Всё изменилось Часть 3. Ещё подарок
Я сидел за рабочим столом, пытаясь сосредоточиться на работе, но опять мысли… А то, что он захотел видеть Лину внизу как девочку, это как? Конечно, я понимал, что это мог быть предлог проверить её податливость, а с другой стороны так она стала действительно голой, её интимную плоть больше ничто не скрывало. То, что он захотел попробовать её и в попу, было, наверное, закономерным из той линии поведения, которую демонстрировал Герман…
Но почему-то, несмотря ни на что, мне не хотелось менять роли в этой пьесе. Главное, что я жаждал её развития, развития этого увлекательного сюжета. Герман показал себя непредсказуемым игроком, и это заводило меня. Как впрочем, и податливость Алины. Она была восхитительна. После начала этой истории она сама не своя в постели.
Она для меня приобрела новую, доселе скрытую ценность, ценность, которую даже невозможно обозначить и выразить в строгой форме. Она стала просто намного глубже и полнее мной восприниматься. Реальность и вымысел – вот что никак не уживалось в моем мозгу. Вообще я представил, что включаю кассету, любезно предоставленную мне Германом, то есть я вообще лишь зритель, который в любой момент может остановить воспроизведение.
А вечером ждал сюрприз. Входная дверь оказалась незапертой. Пройдя в спальню, я нашёл там Лину. Она лежала на кровати абсолютно голая, не считая ажурных чулок с подвязками, лежала на животе ничком вниз и тяжело дышала, а под глазами размазалась потёкшая тушь. Между разведённых ног и толстых кожистых складок виднелись опухшие розоватые только вчера выбритые губы. Взгляд как всегда радовался полным бёдрам и широкой попке.
– Он только что был здесь?
– Буквально двадцать минут назад… Я ждала тебя…
Я полюбовался её раскрасневшимся задом, вероятно, грубое лапанье вызвало прилив крови к местам соприкосновения. Рядом со свёрнутой простыней лежал использованный презерватив.
– Он заскочил ненадолго?
– Не-е-ет… Мы уехали пораньше с работы. На его машине. Он был минут сорок…
Сев в голове у Лины, заведя распластавшиеся по постели волосы ей за ухо, я стал рассматривать тонкий черного цвета ремешочек из кожи, надетый на шею Лины.
– Подарок?
– Да.
– Это что, ошейник?
Лина приподнялась и откинула волосы, дабы я лучше рассмотрел подарок.
– Он хочет, чтобы я носила его, пока он не разрешит не носить… – последние слова подействовали на меня очень возбуждающе.
– Он знает про меня?
– Нет, он сказал, что я могу надевать его только на работе и в его присутствии.
– Тебе нравится?
– Ты издеваешься…
По выражению лица и опущенным векам я понял, она продолжит. На глаза стали наворачиваться слёзы.
– Ты считаешь меня шлюхой?
– Ты самая прекрасная… Шлюха – по-твоему плохо?
– Это не для меня… – в её словах не было ни внутреннего крика, ни попытки заставить меня понять что-то, это больше походило на разговор с собой.
– Ты же знаешь, как это важно для нас…
Говоря последнюю фразу, я, лежа рядом, уже с остервенением тёр её губки меж раздвинутых ножек, наградой мне был сладкий томный стон и лоснящиеся от сока гениталии.
– Ты обещаешь, что я сам решу твой завтрашний день… за тебя…
– Если ты любишь меня… дааа…
– Ты знаешь это. Расскажи всё любимая… всё! – я остановился, чтобы не пропустить ни одного её слова, ни одного сменяющегося выражения лица.
– На работе он через свою секретаршу позвал к себе в кабинет. Знаешь, ему очень понравилось, что на мне не было трусиков. Он похвалил меня за это и сказал, чтобы я продолжала так ходить на работу. Но вместе с тем он хочет, чтобы я одевалась более сексуально.
– Расскажи, что произошло потом.
– Потом… я… стояла на коленях… и отсасывала ему прямо в кабинете. Это было так… – Лина на мгновение замолчала, – так буднично… Когда всё закончилось, он предупредил, что отвезет меня домой сам. Здесь он сказал, чтобы я разделась, я уже перестала воспринимать это как что-то особенное. Перед зеркалом он надел мне на шею этот ремешок. Сказал, что это его подарок. Затем попросил ничком лечь на кровать, приподнять зад и широко раздвинуть ляжки… а дальше… он держал мне за спиной руки… и насиловал в задницу…
– Насиловал?
– Я… я кричала… просила остановиться… мне поначалу было очень больно… – глаза Лины засверкали от наворачивающихся слёз. Наверное, всё шло не по её планам. Да и были ли они? Я приблизился к ней ещё ближе и нежно взял ладонями за шею. – Когда он кончал, он очень сильно двигался в попке, я думала, что он порвёт её, он поднимал меня от подушки за волосы – чтобы увидеть лицо…
– Я думаю, ты прекрасна, когда кричишь.
