Прогулка под звездами. Часть 1

Тонкие грани

Между зимой и летом.

Дом на отшибе.

Я выглянул в окно. Было не так уж и поздно, часов пять вечера, но за окном уже стояла тьма, лишь слегка разбавленная мутным светом невидимой Луны. Я напряг зрение, вперившись в припорошенный снегом уличный градусник. Красный столбик остановился у отметки -5. С неба падали редкие, крупные хлопья снега, почти недоступные слабому ветерку.

– Ну что, Китиро-кун, когда мы начнём? – раздался из соседней комнаты нетерпеливый голос Рэйки.

– Да, пожалуй что, пора, – отозвался я, обернувшись. В комнате послышалась какая-то возня, шелест тканей, затем раздвинулись сёдзи, и моя возлюбленная появилась на пороге, во всём своём обнажённом великолепии.

Рэйка была хрупкой, тонкокостной девушкой среднего роста, изящной, словно фарфоровая фигурка из мастерской в Арита. Её маленький, тонкогубый рот часто расплывался в улыбке, а мягкие, округлые щёки вспыхивали нежным румянцем. Светло-ореховые глаза, которые ни на секунду не покидало любопытство, смотрели на меня. В одной руке Рэйка держала персиковое кимоно, подаренное ей матерью на восемнадцатилетие, в другой – жёлтое платье, которое я купил ей осенью.

– Что выберешь, Китиро? – спросила она.

Я на секунду задумался, снова выглянув в окно, и ответил.

– Давай лучше кимоно.

Рэйка кивнула и двинулась к входной двери, на ходу одеваясь. Я же, поднявшись, принялся рыться в шкафу, пока не нашёл верёвку и бамбуковую палку. Затем прошёл к двери и тоже принялся одеваться. Накинул куртку, обернул вокруг шеи шарф, но шапкой всё-таки пренебрёг. Наконец, застегнув ботинки, я поднялся и, обернувшись, кивнул уже подошедшей и одевшейся Рэйке. Та с важным видом кивнула в ответ и, развернувшись ко мне спиной, завела руки назад, даже попытавшись сблизить локти. Я улыбнулся и принялся за связывание. Первый виток лёг на шею любимой и был закреплён тугим узлом, чтобы ненароком не врезался в горло. Мы с Рэйкой, с момента нашего знакомства, освоили множество игр с дыханием, но сейчас мне хотелось не этого. Мои единомышленники-гайдзины, видя фотографии со связанной Рэйкой, удивлялись, зачем я накладываю столько витков и петель, ведь это нефункционально. Я же лишь снисходительно пожимал плечами. Это у них на Западе всё непременно должно служить пользе. Я же всегда думал прежде всего о красоте. Большой узел привлекает внимание, а петля на шее, даже не способная затянуться, обязательно придаст образу девушки беспомощности и уязвимости. От шеи я перешёл к локтям, с усилием сдвинув их вместе, принялся накладывать витки верёвки. Строго параллельно, ровными этажами. Эти связанные локти и слегка заломленные назад плечи, которые невозможно так вывернуть самостоятельно, без слов скажут, что та, кому они принадлежат, страдает и находится в чужой власти. Дальше виток под грудью – он поддержит небольшой, аккуратный бюст Рэйки, можно сказать, «выставив товар лицом». Верёвка возвращается за спину, закрепляя локти последним узлом, и направляется вниз, к запястьям. Ещё один виток вокруг талии, который продемонстрирует, как она тонка, а заодно неотрывно притянет кисти рук к спине. И наконец, последний узел на запястьях, одновременно нехитрый и важный, как обручальное кольцо. Оставшийся конец верёвки, весьма немалый, понадобится мне позднее – пока что хватит.

Не удержавшись, я шагнул к Рэйке, обнял её сзади, прижавшись всем телом, и поцеловал в шею, ощутив губами биение пульса, чуть втянул губами кожу и слегка прикусил. Рэйка хихикнула и потёрлась об меня. Отстранившись, я протянул руку и щёлкнул замком. Входная дверь медленно отворилась, и в тёплую комнату ворвалась волна холодного вечернего воздуха. Рэйка оглянулась на меня и белозубо улыбнулась. Затем, отвернувшись, выпрямилась, гордо вскинув голову, и лёгкими шагами спустилась по ступенькам. Я залюбовался её босыми ножками, твёрдо вставшими на припорошенную снегом землю, а затем, когда Рэйка снова оглянулась, одобрительно кивнул и шагнул следом за ней, задержавшись лишь для того, чтобы прикрыть дверь.

Снег в свете Луны,

Как бумага из риса.

Две строчки следов.

Мы поднимались на холм перед домом, углубляясь в ночную темноту, под моими ботинками похрустывал снег, ноги Рэйки ступали совсем бесшумно. Я тайком любовался снежинками, ложащимися на её плечи и волосы; её отпечатками в снегу.

– Ну как, хорошо тебе идётся? – спросил я наконец.

