Запрещенные удовольствия

Откровение черного ругериуса.

Из всех благ этого мира больше всего я ценю тепло человеческого тела. Всякое другое тепло противно мне и внушает лишь все возрастающее омерзение. Солнце для меня также мертво и холодно, как его рябая ночная сестра. Огонь холодит пальцы и его ласки кажутся прикосновением протухшей бледноглазой рыбины. Только человек, распутная обнаженная женщина, может согреть меня. Мой голод силен, как воплощение страданий истерзанной души, с детства не знающей ничего, кроме ремня и крика.

Сейчас я вырос и теперь могу брать все без спроса. Я могу выбирать, отсеивать дурное и ненужное, но в конце концов сгребать в кучу и жадно поглощать все сразу. Никогда прежде мир не знал столь изысканных, приторно-мерзких, прекрасных и отвратительных способов согревать саднящее горло похоти женским телом.

Темная венозная кровь наполняет мой член, как злое вино старую амфору. Он мой вечный союзник, мы вместе согреваемся, пролезаем в самые немыслимые щели, рвем преграды и достигаем невероятных глубин. Это союз тигра и льва, готовых сожрать друг друга в яростной муке. Я ненавижу его в минуты слабости, но и он часто недоволен хозяином. Хотя кто из нас главнее? Неведомо. Но есть одна правда – мы умрем в один день.

Теперь о любви. Я люблю ее. Жалкую кошку без хвоста, с дырой в голове, с толстыми ногами. Красивую статую, резиновую куклу, умеющую говорить и двигатся. В ней течет особый ток, от малинового минуса к плюсу рта, разбитого криком стона боли. Ток притягивает меня и тело женщины обволакивает. Вжимаясь в него, я постигаю пустоту онтологии, мерзость эстетики и лицемерие этики. Сильнее, ближе, отвожу себя прочь, отрываю, что продавится с новой силой, пройти еще сантиметр к истине. Я могу уже выйти с другой стороны, но тщетно. Моя любовь пуста, я выпил ее без остатка.