Лина странно посмотрела на меня.
– Но ты ведь всё вытерпела… ты сильная.
– Я не знаю… я не готова… – по её левой щеке потекла слеза. Она была такой целостной, голая, желанная, с распростертыми ногами в сексуальных чулках, в ошейнике и с плачущим лицом.
– Малышка… ты ведь… помнишь… тогда ты сказала, что будешь себя хорошо вести… ты ведь обещала мне…
Я лёг рядом. От неё пахло голым телом, телом, с которым занимались сексом. Мои поцелуи периодически опускались на шею, где располагалось новое доказательство победы Германа над Линой и мной. Я взял её с минимальным интервалом после того, как она была с другим мужчиной. Кайф только от осознания того, что на ней до меня лежал Герман, который, также как и я, видел каждый кусочек её тела, оценивал его, пробовал на вкус – был всепоглощающим. Это было настолько очевидным откровением для нас обоих, что не требовало никаких слов. Я понял насколько сильна борьба зла и добра в этом мире. И насколько сильные чувства они дают, переплетаясь вместе.
Ритмично двигаясь в её чреве, я подумал, что это место интимней её рта и её зада. Это место, которое дарит женщине ребенка, а мужчине право на отцовство. И это место уже было пользовано Германом, что открывало и воспаляло в моём мозгу новую грань отношений с Линой. Она между тем кончала, её сотрясающееся тело, казалось, было полностью во власти безумных чувств.
– Да… да… – стонала она.
– Ну детка! Скажи, как ты любишь меня!
И тогда с её ещё несмелых губ слетали слова:
– Я люблю… тебя… я-я буду послушной… буду… буду!..
– Да-а-а…
Когда вечером мы смотрели телевизор, Лина тихо прошептала:
– Ты любишь меня такой?
– Лина… девочка моя… – я крепко обнял её. – Я всегда буду любить тебя.
– Я не хочу быть шлюхой…
– Да… Даже моей?
Она в мгновение сделалась той, которую я видел тогда на пуфе, с гордым, вызывающим взглядом. Лина выпрямилась.
– Нет, не так… твоей я готова быть.
– Шлюхой?
– Да.
– Ты будешь отдаваться Герману в попу?
– Да! Я буду!
– Ты будешь сосать ему в кабинете?
– Да!
– Ты будешь послушной?
– Да… да… да…
Наши губы слились в поцелуе.
Следующим вечером меня также встретила открытая дверь. Лину, как и вчера, я увидел в спальне. Только на этот раз она лежала на спине, но была также полностью голой за исключением чулок и подвязок. Взгляд её был отрешен и туманен. Я присел на пуф.
– Как прошёл твой день? Ты опять была в его офисе?
– Да… была.
– Как ты удовлетворяла его? – мне хотелось говорить с ней грубо, в деловом тоне.
– Я сосала, – также бесстрастно, без эмоций, сказала она.
– Ты глотала сперму?
– Да милый… Всё до капли.
– Ты стояла перед ним голая на коленях?
– Да я была на коленях, в офисе я снимаю только юбку, и расстёгиваю блузку. Он сосал в кабинете мои груди. А здесь в нашей спальне он грубо обращался со мной внизу… с вагиной.
На этот раз, похоже, разговор был ей более приятен, чем в предыдущий.
– Растягивал пальцами, оттягивал губы?
– Да, иногда больно… а потом долго лизал. При этом онанировал.
– Кончил в рот?
Лина еле заметно кивнула. Теперь, когда она имела такие контакты, я подумал о защите и здоровье. Мне совсем не хотелось шастать по больницам.
– Ты думаешь, он здоров… ну-у, ты понимаешь?
– Не знаю…
– Презерватив он использовал только вчера… когда в попу?
Она опять утвердительно кивнула.
– Это всё, что произошло?
– Нет… Он сказал, что намерен обучать меня… Сказал, что у него очень высокие требования ко мне.
– Какие? И как обучать?
– Он говорит, что хочет сделать из меня хорошую шлюху. А обучать… я думаю это несложно…
Лина встала с кровати, накинула халат. Подошла и присела в ногах, большие бездонные глаза уставились на меня.
– Ты хочешь этого? Честно?
– Да, – уверенно ответил я.
– Я буду хорошей шлюхой?
– Ты будешь хорошей шлюхой, ты будешь подстилкой… Я обещаю. Я буду знать, что ты отдавалась другому, и я буду любить тебя ещё больше.
Она обняла меня. Когда мы уже ночью легли спать, Лина зашептала:
– Я стала много думать… странные мысли. О маме, например, когда я раздеваюсь перед ним и остальное, что происходит… Как будто я предаю её и… мне кажется, что она смотрит в этот момент на меня… Это невыносимо.
Я нежно погладил Алинку по волосам.
– Съезди как-нибудь к родителям. Проведай их. Всё хорошо. Я ведь люблю тебя, детка…