885 Часть 1

885 километров. 14,5 часов поезда. 2 часа самолета. Это, если быть точным. Я не точна - зачем оно мне сдалось? Если дело не доходит до работы или графоманской писанины с последующим выискиванием ошибок - Microsoft Word косячит по-страшному - я абсолютно не точна, разболтана. Лентяйка и Разгильдяйка Лися, позвольте представиться. Очень приятно. Почему Лися... а так получилось. Теперь и не помню уже, то ли из-за хитрости, прущей, как ее ни маскируй, то ли из-за привычки вилять хвостом при ходьбе, вернее, не хвостом... ну вы поняли. А то ли просто потому, что слаще нет давать себя приручивать, как Лисенок из сказки для взрослых, шаг за шагом и день за днем, только бы не задеть, себя и его, неосторожными движениями.

Так вот, почти тысяча тысяч метров. У нас остается лишь мобильник, где мтс эмтеэсит ужасающе, снимая деньги еще до звонка, будучи на шаг впереди, - и скайп. Отличное изобретение. Если связь не барахлит, то просто отличнейшее. Но мы можем видеть и слышать, мало, мало, ужасно мало. Почти как слепота - с нашей-то тактильностью и бессонным ворочанием по постели, потому что, как ни тяни руку в темноту - натыкаешься лишь на гладкие стены или пустоту, зависшую над краем софы. Теплого, живого, любимого, лежащего рядом нет. И остается думать об этом теплом с утра до вечера задумчиво, а с вечера до утра - неспокойно. И в каждом электронном сообщении, каждой случайной смске прятать ребусом слабенький намек на последний предотъездный день. Даже не намек, а что-то совсем эфемерное, как память запаха. Нескольких запахов - отдушки белья, типографии на железнодорожном билете, стерильности влажных салфеток, антиожоговой мази и воска, растекшегося прозрачными каплями на старом паркете - недолетевшими до моей кожи каплями, уже остывшими. Эдакий букет ароматов, августовский, неуклюжий.

Мы искали "именно эти и больше никакие" свечи два дня. Потом, под вечер, я чуть ли не фигурной вырезкой по воску занималась, аккуратно строгая свечу таким образом, чтобы на ней образовался от верхушки до низа спуск - для удобства и его безопасности. Строгая, думала о миниатюрном лыжнике, мчащемся по бело-айсбергной горе. Все ближе и ближе к краю... Ай!

- Внешнюю сторону ладони, а не тыльную, чучело!

- Да, больно же, вот ..., - у меня вырывается нехорошее слово, но он никак не реагирует, сейчас можно, это мой первый раз с воск-плэй, и я могу не сдерживаться. Первые пять минут. Потом табу на ненормативную лексику. Самоконтроль, самоконтроль, и еще раз... ой!

- Лямку отпусти пониже. Смысл в чем? Смысл во внезапности. Это тебе не статика.

-... у вас еще и руки заняты. Я не могу без ваших рук, знаете же сами.

- Ложись. Грудь оголи полностью. Страшно - глаза закрой.

Я закусываю губу. Можно привыкнуть. Если уж на то дело пошло, то гладить белье утюгом, стоящим на максимальной мощности, еще опасней. Или пользоваться спичками. Я боялась огня, как огня до 11 лет. Ужасно. Не знаю почему. Кажется, с самого детства, когда мама на новый год обожгла меня бенгальскими огнями, непреднамеренно, но страх остался. И сейчас... да, вот так, на ареол, еще, еще...- сейчас страх уже уходит, отпускает меня, как и глухая тоска, как грусть, отзывающаяся звоном в голове: у-еду, я - здесь, он - там, я - здесь...

Опустите пониже, мне совсем не больно, совсем...

В моей старой детской комнате, в квартире за тысячу тысяч метров от нашего дома, свечи тоже находятся. Новогодние. Одна в виде головки огромного сыра, другая - сапожка Санта-Клауса. Первым же вечером я чуть ли не эротическое шоу устраиваю, в полутьме поднимая высоко ножки, носок оттянут почти до головы, низко капая расплавленным воском над голенью, бедром. Тени мечутся за спинами - моей и его, на прозрачном широком экране. Теням тоже скучно и плохо друг без друга.

- Теперь на руку. И правым боком встань.

- И... лямку? Пониже?

Он улыбается.

885 километров. 884 километра. 883...

Я приеду. Приеду.