Хорошее настроение Часть 1

Она проснулась с хорошим настроением. Не то, что бы такое с ней происходило не часто, но если учесть, что было всего четыре утра, а вчера она участвовала в праздновании юбилея (десятое восемнадцатилетие подруги), то такое состояние вообще можно приравнять к маленькому чуду. Светало. Лето продолжало радовать теплыми ночами и не очень жаркими днями. Она лежала, и приятная нежность постельного белья, не выпускала её из своих объятий. Девушка потянулась, громко промычав, что-то одновременно похожее и на заклинание и на ругательство на неведомом языке, и откинув одеяло в сторону, замерла в удивлении - она была голой. Зажмурив глаза, в попытке вспомнить, как такое могло произойти (спать в таком виде она не ложилась уже несколько лет, муж изначально был против, а она - ну что она, раз мужчина хочет, стоит с этим согласиться). Но память была стерильно чистой, и без каких либо намеков на данное происшествие. В задумчивости она повернулась на бок и увидела на стуле почти аккуратно брошенное синее платье, а поверх его, чулки, трусики и бюстгальтер.

Мужских вещей в поле зрения не было, а значит (хотя для уверенности, она на всякий случай потрогала себя между ног) приключений, вчера, свыше положенного, не словила. И без того приподнятое настроение взяло ещё одну верхнюю планку.

"Как же без одежды приятно спать, - думала она, - и одной... а ещё, может ну её - работу... и взять отгул?" Пока она колебалась в принятии решения, живот настойчиво заурчал, напоминая, что со вчерашнего утра, она ничего ни ела, кроме разве, бутылки мартини, нескольких бокалов шампанского и коктейлей под пару-тройку оливок. Ноги сами пронесли её мимо ванны, которая призывно манила зубной щёткой, тёплым душем, мягким полотенцем и расческой, и вывели в кухню. Снова отметив про себя, удобство и особую свободу обнажённого тела, она на скоро приготовила что-то поесть и параллельно написала сообщение начальнику о том, что немного приболела и берёт отгул, который у неё есть, а если нет, то она берёт его авансом, и ещё пару женских глупостей, таких, что ответное сообщение из двух букв О и К, пришло почти сразу. Полистав новости, и немного подкрепившись, она, ощутив, внезапную тяжесть тела и вселенскую лень, решила отложить планирование и ещё немного поспать, а потом привести себя в порядок и ещё что-нибудь перекусить. В спальне, только коснувшись головой подушки, она провалилась в сон.

Проснувшись, девушка сразу подумала о нём.

С ним сразу всё было просто: он вёл - она соглашалась; он говорил - она слушала; он молчал, а она смотрела на него и улыбалась.

Со временем он научил её не стискивать зубы и чувствовать по-новому своё тело. А тело полюбило боль.

Разную.

Она научилась пробовать её на вкус, как какой ни будь дорогой коньяк или изысканное вино. Когда боль обрушивается не внезапной вспышкой молнии и последующим грохотом, а раскрывается как бутон цветка, одаривая полутонами и нотами, постепенно и не спеша.

«Есть гурманы, любители и обыватели,- говорил он,- а есть те, кто умеет правильно готовить, сервировать и подавать. И это относится ко всему».

Она оказалось гурманом, ценящей все оттенки боли, начиная от резкой и острой, до почти неподвижно медленной, растекающейся от кончиков пальцев и дальше, топя сознание своей бесконечно мучительной тяжестью. С первых ударов она с закрытыми глазами, точно определяла количество хвостов в плети и точное название ударного девайса.

Ей нравилось преодолевать, проходить, выполнять все испытания которые он готовил, будь то сотня розг или фиксация веревками в неудобной позе на время. Конечно, получалось, не с первого и даже не с третьего раза, но она старалась и когда цель достигалась, и она слышала его одобрительные слова и возбуждённое дыхание, то почти сразу потом проваливалась в нахлынувшую радость, и плыла сначала к нему в руки, а затем к непостижимому состоянию, которое испытывала только с ним.

Девушка откинула одеяло в сторону - уже неделю она жила одна - супруг уехал погостить к родственникам, а она, боясь этого внезапного одиночества, стремилась всё свободное время проводить на работе, и домой ехала только спать. Но сегодня, это её не пугало, а наоборот радовало. Ей вспомнилось одно изречение - хочешь познать неизведанное - сотвори хаос. Но в её случае, полный покой и был для неё чем то новым. И сейчас, лёжа в постели, она наслаждалась этим новым для неё ощущением свободы от всего, как будто она нашла недостающий элемент пазла в картине её мировосприятия.

В памяти всплыл эпизод с прошлой встречи, когда она, свисая на верёвках, уже что-то шептала с закрытыми глазами, и не понимая где верх и низ стала чувствовать себя героиней какого то фильма, которая медленно тонет, погружаясь на дно океана, и свет над ней всё тусклее и тусклее, но ей уже всё равно, ей хорошо, хорошо так, что уже больше ничего не надо.

Но не достигнув дна, вдруг кто-то, схватив за горло, возвращает её в этот мир, с его резким светом, звуками, удовольствиями и болью. И открыв глаза, она видит не мужчину, который последние три часа ее обвязывал и истязал, а зверя, готового через мгновение набросится на неё и разорвать на куски. И она тянется к нему и оба они сцепляются в неделимый, рычащий, стонущий клубок, который через некоторое время громко вскрикивает, а потом разваливается на два уставших, но счастливых тела.

Первым нарушил тишину он, спросив,- Знаешь, когда я тебя полюбил?

И она не задумываясь, сначала спросила,- Когда? - и только потом, поняв весь смысл, удивленно, замерла в ожидании ответа.

Всегда,- выдохнул он и закрыл глаза.

А когда она уходила, то в коридоре, уже попрощавшись, он хлопнул себя по лбу, - Подожди! У меня кое-что есть для тебя.

После того короткого диалога о любви, она ожидала всего, даже начала фантазировать, что он сейчас опустится на колено и сделает предложение. Но он оборвал её фантазии, достав из шкафчика что-то небольшое. Вот, они теперь твои,- произнося слова, он вложил ключи от его квартиры в её ладонь.

Это было на прошлой неделе и сейчас, уже одетая, она держала в руках его ключи, и точно знала, что сегодня ночевать будет у него.