Моника Глава 25

Вечер этого сумасшедшего дня я встретил в офисе Уилкинсона. Голова уже гудела от проделанной огромной работы, но всё равно оставалось огромное желание довести её до конца.

Уилкинсон, в течение последнего часа не вымолвивший ни слова, весь погружённый в изучение вороха бумаг и монитора компьютера, наконец откинулся в кресле и заворотил ноги на стол.

– Ну, вроде бы он наш, – проговорил он, дымя сигарой, – теперь ему никуда не деться, все улики налицо.

Я продолжал внимательно изучать одну из подшивок платёжных документов. Согласиться с Уилкинсоном полностью я пока не мог.

– Не совсем ясно с ситуацией в Брикмилле, - сказал я, – то, что мы от них сейчас имеем, не позволяет нам стопроцентно констатировать факт махинаций Ригена. А выяснить окончательно это можно только там, на месте.

Уилкинсон выпустил очередной клуб дыма и протянул руку.

– Ну-ка дайте сюда.

Я протянул ему подшивку, он развернул её у себя на коленях. Я встал и присел на подлокотник его кресла.

– Вот, смотрите, – показал я, – здесь, здесь и здесь не сходятся данные. И не должны сходиться, потому что…

– Да, я понял, недостающие сведения должны были остаться в Брикмилле, – не дал мне договорить Уилкинсон.

– Нужно ехать в Брикмилл, – сказал я, - и разбираться там.

Уилкинсон почесал затылок и взглянул на меня.

– Там есть у меня один смышлёный малый, можно было бы дать ему команду.

– Нет, – сказал я, – это нужно сделать нам самим.

Уилкинсон ещё раз пролистал пачку документов.

– Д-да, – протянул он, – пожалуй, действительно не обойтись.

Он хитро взглянул на меня.

– Ну что ж, Карсон, Вам и карты в руки. Вы это дело выявили, вам и ехать в Брикмилл.

– А Вы разве не поедете? – удивился я.

– Нет, мне и здесь работы хватит. А потом Вы прекрасно там и один справитесь, Брикмилл не страшнее Стокбриджа, не правда ли? – усмехнулся он.

Я скромно промолчал.

– Так что так и решаем. И я всё же дам Вам в помощь своего парня.

Уилкинсон набрал номер на телефоне.

- Алло, Уолли. Рад тебя слышать. Не уволили ещё тебя? Как за что, за пристрастие к порносайтам, конечно. Шучу, шучу, ладно. Теперь о деле. Завтра к тебе приедет человек. Зовут его Роберт Карсон. Сделаешь всё, что он тебе скажет, понял. Что? Да, это по тому делу. Так что делай выводы и обеспечь ему всё необходимое.

Уилкинсон положил трубку и взглянул не меня.

– С этим Уолли была интересная история. Его тамошний шеф потребовал некоторые сведения. Он их ему скинул на диск и передал. А через полчаса шеф его чуть не убил. Там вместо документов оказались фото с порносайтов. Он видишь ли в рабочее время по ним лазал, запустил на свой компьютер вирус, что и привело к такой подмене. Самое смешное то, что шеф там весьма строгая и аккуратная дама.

Я рассмеялся.

– Ну, может быть он как раз выявил её скрытые фантазии. И она совсем не так уж была недовольна.

Уилкинсон взглянул на меня.

– Да, с этими фантазиями. Знал я одного… мазохиста.

Я вздрогнул. Почему это Уилкинсон на меня посмотрел в этот момент? Но я тут же взял себя в руки и с беспечным видом спросил:

– И что этот мазохист?

– У них была своя тёплая компания. Они там верхними и нижними называются. И вот они собирались в определённый день и устраивали разные оргии. А этот парень даже среди них выделялся. У него эти склонности выражались гипертрофированным образом, он стремился к совершенно экстремальным ситуациям. Он боготворил боль.

– Боль просто саму по себе? – спросил я, – или причиняемую определённым лицом в определённых обстоятельствах?

Уилкинсон испытующе взглянул на меня.

– Правильный вопрос задаёте, Карсон. Именно это и мне приходило в голову. Можно подумать, что Вы сталкивались с такими людьми.

– А в этом нет ничего удивительного, - как можно беспечнее ответил я, – подобных людей много. Целая культура создана, насколько я слышал.

Но сердце у меня колотилось. Каким образом разговор о Ригене и Брикмилле неожиданно перешёл на столь волнующую меня тему. И случайно ли он перешёл?

– Вот, вот, культура, – подхватил Уилкинсон, – видите, Вы тоже слышали. Так вот этот парень был одним из них. Но у него, как я уже сказал, запросы были гораздо выше. И в их компании не было никого, кто смог бы их удовлетворить. И тогда он стал искать другие возможности.

– А что же он хотел?

– Что он хотел? Ну, например, чтобы нашёлся человек… дама… которая отрезала бы ему гениталии. Без наркоза.

