следую. Его гитара неразлучна с ним. Голос открывает всё то, чем я болела. Вода омывает, любя. Под водой больше чувствуешь дрожь души… Теперь я чиста. Я открываю глаза и вдруг закрыв их, оказываюсь на помятой постели, рядом лежит подушка. На красном узорчатом ковре догорает свеча. Моя постель облита воском, на кресле лежат пурпурные фиалки. Звук закрывающейся двери, я догадываюсь, что что-то ушло. Но гитара всё так же преданно смотрит на меня.

Я встала на левую ногу, не помню долго ли стояла…