Синяк

Между двух полей вытянулся расхлябанный позвоночник поезда –ползет, дрожит, несет в своем полом нутре девушку по имени Аня.

Аня не спит, лежит на нижней полке, лицом белея и глазами поблескивая в голубом сиянии, что через заиндевевшее окно льет.

Аня слушает храп соседа сверху, вдыхает дух носков его – даже хлорка простыней не в состоянии перебить этот запах – животный, потный, внутриботиночный.

И видит Аня рот матери, на соседней полке лежащей, нос загораживает палка от купейного столика, а рот видно хорошо – он открыт и двух зубов не хватает в нем.

Но думает Аня совсем о другом. О приятном думает Аня – о других зубах, белых и ровных как орешки; о губах мужских и руках - мускулистых, в чернявой поросли.

Аня не анализирует, анализ – горькой мукой грозит. Аня нирванизирует. Аня все еще там, во вчерашнем дне. Вместе с милым А. Д, ее личным в., ее первым м.

Приподнявшись на локте, она рассматривает свое предплечье, сиреневое в ночи, и синяк на нем - черный-черный.

«Синяк любви. Следок от пальца. Сияй синяк. И не стирайся…». - Анечка думает стихами и думает, что это из-за любви.

Еще она думает, что счастье, при желании, можно сделать вечным. В обнимку со своей памятью она всегда может вернуться туда, где ее любит А. Д. Ласкает А. Д. Целует А. Д.

Но потом ей приходит в голову, что память это не абсолют. Память может сломаться, если по голове бьют. И новая встреча, конечно, предпочтительнее.

Аня изгибается на полке, чтобы поцеловать себя, лизнуть заветную отметину, а это неудобно, ведь синяк с локтевой стороны - а укусить локоть, это все равно, что суметь встретиться с А. Д. снова. Практически невыполнимо. Несбыточно. Нереально.

Но Анечка гнется, и шейку тянет вбок, а потом назад, и хоть больно, все равно тщится - потому что дала зарок. И теперь все в одной связке: синяк и желание. Аня и А. Д. Поцелует – сбудется. Поцелует – свидятся.

И вот губы находят заветный овал, фиксируют поцелуй и растягиваются в блаженной улыбке.

Правда, в шее щелкает что-то: щелк.

Но щелчок заглушает стук. Тук.

Тук. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук.

Это грохочут колеса, наматывая километры родины, а за окном мелькают березы российские, в ночи червоствольные, невидимые. Но Ане не до берез.

Аня лежит на нижней полке, мертвым лицом белея и глазами поблескивая в голубом сиянии, что через окно льет.

Аня не спит. Аня не бдит. Аня смотрит на мир под новым углом.