Втроем. Часть 1

Втроем

Я в очередной раз приехал к Госпоже Кире домой. К моему удивлению, у нее в гостях симпатичная девушка. Кира представила ее как Саша, свою подругу. Я был несколько удивлен, раньше мы встречались только наедине. Но я был нейтрально представлен как некий приятель, что меня несколько успокоило.

Поначалу всё шло нормально, мы мило беседовали, пили вино. Девушка вела себя очень скромно, больше слушала, чем говорила. Эта умиротворенность несколько расслабила меня, я стал оживлен более, чем мне было положено. А Госпожу это откровенно стало выводить из себя. В ее глазах появился недобрый огонек, ей хотелось необычных удовольствий. К сожалению, я не сразу это заметил.

Она стала обращаться ко мне чуть раздраженней, несколько раз посылала на кухню за едой и напитками. Я с ужасом чувствовал приближение того самого ее настроения, когда она превращается в надменную, холодную, высокомерную хозяйку, желающую повелевать и не терпящую возражений. И тогда унижения становились изощренней, разнообразнее, тоньше, а её (и мои) ощущения острее, ярче, слаще, сильнее…

Но при посторонних мы не афишировали наших особых отношений. Но что-то на нее сегодня нашло и, как я не пытался ее умиротворить своим послушанием, ничего не получалось.

Всё началось с пустяка. Она в очередной раз отправила меня на кухню.

• Вадим, сходи на кухню, принеси ещё вина. И унеси лишнюю посуду. И побыстрей.

Я молча потянулся к тарелкам. Саша, мило улыбаясь, произнесла:

• Кира, ну ты прямо своего приятеля как слугу гоняешь.

Глаза Госпожи недобро сверкнули.

• Он не слуга, нет, Саша. Он…

Я сидел, ни жив, ни мертв…

• Он просто очень послушный мальчик… С некоторыми порочными наклонностями.

Девушка удивленно подняла брови.

• Я не совсем поняла…

• Не поняла? Сейчас поймешь…

И перевела взгляд на меня, взяла линейку и приподняла мне подбородок.

• Встань, Вадим.

Густо покраснев, я встал.

• Спускай штаны. Член – к осмотру.

Повисла пауза.

«Боже, как она может… При посторонней девушка…», - пронеслось у меня в голове.

• Кира, я прошу вас… Не надо…

• Ты плохо понял меня, Вадим?

• Кира… Кира Александровна, я прошу вас… Я… я не могу… Не сейчас… Мне стыдно…

• Я сказала, спускай штаны и показывай член! - она в нетерпении ударила меня длинной линейкой по бедру.

Заливаясь краской стыда, я стал медленно расстегивать джинсы, стараясь не смотреть на девушек. Еще надеясь, что она передумает. Но она холодно смотрела на меня.

• Быстрее.

Я понял, что противиться бесполезно. Спустил штаны, затем, медленно, - трусы. И так стоял, опустив голову в пол, красный как рак. Руки сами сложились за спиной, а член предательски стоял. От волнения я забыл доложить об исполнении приказа, как требует Госпожа. Но Кира сделала вид, что не заметила этого и обратилась к подруге, которая во все глаза смотрела на разворачивающееся действо:

• Смотри, Саша, перед тобой стоит взрослый, интересный, с виду интеллигентный парень. И выполняет мои унизительные приказы, как раб. Он весь красный от стыда, прячет глаза, кажется, сейчас умрет от позора и унижения. Думаешь, потому что боится меня?

• Я… я не знаю…

• А я тебе скажу, Саша… Потому что ему это нравится. Да, да, нравится быть в моей власти, нравится, когда его унижают. Особенно в присутствии посторонних. Это его возбуждает ещё больше… Хотя он в этом никогда и не признается. Унижение и, одновременно, стыд – главные стимулы его возбуждения. Видишь, как стоит его член?

Она уперлась линейкой в мой предательски стоящий член, глядя на Сашу...

• Думаю, у него уже и капля смазки выделилась на кончике головки... Хочешь убедиться?

Если бы Саша сказала «нет», всё, наверное, прекратилось. Но, пряча глаза, он сказал «да»… Ох, уж эта девичья страсть к запретному…

Она повернулась ко мне, стоящему перед девушками с торчащим членом и пунцовым лицом.

• Головку залупи, Вадим!

• Кира Александровна, я прошу вас… Не надо меня так унижать, пожалуйста… - сделал я последнюю, тщетную попытку…

• Я сказала, головку залупи!

Дрожащей рукой я исполнил приказ… Отчаяние и стыд написаны на моем лице... Я понимал, что мои унижения только начинаются.

• Теперь руки за голову, покажи себя гостье... И ноги пошире расставь, чтоб было хорошо видно. Шире, ноги расставь, сказала! Теперь присядь слегка! Постой так, на полусогнутых! Выставь нам свой хуй для осмотра! А мы рассмотрим его.