Я присвистнул. До такого я даже в самых смелых своих фантазиях не доходил. Я представил себе, чтобы я почувствовал, если бы моя Госпожа захотела такое со мной сделать. У меня не было ни грана сомнения в том, что мне и в голову бы не пришло не повиноваться ей. Но восторга у меня при этом безусловно бы не было. Утешением было то, что до сих пор Госпожа не делала ничего такого, что могло бы повредить моему здоровью.

– Ну и как, нашлась такая дама? – спросил я.

– Нет, не нашлась, слава богу. Но именно это его и расстраивало. И он ударился в поиск. У него было ещё несколько таких экстремальных фантазий.

– А как Вы с ним столкнулись? – спросил я.

Уилкинсон встал с кресла и прошёлся по комнате.

– Всё Вам нужно знать, Карсон. Ну да ладно, скажу. Я знаю Вас как человека умного и порядочного. Собственно никакого такого уж секрета здесь нет. Была у меня любовница. Довольно долго я с ней встречался. А потом она куда-то исчезла. И года через три я вдруг случайно встретил её в кафе. Она сидела вместе с молодым человеком. Я подсел к ним, мы разговорились. Странное на меня впечатление произвёл этот красавчик. Во время беседы с ним я почувствовал, что он как-то давит на меня. Мне хотелось встать и уйти. И в то же время я видел, что Фанни…

– Это вашу любовницу так звали?

– Да. Так вот я видел, что её к нему тянет как магнитом. Я не мог понять, в чём дело. Не помню уже как, но в конце концов мы разошлись. А через несколько дней я снова её встретил, уже одну. Тут уже я пригласил её в кафе и стал расспрашивать. Вот она мне и рассказала, что этот тип познакомил её с прекрасным и доселе неведомым ей миром садомазохизма. Он дал ей возможность почувствовать себя Госпожой, которая может делать всё что угодно со своими рабами.

– И что, он был её рабом?

Уилкинсон некоторое время молчал.

– Если Вы знаете таких людей, Карсон, то должны знать, что на самом деле никаких рабов нет. И Госпожей тоже нет. А есть весьма недалёкие особы женского пола, которые исполняют прихоти так называемых рабов и при этом воображают себя Госпожой.

Я отчётливо вспомнил наши первые откровенные беседы с Моникой на эти волнующие темы. Уилкинсон будто бы подслушал их. Но если бы он знал, кому он говорит сейчас эти слова. Если бы он мог оказаться свидетелем моей теперешней жизни. Я думаю, его убеждённость была бы поколеблена.

– Да, – тем не менее согласно кивнул я.

– Ну вот, Фанни оказалась одной из таких дурочек, которой этот прохиндей задурил мозги. Но она мне порассказала многое об их образе жизни.

– И он просил её отрезать ему гениталии? – спросил я.

– Не сразу, не сразу. Поначалу они занимались более невинными вещами. Связывали, стегали плётками, занимались разными сексуальными актами в рамках их правил. Собственно, когда она мне это рассказывала, я чувствовал, что она в восторге. Даже выразила сожаление, что у нас с ней ничего подобного не происходило.

– А у вас не возникало такого желания? – осторожно спросил я.

– Даже в голову не приходило. Я даже толком не знал обо всём этом. Слышал, конечно, но толком не знал. А вот после этой беседы с Фанни я заинтересовался. И стал сам искать информацию. Благо в Сети её оказалось пруд пруди. И, скажу я Вам, мне многое открылось.

– Что же, например.

– Ну… в общем не такие уж они психи, как может показаться на первый взгляд.

Тут я с ним был совершенно согласен.

– Рассказывать сейчас долго, – продолжал Уилкинсон, – дело не в этом. А в том, что когда я встретил Фанни в следующий раз, я уже мог говорить с ней на её языке.

– И о чём же вы говорили?

– Она ещё глубже ушла в этот мир. Но, к моему удивлению, с тем своим приятелем она рассталась.

– Почему?

– А вот именно потому, что она не смогла удовлетворять всё возрастающим его требованиям.

– Он хотел, чтобы она отрезала ему гениталии?

– Да, это она и рассказала. И кое-что ещё в том же духе. Короче говоря, речь шла о самых ужасающих пытках, которые никак не вписывались в допустимые даже для них рамки. Она на это не могла пойти, отношения обострились. Они расстались. Сейчас у неё другие рабы.

Некоторое время я сидел молча.

– А где же он?

– Не знаю. Видимо находится в поиске. Сам-то он не может над собой всё это проделать, не будет того кайфа. Он должен найти кого-то, кто захотел бы над ним это совершить.

– А как его фамилия? – спросил я.

– Она назвала только имя, – ответил Уилкинсон.

– И как его имя?

– Колин.

Я удивлённо взглянул на Уилкинсона. Пресловутого Ригена, занимающего сейчас все наши помыслы, тоже звали Колин.