Котовёнок Часть 1

~~ 1 ~~

- Почему Андрей на меня не смотрит? - спросила я котовёнка. - Как ты думаешь, обратит он на меня внимание?

Котовёнок выразительно посмотрел на меня большими круглыми глазами и промолчал. Мол, что это за глупость ты сказала? Как же тебя, такую прекрасную, и не заметить?

- Может, мне вообще бросить этот дурацкий балет?

Котуальд даже не стал слушать. Соскочил с колен и ушёл. Мне аж стыдно стало, что к такому умному коту я лезу с такими дурацкими вопросами.

Андрей уже взрослый. Ему двадцать один год. Я тоже взрослая, но, конечно, не настолько. Для девушки двадцать один год всё-таки слишком много, а для мужчины в самый раз. А котовёнку не знаю сколько лет. Может быть, триста. Когда мы въехали, он уже тут был.

Ещё котовёнок всё понимает, а Андрей ни фига. Все парни болваны, а Андрей ещё к тому же и тормоз. А я умна и божественно прекрасна.

Я поплелась собирать танцевальную сумку. Балет в пять, Наталья Николаевна не любит, когда опаздывают.

~~ 2 ~~

Сегодня у Натальи Николаевны было плохое настроение. Или, наоборот, слишком хорошее. Урок продолжался больше двух часов, под конец даже Ева стала совсем никакая. Но это, как оказалось, ещё цветочки.

- Андрей, Олег, Маша и Лена. Вы остаётесь, остальные свободны.

А мы, выходит, не свободны. Сейчас нас закуют в цепи и продадут в рабство на плантации. Нас с Ленкой молодому и красивому плантатору, а Андрея... нет, его тоже какому-нибудь плантатору. На всякий случай старому и некрасивому, а то мало ли.

Не сказать это вслух у меня всё-таки хватило ума, кто же будет дерзить Наталье Николаевне, но в её присутствии лишнего лучше и не думать. Она долгим взглядом посмотрела на меня. Я сделала кроткое и невинное личико, но её не обманешь.

- Маша и Лена, вы двое сегодня ленились.

Ленилась! Да я! да я... да, я ленилась. Как всегда под её взглядом, моя уверенность куда-то пропала.

- Да, Наталья Николаевна.

Ленка, та только кивнула.

- Хорошо, что вы сами это понимаете. А теперь перечислите, что вы сегодня сделали неправильно.

Я подробно перечислила свои провинности. Теперь, когда Наталья Николаевна сказала, всё вспоминалось само.

- Лена?

Но она уже хлюпала носом и не могла говорить. Наталья Николаевна махнула рукой.

- Готовы к тому, чтобы вас наказали?

Наказали? Что бы это ни было, ничего хорошего её голос не обещал. Я готова не была. Я была совсем-совсем не готова, ну ни капельки. Во всём мире не было такой неготовой, как я!

Ленка смотрела на меня. Я чуть-чуть кивнула. Потом ещё раз, на всякий случай. Не хватало ещё, чтобы заставили говорить "да".

- Елена?

Это хорошо, что без фамилии. Когда Наталья Николаевна называет по имени и фамилии, значит девочка на тоненькой ниточке от отчисления.

Елена посмотрела на меня и тоже кивнула.

- Андрей, ты займёшься Машей, а ты - она обернулась к Олегу - Леной. Розги не забыли нарвать?

Розги?! То есть, они нас будут...

Олег ответил коротко и отрицательно.

- Скакалка, если понадобится, в шкафу.

- НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА! - умоляюще крикнула я. - Можно лучше вы нас, чем они! Они же... НЕ ДЕВОЧКИ!

- Спасибо за информацию, - серьёзно ответила Наталья Николаевна. - Но я этим не занимаюсь.

А Андрей с Олегом, значит, "этим" заниматься будут. Понятненько...

- Можно мы сами друг друга?

- Ответ отрицательный.

- Полчаса, как обычно. - Это уже им. С этими словами Наталья Николаевна вышла из зала.

Как это - обычно? Значит, они и других девчонок уже тоже? И Андрей?

- Встать рядом. - Это сказал Олег, и Ленка сразу же подошла ко мне. Я взяла её за руку. Рука была потная и дрожащая... ручонка, а не рука.

- Говорить можно только когда спросят, - предупредил он. Олег был старше Андрея лет на пять. А может, и на десять.

