Ни хрена себе чаёк!
Сослуживцы Гриня Нижеспинов и Маня Долбойодова сошлись на дружеской корпоративной вечеринке. Наковтались, нафуршетились и наплясались всласть, от пуза, что говорится… Нижеспинов даже пару раз пугал унитаз. А Маня незаметно пустила винегретную ленту с балкона.
Они сошлись в мужском ватерклозете, когда умывались от блевотины. Женский был забит девчатами, и Маня решила посетить мужское отделение.
Разговорились, отплясали последний танец, напоследок опрокинули ещё лёгкого шампанского, и Гриня предложил провести Маню. Та согласилась, чего там ерепениться….
Он был статным и раскрепощённым, она – красивой, загадочной, слегка вульгарной.
В подъезде стояли долго. Гриня настойчиво пытался поцеловать Маню, но та отводила лицо. «У меня, мол, муж строгий, не любит, когда кто-то целует его жену…»
Гриня немного обиделся и нервно закурил, поправляя оттопырившуюся ширинку.
- Слушайте, Григорий Потапович, время сейчас позднее… - улыбнулась Маня. – Тут район ещё тот. Может, поднимемся ко мне – чайку попьём… А там хулиганы спать лягут и вы спокойно погребёте домой…
- Да как-то некогда… - засуетился Гриня. - Какой там чаёк… Как бы ваш муж меня этим чайком не плеснул куда не след…
- Да муж в командировке на Северном полюсе… Приедет только через полгода…
- Ну, так чего там... – почесал затылок Гриня, явно повеселев. – Это, получается, вы мне весь вечер голову морочили?..
- Пьём чаёк, и все дела! – подмигнула Маня.
Они поднялись в квартиру.
- Вы подождёте, я поставлю чайник, а сама быренько в душ смотаюсь - натанцевалась… Вы не тушуйтесь, располагайтесь как дома…
- Какие вопросы… - начал потирать руки Гриня.
«Вот как у них всё быстро… Муж в командировке, а тут хлоп – и в коечку! Интересно, часто она вот так по ночам мужиков водит…»
Гриня быстро, как в армии, выпрыгнул из одежды, стянул трусы и нырнул в кровать.
Одеяло начало принимать форму палатки, а Мани всё не было и не было…
«Сколько можно ****ишку мылить… Чего доброго, засну без сатисфакшена… Ёлы-палы – хоть дрочи! » - путались мысли в голове у Григория.
Только через несколько минут пришла Маня в цветастом халате с подносом, на котором дымились фаянсовые чашки с ароматнейшим чаем.
- Нижеспинов, чего это вы улеглись как в публик хаусе? - сбросила Долбойодова одеяло и ужаснулась. – А ну, вставай, кобель ебливый, и айда отседова! И антенну свою забирай.
- Но ты ведь сама пригласила….
- Пригласила чаёк пить, а не голым на кровати валяться с жестоким либидо!
Маня усиленно выставляла Нижеспинова за дверь.
- Но я ведь настроился…. – чуть не плакал Гриня. – Может по быстрому… раз-два, и всех делов, 5 минут и разбежались… Я тебя не знаю, ты меня...
Нижеспинов рвал на себе одежду, сучил ногами, дёргал шеей и упругим хозяйством.
- Ладно, пёс с тобой, - смягчилась Маня. - Валяй, только по бырому, на лестничной площадке…
- Уряяя! – обрадовался Гриня, судорожно расстегнул ширинку и достал оттуда длинный, измученный воздержанием половой орган. – А из лифта никто не выйдет?
- Не выйдет, не выйдет, уже светает… Все ещё спят… - успокаивала Маня и вдруг заметила жесточайшую эрекцию Нижеспинова. – Ну, ты даёшь… Ты всегда, что ли, сахар собственным хреном размешиваешь?
В тот же миг Маня подставила под торчащий нижеспиновский половой инструмент чашку с ароматным чаем.
Гриня не выдержал издевательств и произвёл эякуляцию в модную чашку.
- Ну, ты и быдло, оказывается… - присвистнула Маня и плеснула кипятком Грине между ног.
- Ни хрена себе, чаёк… - только успел вымолвить Гриня.
Вот так и было: Гриня выл, держась за хозяйство, а Маня хихикала с чашкой в руке.
И тут на этаж поднялся лифт, и оттуда вышел муж с чемоданами и рогами северного оленя под мышкой.
- Что тут происходит?! – закричал муж, размахивая рогами. - Скажи еще – чайком баловались!
- Да уж – ваша жена большая баловница… - сквозь зубы процедил Гриня.
В ту же секунду муж выронил чемоданы и взвыл, словно Кинг-Конг молотя кулаками собственную грудную клетку.
- Ух, я тебя, ща, ****а, урекаю! – гонял муж Гриню по чёрной лестнице, стараясь ударить его крючковатыми рогами по голове.
- Вы меня не так поняли! – кричал Гриня. Он едва уворачивался и, придерживая штаны, передвигался по лестнице, словно дедушка с растопыренными ногами из «Маски-шоу».
Маня с чёрным фингалом медленно спускалась вниз, скользя спиной по дверному косяку.
- Всё они, мужики, одинаковые… У них только одно в голове…
В ту же секунду раздался дикий крик и душераздирающие звуки милицейской и медицинской сирен.
Маня выглянула из окна и увидала лежащего на земле Гриню, в окровавленной голове которого торчали оленьи рога.
В нескольких метрах от него омоновцы мочалили дубинками Маниного мужа.
- Ни хрена себе – чайку попили… - прошептала Маня.
Из дрожащей руки девушки выпала злополучная чашка с чаем.
По грязному полу разливалась темно-коричневая жидкость с мутными беловатыми разводами.
Маня смотрела на это месиво, и ей казалось, что наверняка где-то происходит рождение новой Вселенной.
2000