– Брось, Китиро! – мотнула головой Рэйка. – Ты мне и не такое устраивал.

– Ну-ну! – кивнул я и слегка толкнул её палкой в спину. Рэйка ускорила шаг.

Подъём был недолгим, вскоре мы оказались на вершине холма. Полная Луна ещё висела над самым лесом, но небо уже было усыпано звёздами. Несильный ветер коснулся нас, и Рэйка, вздрогнув, переступила с ноги на ногу. Я заметил это.

– Давай, подставь грудь свежему ветерку! – воскликнул я и, не без труда (верёвки мешали) слегка распахнул кимоно, обнажив бюст Рэйки. Та смущённо хихикнула и вновь задрожала под новым порывом ветра.

Я, набрав в обе руки снега, принялся нежно натирать им полуобнажённое тело девушки, не оставляя без внимания и те его части, которые были ещё прикрыты шёлковой тканью.

– Холодно? – спросил я, на секунду оторвавшись от дела.

– Холодно, – ответила Рэйка беззаботно, а затем, повернулась ко мне и, приподнявшись на цыпочки, впилась в мои губы горячим поцелуем. Я ответил, сжав её в объятиях, и почувствовал, что язык Рэйки, горячий, несмотря ни на что, проникает в мой рот. Наконец, оторвавшись, я начал целовать её щёки, раскрасневшиеся от холода.

– Ну как, нравится? – спросил я между поцелуями, чувствуя, как нас обоих наполняет возбуждение.

– О-о-о да-а-а!.. – протянула Рэйка, обдав моё лицо своим тёплым дыханием, в котором чувствовались нотки мяты. – Продолжим?

– Ещё как! Ложись! Лицом вниз!

Рэйка послушно опустилась ничком, зарывшись грудью в снег. Я согнул её ноги в коленях и быстро обвязал щиколотки свободным концом верёвки. Приподнял кимоно, оголив маленькие, аккуратные ягодицы девушки. Затем встал, поставив ногу на голову Рэйки. Перехватил палку поудобнее и опустил её на пятки девушки.

Рэйка вздрагивала и извивалась, сжимая кулаки, но не издавала ни звука. Лишь тяжело и часто, по-собачьи, дышала. Я усилил темп, чередуя удары по стопам и попке. Член в штанах уже наливался кровью, но я напомнил себе, что ещё не время.

И вот тело Рэйки дёрнулось и вытянулось в судороге, а затем расслабленно вытянулось, насколько позволяли верёвки.

– Здорово… – прошептала она. – У тебя классно выходит, Кинтаро.

Я провёл рукой в перчатке по исчерченной алыми полосами попке.

– Хорошо горит?

– Хорошо-о-о…

– Ну, так мы сейчас охладим! – посулил я, затем подхватил девушку под мышки, усадил на снег, не забыв откинуть полы кимоно, чтобы между ягодицами и снегом не осталось преграды. А затем сел рядом. У Рэйки уже зуб на зуб не попадал, но она приосанилась, стараясь не ёжиться, и прижалась ко мне, положив голову на плечо. Я поцеловал её в макушку и шепнул.

– Раздвинь ноги пошире. Пусть природа полюбуется на тебя.

Рэйко расставила ноги шире, а я, вновь набрав снега, принялся лепить из него толстый цилиндрик.

– З-з-зачем т-т-тебе? – пробормотала Рэйка, стуча зубами.

– Увидишь!

Скатав цилиндрик, я поднёс его к промежности девушки и быстро, резко вогнал внутрь тела на всю глубину. Рэйка даже привскочила на месте и снова задёргалась в конвульсиях оргазма. А затем бессильно навалилась на меня.

– Ну, ты д-д-даёшь, К-к-китиро… – прошептала она посиневшими губами и беспомощно свесила голову.

Я вскочил на ноги и, легко подхватив тело девушки, припустил вниз по склону. Ворвавшись в дом и захлопнув за собой дверь, я бережно опустил её на ковёр и, схватив со стола заранее приготовленную бутылочку коньяка, принялся вливать его в Рэйку, одновременно развязывая и раздевая её.

Когда всё тело девушки уже было свободно от верёвок и одежды, я обнажился сам и навалился своим разгорячённым телом на замёрзшую Рэйку. Принялся мять, щипать и растирать её, хлеща обеими ладонями. Мало-помалу жизнь возвращалась в тело девушки, она задышала чаще и открыла глаза. Я вошёл в неё и принялся бурно сношать, не прекращая грубых ласк. Рэйка заключила меня в объятия, прижимая к себе, и вскоре нас накрыл двойной оргазм.

– Ну? – спросил я, когда ко мне вернулась способность к речи (ни на что более осмысленное меня в тот момент не хватило).

Рэйка лишь широко улыбнулась и нежно провела языком по моей шее. Слова были ни к чему.

Чем сильней холод,

Тем жарче горит огонь.

Два сердца рядом.