Андрей посмотрел на меня своими синими глазами. В его взгляде можно утонуть. Сейчас мне утонуть и хотелось. В море. Или лучше в океане.

- Не бойтесь, девочки, - начал он.

Это я-то боюсь?! Да я уже дрожу от бесстрашия. А что зубы стучат, это от холода. А что вспотела - от жары.

- Во-первых, мы уже наказывали многих девочек. Не будем говорить кого, но ничего страшного с ними не случилось.

Вот "не будем говорить кого" - это хорошо, значит, и про нас не расскажут. Да, я умная, говорила же? Я владею дедуктивным методом. А Андрей владеет розгами и скакалкой. Чем ещё он, интересно, владеет?

- Во-вторых, по-настоящему больно только скакалкой. Но мы вас скакалкой лупить не собираемся, если вы сами этого не заслужите.

Понятненько. Мы должны быть паиньками, а то скакалкой отлупят.

Зато можно смотреть Андрею в глаза, и он смотрит то на Ленку, то на меня. На меня, кстати, больше.

- Потому что вы ещё маленькие.

Что?! Какие ещё мы маленькие?!

Андрей, заметив мой ошарашенный взгляд, рассмеялся.

- К тебе, конечно, не относится, ты уже большая.

Значит, меня будут лупить скакалкой? Тогда уж лучше я буду маленькой!

- Но я тебя всё равно не буду лупить скакалкой, если не заслужишь. Потому что у тебя кожа очень нежная.

Ну, так-то лучше. И вообще... его взгляд как-то успокаивает. Ну подумаешь, выдерет.

- В восемь мы вас отпустим.

Часы показывали полвосьмого. Уже хорошо.

- Теперь плохие новости. Если вы ещё не поняли, шлёпать мы вас будем по голым попкам. Ты, может быть, хотела что-то сказать?

- Почему не по спине? Почему не по трусам?

- Не по спине, потому что и розга, и ремень оставляют красные полосочки, которые несколько дней не сходят. Ты ведь не хочешь, чтобы их заметили? И поняли, что тебя выпороли.

Нет, этого я не хотела. Чего-чего, а этого нет.

- Не по трусам, потому что нам надо видеть, в каком состоянии ваши... напоротые части тела. Иначе можно переусердствовать.

А можно лучше недоусердствовать? Мы не будем обижаться за недостаточное усердие. Мы вас охотно простим!

Но говорить это вслух я не стала. Потому что умная.

- Ты тоже хочешь что-то сказать? - спросил Андрей Ленку.

Я сжала ей руку, но она уже начала говорить:

- Может быть, вы нас отпустите? Мы ничего не расскажем. И вы сэкономите время, и мы...

- Как же мы в глаза-то Наталье Николаевне смотреть будем? - удивился Олег. - Ведь нас совесть заест, что мы её обманули! А теперь, малютки, разговорчики закончили и марш в подсобку за розгами.

Какие мы ему малютки? Мы ж его не называем "старпёр".

Я подняла руку.

- А как они выглядят, эти розги? Они похожи на что?

~~ 3 ~~

- Я знаю. Веточки такие в кадке, страшные и противные - встряла Ленка.

- Лена! - сказал Олег - Тебе кто разрешал говорить?

- Ой, простите пожалуйста, - Лена испуганно закрыла рот руками.

Я удивлённо посмотрела на неё. Какие слова она, оказывается, умеет говорить. Вообще-то она оторва.

- А откуда ты знаешь? - с интересом спросил Андрей.

- Я... на картинке видела.

- На какой же картинке?

- Не помню я. На какой-то картинке в какой-то книжке.

Лена, бедная, так смущалась, что ни у кого из нас не осталось сомнения, что это за картинка такая. Интересно, кто её и когда? Надо было срочно спасать подругу.

- Я тоже видела на картинке. В "Хижине дяди Тома", там Гарриет Бичер-Стоу сечёт рабов розгами.

Вообще-то я плохо помнила, кого там как звали, но это имя в книге определённо было. Оставалось надеяться, что я ничего не напутала.

- Встать к станку и не выходить из позиции, - это Олег.

Нечего делать, мы встали рядышком и нагнулись, держась руками за станок. А как же розги? Или они сами за ними пойдут?

Вместо этого Олег быстро и ловко избавил Ленку от купальника, открыв белые трусы с надписью "четверг" и такой же лифчик. Наверное, хотел узнать, какой сегодня день недели. А потом Андрей проделал то же со мной, обнажив божественно прекрасные ягодицы в чёрных полустрингах. Увидев такое, они оба по идее должны были зарыдать от восхищения.

