Куданя

Из "Словаря иломских сексуалистов"

КУДАНЯ

Молодуха, красавица и портниха, за сексуальные похождения прозванная "целочкой перезвоночкой"; девичье имя - Рахиза Потолокия. Вторым официальным именем, которое она обрела, выскочив в 18 лет замуж было имя её первого супруга (Перегном Куданя). Овдовев через год, она, не спешила расстаться с траурными одеждами, стала совершать многозначительные, томные променажи по Ебариму, заглядывала и в слободку, где на неё пялились кобели, и в заупокойные дома, где фаллические раввины крутят свои трескучие молитвенные мельницы. Общество вдов оценило её красоту, и она освоилась на чаепитиях, где лишенные мужей женщины

в застольных беседах обретали отраду для своих жаждущих мужской ласки тел.

Они рассказывали друг другу о своих покойных мужьях, об интимных сторонах своей жизни с ними, обменивались их фотографиями, веря, что таким образом они привлекут к себе,

способных поддерживать свой фаллос в рабочем состоянии мужчин, или хотя бы вдовцов. Некоторые вдовы пока не было рядом достойных мужчин, предавались лесбийским игрищам,

предлагали утешиться и Кудане, но ей такой вид утех был чужд, и она постепенно отдалилась от них, чаще стала бывать на молитвенных службах, кидать записки в бредошницу

(см "Бредошница"). Она даже в сердцах купила парочку индульгенций от дамской скуки, а также облигацию, прощающую грехи покойных мужей, с гарантией, что в самое ближайшее

время, её почивший супруг будет переведён из ада в рай.

Первый мужчина настиг её на третьем месяце вдовства, и был удивлён тому, что дама с такой аппетитной попкой ещё до сих пор никем не отдрючена. Этот господин увидел

её в кастёле, когда она согбенно молилась перед портретом иломского Папы, о том, что несправедливо лишать даму мужчины, когда она только входит в жизнь и по самой

своей природе открыта для телесных удовольствий. Костёл был пуст, когда мужчина, нашедший её вдовий наряд сексуальным подступил к ней со спины.

Как только молодая вдова ощутила большие, тёплые ручищи, принявшиеся страстно мять ей груди, и мужской орган упёршийся ей в зад, - она выпустила из себя томный

стон - Папа не оставил её, Папа помог... И трепетала она, и умоляла незнакомца быстрее вдырить ей... И когда столь вожделенная мужская плоть стала двигаться внутри

неё, она поймала себя на мысли, что не видит лица своего сношателя. Но ей было некогда думать об этом. Первый оргазм был красив, он заставил её биться в конвульсиях уже на

третьей минуте акта. Второй оргазм потряс её до великих глубин; третий оргазм вознёс её в райские кущи: она даже видела ангелов и парад планет. Четвертый и последний на

тот день оргазм был непостижим, она поняла, что умирает и рождается в одно и то же мгновение...

Она очнулась в кабинке для исповеди, помятая, растрёпанная, но счастливая. Приведя в порядок одежду, она, переполненная впечатлениями выпорхнула на широкие

ебаримские мостовые и не чувствуя под собой земли, помчалась домой, чтобы описать событие в "пикантном блокноте".

После этого случая она скинула с себя траур, и пошла в разгул. Она дарила себя всем от необусившихся юнцов до почтеннейших старцев, охотно пользовавшихся её

прелестями. Далеко не всегда довольная своими продырщиками она могла изящно всплакнуть. И для того, чтобы потешить своё негаснущее лоно избирала места, с её точки зрения

экзотические - сопки любви; беседки с видом на храмовые сооружения; заброшенные давальни (см "Давальня").

Мужчины, которых она обошла сексом ненавидели её, обзывали зверюгой с сиськами, плохой развратницей, никчёмной и простофильной балбеской. Она же корила их за хреновый стояк, эгоизм и манию величия. Она писала по этому поводу в своём "пикантном блокноте": - Пусть я дура, пусть я не всех гадов могу осластить (см "Осластить"), что с того? Где в их пенисах твердь? Где их телесная мощь? Разве умеют они волочиться по кавалерски? Им бы только шевелить волосатыми пальцами, им бы только груди осквернять сопливостью, и слюнявить, и мурыжить. Какая себя уважающая женщина выдержит это? Пусть хоть баксуют

(см "Баксуй"), хоть брюллики сулят - не давала, и не дам им издеваться над собой, пусть им смазливые куклы-сосалки всё делают...

Доказано, что Куданя стала невольной виновницей возникновения секты Армагеддонян. Дело в том, что во время своих увеселительных похождений по городу Порт она снюхалась с неким католическим чернавцем, и они, увлеченные друг другом, куролесили не только по самому городу, но и за его пределами. Её спутник был настоящим кобелём и в постели

проявлял чудеса героизма; ей нравилось с ним, и она даже подумывала о разводе со вторым своим супругом Пузель-Мурзой, любившим подглядывать за ней, когда она трахалась с

другими мужчинами; он даже однажды самолично украшал лоно своей супруги имиджевым колокольчиком.

Католический чернавец имел полагающееся ему по сану духовное имя, но предпочитал, чтобы любовницы называли его Товиком Буяном. Он считал себя шибко верующим, и после

секса на пол часа утыкался в Библию или молитвослов.

В один из дней их занесло в поля. Узрев милые кусты, влюблённые возбудились...

Их трах был долгоиграющим. Она ныла под ним и кокетливо тараторила: "Ах! Ты хочешь меня умертвить, нахал... ну что же ты делаешь...". Он же пронзал её с такой неистовостью, что будь они на кровати, послушать эротические скрипы и стоны, сбежалась бы толпа

страстников (см "Страстник"). Блуждая в истоме любовных мук, они не заметили, как в тайну их уединения проник молодой странник, завернувший к кустам в надежде на

полуденный отдых...

С большим успехом завершив свой акт, они выползли из кустов и принялись облачаться в разбросанную на траве одежду. Какого же было их удивление, когда

они обнаружили, что некоторые части дамского туалета украшены чьим то семяизвержением, и притом совсем тёплым; к тому же пропала Библия. Погоня за вором результатов не принесла.

Как рассказывают "Сведения" Полюция Аюкмера (один из летописцев "Армагеддонян" - прим авт) именно украденная Ежи Дубинкой Библия и вдохновила Силама Вирзина на создание

этой апокалиптической секты. Что же касается Кудани, она и поныне носит звание "целочки перезвонки"; у неё новый муж и породистые коты, и периодически она наряжается

вдовой по первому мужу. Раз в три месяца она посещает тот памятный костёл и исповедуется именно в той будке, где некогда её пробудил к новой жизни загадочный

незнакомец.