Уроки. Часть 2

Дома Лена за домашними делами старалась не думать, что случилось сегодня. Но, когда легла спать, невольно ее мысли вернулись к сегодняшним занятиям. Против воли сняла трусики, оставшись в одной короткой ночнушке. Ее рука потянулась между ног, она занялась привычной мастурбацией. (Сколько раз она говорила себе: нет, нет, нельзя так! Ты конченая онанистка, Лена! Хватит дрочить, надо найти мужчину и жить нормальной половой жизнью! На несколько дней прекращала любимые занятия, но потом возвращалась к ним снова…)

Сегодня привычный онанизм был особенно сладок. Она представляла все происшедшие с ней события, проигрывала их заново и терла, терла свою пизду, вставляла палец в анальное отверстие, выгибаясь и кончая…

После работы она отправилась на занятия. Перед дверью преподавательницы набрала в легкие воздуха и позвонила. Дверь открылась, она вошла. И замерла под требовательно-вопросительным взглядом Марины Викторовны. Густо покраснела, стянула трусики до щиколоток, опустилась на колени и поцеловала протянутую руку.

Здравствуйте, Марина Викторовна…
Здравствуй, Лена… - она не торопилась, разглядывая сверху вниз свою ученицу. – Трусики совсем сними, Лена. Сегодня будешь заниматься без трусов.

Лена вспыхнула, услышав такое. Опять ворох мыслей пронесся в голове. Но в итоге, не поднимая глаз, она сняла трусики и вопросительно посмотрела на преподавательницу.

Снимай обувь и трусы положи на неё. Проходи.

Лена сделала, что велели, и прошла в комнату для занятий. Но прежде подумала: А если кто придет и увидит трусики на босоножках, что подумает?

Марина Викторовна уже сидела в кресле. Она как бы между делом бросила ей:

Садись. Да, и юбку сними. С голым низом будешь заниматься сегодня.

И Лена, вместо того, чтобы возмутиться, покорно сняла юбку и села в кресло лишь в коротком топике. К ее удивлению, занятия потянулись своим чередом. Но эта прозаичность, обыденность происходящего в сочетании с тем видом, в котором она сидела, сильно возбудила ее, она против воли текла, хотя вроде бы занималась совсем другими вещами, нажимая на клавиши, создавая выдуманную книгу. И результат не замедлил сказаться. К концу занятий на кресле было мокрое пятно. Марина Викторовна молча глянула на него, заставив Лену густо покраснеть и опустить голову.

Тебе хоть стыдно, Прохорова? С тебя опять натекло…

Простите, Марина Викторовна… Это непроизвольно получилось…
Непроизвольно… Ты ведь знаешь, что надо делать, не так ли?
Да, Марина Викторовна…

И Лена привычно опустилась на колени… Не смея поднять взгляд, стала медленно вылизывать кресло от своих выделений под строгим взглядом преподавательницы… Сознавая, что опять переступила некую грань…

Когда все было слизано, Лена вопросительно посмотрела на Марину Викторовну. Та деланно-равнодушно глядела на ученицу, блестя очками и поигрывая указкой.

Скажи мне, Прохорова, ты ведь дрочилась вчера вечером? Пизда у тебя какая-то красная, натертая… Так ведь?

И Лена не в силах была отрицать. Хотя неожиданные и грубые слова «дрочилась», «пизда» и обращение по фамилии «Прохорова» несколько покоробили ее.

Да, Марина Викторовна… Я… я мастурбировала…
Вот что, Прохорова, я бы предпочла, чтобы ты отвечала на вопросы, так как я их задаю. Итак, повторяю: ты дрочила пизду?

Лена снова покраснела и, не поднимая глаз, ответила:

Да, Марина Викторовна… Я… я дрочила пизду…

Марина Викторовна откинулась в кресле и удовлетворенно закурила длинную сигарету (раньше она этого никогда не делала).

Я сразу поняла, что ты онанистка, Прохорова. Пизду каждый день трешь…. Так ведь?

И опять Лена вынуждена была согласиться, густо краснея.

Да, Марина Викторовна… Вы правы. Я…я онанистка… и… тру… пизду…
Когда со мной общаешься вне занятий, ты стоять должна, поняла?
Да, Марина Викторовна…

И Лена встала, хотя все ее естество противилось этому. С ужасом почувствовала, что из влагалища на ляжку течет заметная струйка. Это не ускользнуло и от преподавательницы.