Но почему-то не зарыдали. Наверное, эти люди были глухи к прекрасному.

И тут меня пронзила мысль: а что если эти тормоза перепутают? Если Андрей будет трогать эту противную Ленку (как только Андрей её тронет, она сразу же станет противной), а Олег посмеет дотронуться до меня? Ну уж нет!

- Только помните, - важно напомнила я, нагнувшись к станку, - Андрей меня, а Олег Лену. Так велела сама Наталья Николаевна.

- Поздравляю, тебе добавочка, - обрадовал меня Андрей. И тут я почувствовала, что становлюсь телепаткой... или телепатичкой... нет, лучше телепатессой. В общем, я поняла, о чём думает Андрей. Он думает: "Какая же красивая эта Маша! Какие у неё прекрасные ножки! Не то, что у обычной, ничем не примечательной Ленки, глаза бы мои не смотрели на эту глупую плаксу."

Тем временем мне спустили трусы на лодыжки, а потом и вообще сняли. Я было дёрнулась, но меня крепко схватили за руки. "Стоять в позиции!" - это был голос Олега. Воспользовавшись дедуктивным методом, я пришла к выводу, что трусы спустил Андрей, но всё равно сжала ноги как можно крепче. Не надо им видеть то, что они хотели бы увидеть, но не должны!

- Теперь можете говорить, кричать, молчать, плакать, что хотите, - разрешил либеральный Олег.

- Отпустите руки, мне же больно! - закричала я, пользуясь только что полученной свободой слова и свободой критики. - Как вам не стыдно, двое здоровых мужчин на одну маленькую девочку. Вас бы так!

- Я буду смирно! Обещаю, что буду стоять смирно! - добавила я, и только тогда Олег меня отпустил.

- Во-первых, - размеренно сказал Андрей и шлёпнул меня ладонью. Больно, между прочим! - на одну большую девочку. - Он шлёпнул меня по другой ягодице. Ну ничего себе! Офигеть какие сильные у него руки. Во-вторых! - опять он меня! Это у него входит в привычку! А мне, между прочим, уже больно! - не девочку даже, а девушку. В-третьих! - после ещё пары шлепков я стала чуть-чуть приплясывать - не на одну девушку, а на двух.

- Это ещё вдвое хуже! - сказала я, но получила такие три шлепка, что решила исправиться. - Нет, вдвое лучше! Вы молодцы! Вы оба хороши! АЙ!

Наконец, Андрей закончил. Ягодицы просто огнём горели. Интересно, у Андрея ладонь тоже горит?

- Это была добавка, - объявил Андрей. А теперь придвиньтесь друг к другу, бедро к бедру. - Он взял нас с Ленкой за талию и придвинул друг к другу. У неё, кстати, трусики "четверг" всё ещё были на лодыжках. И балетки тоже были обе, а у меня правая слетела.

- Не бойся, - прошептала я подруге, - это не так страшно.

А потом нас привязали косичками к станку и нашлёпали обеих. Андрей шлёпал то меня, то Ленку, то нас обеих вместе, и то же делал Олег, и мы дрыгали ножками в воздухе, и в нём же вертели голыми попками, и демонстрировали всё, что раньше хотели не демонстрировать, и обещали, что больше не будем, и понимали, что они могут делать что хотят, а мы должны делать что велели. Лена расплакалась после второго шлепка, а я не расплакалась, ну почти. И правую балетку не потеряла.

Лет через сто экзекуция закончилась. Нас отвязали. Трусики - мои и Ленкины - и три балетки валялись на полу.

- Бегом за розгами! - велел Олег и придал мне ускорение коленом по голой горящей попе. Я разревелась вслед за Леной, и так мы, громко плача, побежали в подсобку, сверкая четырьмя напоротыми половинками. Ещё мы сверкали тремя босыми ступнями и двумя грудями, потому что на Ленке был лифчик с надписью "четверг", а на мне левая балетка. Стыдно нам не было. Пусть лучше им будет стыдно, что обидели двух прекрасных девушек. Вернее, одну прекрасную и одну менее прекрасную.

Мы взяли розги - я на пробу махнула одной, но звук был таким страшным, что мы обе синхронно взвизгнули - и припустили обратно в гимнастический зал. Не хватало ещё, чтобы нас увидели.