Грубые слова резануло слух… Заводя против воли… Я все сделал, как она велела, краснея и пряча глаза в пол… Выставив свои гениталии для осмотра…

И сразу ощутил унизительность этой позы и всей ситуации. Я стою перед двумя представительницами противоположного пола в постыдном полуприседе, униженно расставив ноги, со спущенными штанами, как напроказивший школьник... Выставив на обозрение свой выбритый толстый член... Готовый умереть от стыда и позора… Но с предательской каплей на кончике члена. Которая неопровержимо свидетельствует о моем возбуждении. Стыд возбуждает меня до крайности...

А Саша как завороженная смотрела на мою униженную позу, не отрывала глаз от полностью открытого и доступного мужского члена. Да еще бритого и стоящего. В таком сочетании она видела его впервые… Да ещё в столь откровенной позе. Ее глаза блестели от возбуждения, что нетрудно заметить.

Госпожа линейкой чуть приподняла головку моего члена с выделившейся крупной каплей смазки. И обратилась к Саше.

• Убедилась? Ему нравится это делать… Вот так, униженно показывать самое сокровенное, стоять в постыдной позе, ловить твои жадные взгляды... Чувствовать себя в моей власти... И умирать от жгучего, но такого сладкого позора…

Она повернулась ко мне.

• Ощущение собственной порочности и униженности безумно приятно…Так ведь, Вадим? Можешь не отвечать, и так всё видно… Какой плохой мальчик, ай-я-яй…

До сих пор я унижался только перед Госпожой. Теперь же мне пришлось унизиться в присутствии посторонней девушки. И это было значительно стыднее и унизительней, Госпожа права…

• Ты ведь онанист, Вадим, занимаешься онанизмом, не так ли? – Госпожа задала этот вопрос довольно равнодушным тоном, как будто речь шла о погоде.

Я снова мучительно покраснел от такого вопроса. Стыдно о таком говорить при посторонних. Но вынужден отвечать, помня уроки Госпожи.

• Да…. я онанист…. Занимаюсь онанизмом…. – я старался говорить бесстрастно, но голос выдавал волнение…

• И как часто ты онанируешь? – голос Госпожи сух и деловит.

• Почти каждый день…. иногда по нескольку раз в день онанирую…

• Вот как… каждый день… Вот видишь, Саша, какие нынче мужчины… онанируют по нескольку раз в день…

Саша не могла поверить, что является свидетелем этого диалога. Настолько он был неожиданен для неё. В ее присутствии идет разговор на столь деликатные темы…

А Госпожа тем временем снова обратилась ко мне.

• Давай-ка расскажи нам, дружок, как ты дрочишь.

Я на секунду замялся. Все-таки стыдно отвечать на подобный вопрос в присутствии дамы…

• Я… обычно делаю это пред компьютером… Смотрю порно… Спускаю трусы… расставляю ноги…и дрочу член… Сжимаю его ладонью, гоняю шкурку верх-вниз и… и онанирую…

• Так, так… Бывало, Вадим, что во время своих занятий онанизмом ты вставлял что-то в попу, в задний проход?

Сознаваться в таком перед молодой девушкой взрослому парню было невероятно стыдно. И позорно. Но приходится…

• Да, я вставлял анальную пробку в попу…

• С какой же целью?

• Я… я хотел… я искал низких, извращенных и запретных удовольствий…

• Слушай, Саша, слушай… Вот такие у нас нынче мужчины…

Саша, смущалась, краснела, но жадно слушала. Уже понимая, что перед ней разыгрывается спектакль, который она никогда раньше не видела… И, скорее всего, и не увидит больше…

Госпожа внимательно наблюдала и за мной и за своей подругой. Для нас обоих это было впервые. Для меня – публичный откровенный позор перед лицом противоположного пола. Для нее – вообще всё в первый раз. Обоих это невероятно возбуждало, хотя они и старались это скрыть.

И Кира решила продолжить.

- Ну же, Вадим. Продемонстрируй нам свою попу, свой анус, который так любит запретные удовольствия. И давай побыстрее!

Я медленно поворачиваюсь и, слегка присев и положив руки на ягодицы, раздвигаю их, чтобы анус был лучше виден и слегка приоткрыт… Я прекрасно понимаю, что он отлично виден в этой позорной позе…. И от этого еще стыднее…

И, вспоминая уроки Госпожи, я произношу, мучительно краснея:

- Попа…. и анус Вадима Егорова… к осмотру представлены….

И замер в этой предельно постыдной, непристойной и унизительной позе, в которой можно стоять только перед врачом, но никак не перед незнакомой девушкой … А я стою… Сгорая от возбуждающего стыда и ощущения собственной низости…

Умирая от позора, делаю эти стыдные вещи... Лицо горит от унижения... Но мне безумно хочется испытывать этот, стыд, этот, позор, это унизительное подчинение. Я еще шире раздвигаю ягодицы, чуть приседаю униженно, чтобы было лучше видно… Представляя, как выглядит в этот момент Сашино лицо, как жаден его взгляд, устремленный на мой зад, как намокли ее трусики… И как победно смотрит Госпожа, добившись исполнения своей воли, впервые заставив меня прилюдно унизиться перед своей подругой…