Видение зеркального зала

... Он размеренно бежит по узкой снежной тропинке. Очень долго бежит. А вокруг лениво колышется искристое белое марево. Только справа что-то стеклянно поблёскивает. Ему надо куда-то успеть, где его зачем-то ждут и чего-то хотят от него. Но он безнадёжно опаздывает. Время истекает. Оно тает, размякает, расплавляется. Ноги начинают вязнуть, замедляя привычный темп, словно они попали в жидкий невидимый воск...

Ему вдруг становится ясно, что бег происходит по кругу. Он изумлённо замирает и обнаруживает себя в просторном зеркальном зале, у самой стены. А посреди зала возвышается огромный белоснежный торт. На плоской вершине торта лежит обнажённая незнакомка. Она молода, красива и потрясающе обольстительна. Вся её раскованная поза проникнута ожиданием встречи. Она лежит на боку, правая рука подпирает приподнятую головку, чувственный ротик то вбирает в себя мизинец, то выпускает обратно. Левая рука нетерпеливо ласкает укромный островок между бёдер. Смугло-золотистое тело художественно украшено нежно-розовыми цветочками из крема. Лишь две спелые вишенки стойко выделяются из общей цветовой гаммы. Хотя это вовсе не вишенки, а налитые желанием соски. Красотка складывает бантиком крашеные губки, изображая игривый поцелуй, и манит к себе ухоженной ручкой. Губки очень похожи на аппетитную кремовую розочку...

И он начинает ожесточённо лезть вверх по отвесной стенке торта. Но свежий бисквит отслаивается и крошится, ноги маслянисто проскальзывают. Приторно-сладкая масса залепляет глаза и нос, набивается в рот. А сверху заворожённо, с нереальной медлительностью оседает снежная пыльца. Это незнакомка сыплет сахарную пудру и кокетливо смеётся. Хотя её смех не достигает его ушей -- все звуки поглощает неусыпная ватная тишина. Он ещё отчаянней пытается забраться наверх, давясь и отплёвываясь, с рычанием терзая липкое месиво, но всё сильнее зарывается вглубь. Ему трудно дышать, и чем больше ощущается нехватка воздуха, тем яростней стремление выкарабкаться из ненавистной трясины. Вот он уже полностью погружается в темноту, однако всё равно продолжает остервенело барахтаться там, прорывая спасительный туннель в съедобной вязкости плена...

Неожиданно в глаза бьёт яркий свет. Он видит огромный зеркальный зал. И себя самого, оказавшегося с другой стороны торта. Каждое зеркало отражает таинственные сумрачные глубины других зеркал, уходящие в призрачную бесконечность. Множество перепачканных растерянных лиц смотрит на него отовсюду. Но это лишь отражения. Здесь он совсем один, и выбраться из этого сверкающего круговорота, кажется, невозможно...

-- А-а-а-а-а!!!

До предела напрягается голос. Однако собственный крик ему абсолютно не слышен. Только отражения начинают мелко дрожать. Зеркала вибрируют всё сильней, всё напряжённей... И вдруг беззвучно лопаются от резонанса. Они взрываются внезапно, все разом, крошась на мириады искрящихся кристаллов. Из многоцветия стеклянных брызг рождается чистейшее сияние радуги. А в каждом кристалле по-прежнему отражается и торт, и недосягаемая красотка, и вселенское одиночество растерянных глаз...

... Когда звёздная пелена рассеивается, ему открывается простая истина. Не надо спешить, не надо желать, не надо тяготиться одиночества. За кругом суеты вьётся бесконечная спираль космического пути. Для человека этот путь -- бесцельный, безличный и непостижимый. И там не бывает опозданий. Ибо время настолько условно, что его фактически нет...