Ты, я вижу, течешь обильно, Прохорова… Таких как ты, называют обычно – мокрощелка. Не так ли?
Да, Марина Викторовна, я … я – мокрощелка…, - потупив глаза, сказала Лена. И это признание почему-то ещё больше возбудило её.

Преподавательница, куря, как должное восприняла откровения ученицы.

Я так и думала. Ладно, все, свободна на сегодня. Придешь завтра, как обычно. Да, и в квартиру зайдешь сразу без трусов. Приветствовать меня будешь, делая книксен. Что это такое знаешь? Отлично. Но делая книксен, поднимешь юбку высоко, чтобы пизда была видна. И будешь так стоять, пока я не разрешу сменить позу. И скажешь: ученица Прохорова просит разрешения получить урок. Понятно?
Да, Марина Викторовна… Понятно…

В прихожей, провожая ее, она протянула руку, ожидающе глядя на Лену. После секундного колебания, Лена опустилась на колени и поцеловала протянутую руку…

Кстати, мне не нравится, что у тебя волосы на лобке. К завтрашнему дню всё уберешь. С полностью выбритой пиздой придешь, ясно?

И снова Лена была не в силах перечить, хотя ее и сознавала, что соглашается делать нечто запретное, стыдное и позорное для порядочной девушки. Чего делать не должна… Но согласилась.

Да, Марина Викторовна… ясно… прийти завтра с выбритой… пиздой.

И только после этого Марина Викторовна позволила ей одеть трусики и юбку и закрыла за ней дверь…

Вечером Лена сбрила в ванной узкую полоску волос на лобке и от этого ее пизда стала казаться крупнее, а малые губы – ещё сильнее выступали из больших. Не удержавшись, женщина привычно подрочилась, натирая клитор и вставив палец в попу.

На следующий день после работы она сняла трусики в туалете, положила их в сумочку и отправилась на занятия. Конечно, никто не видел, что под юбкой у нее нет трусиков, а пизда ее совершенно голая и выбритая, открыта и доступна. Но она-то это знала, и это знание доставляло ей какое-то особенное возбуждение. И когда она звонила в дверь преподавательницы, то чувствовала, что изрядно потекла во время этой прогулки без трусов.

Войдя в прихожую, она ненадолго замерла, но требовательно-строгий взгляд Марины Викторовны заставил ее высоко поднять подол юбки и присесть в книксене.

Ученица Прохорова… просит разрешения получить урок…

Отсутствие белья, открытые гениталии и двусмысленная фраза делали этот книксен каким-то особенно унизительным.

Преподавательница как всегда в строгой узкой юбке и стильной блузке сквозь очки довольно долго рассматривала ученицу, но, кажется, осталась довольна.

Вижу, пришла без трусов, пизду побрила...

Затем указкой провела по половой щели.

Так… И уже потекла...

Она, не торопясь, почти вплотную подошла к стоящей в книксене, Лене. Та, держа юбку в руках, покраснела, задышала сильнее и ниже опустила голову. Преподавательница пальцем приподняла ей подбородок и посмотрела в глаза.

Ты ведь всё понимаешь, Лена? Тебе положено ТАК стоять передо мной. Согласна?

Ворох мыслей пронесся в голове Лены. Что я должна понимать? Что значит, положено? Нет, нет! Нет… Да, всё ты понимаешь… Что эта властная и строгая женщина имеет право приказывать тебе, требовать подчинения. А ты признаешь за ней это право на ТАКИЕ приказы и свою обязанность исполнять их. А проще говоря, ты признаешь ее превосходство и свою низость. И то, что ты пришла без трусов, стоишь сейчас в унизительном книксене, сверкая голой текущей пиздой – это нормально для ваших с ней отношений. Ты признала свою низость и обязана демонстрировать ее перед ней…

И Лена, пылая от обуявших её чувств, произнесла:

Да, Марина Викторовна… согласна…
Ну, вот и хорошо. Пойдем заниматься.

И тут она двумя пальчиками, чуть брезгливо взяла Лену за торчащие половые губы и, глядя в глаза, слегка потянула, словно намекая, что надо встать из книксена. Зардевшаяся Лена выпрямилась. А Марина Викторовна, не отпуская ее половых губ из своих пальцев, направилась в комнату. Лена, держа руками подол юбки, - за ней, семеня. Испытывая непередаваемые ощущения от этой короткой, но предельно унизительной прогулки. Она словно оказалась в полной власти преподавательницы. Никакой поводок не смог бы пойти в сравнение…