Солнце светит всем Часть 8

Фальцо напал на след

Пока Торакс развлекался с новыми рабынями, Фальцо напал на след.

Исанкло, по принятому у Фальцо обычаю, совершенно обнаженная готовила господину ужин. «Конечно. Яне приходилось неделями ходить голышом в качестве наказания, – думала Исанкло, – а здесь мне приходится демонстрировать себя всю просто так. Впрочем, тело у меня красивое, и если господину на меня приятно смотреть – пусть смотрит! Лишь бы ему не захотелось взять в руки розгу! »

Фальцо с нетерпением ждал ужин и уже подумывал, не высечь ли рабыню за нерасторопность.

«Мой старый друг Торакс в городе! Занимается торговыми операциями. Дети с ним, и по моим агентурным данным, он купил сразу двух девушек. Одна темная, вторая светлая. Этот хитрый лис умеет путать следы, а я умею их распутывать! Никуда он от меня не денется. А вот что делать мне? Сдать их с потрохами? И что дальше? Благодарность начальства? А если я пропущу Торакса до Ронеро? Тут может получиться очень интересная комбинация…»

– Ну что, девочка, – Фальцо посмотрел на рабыню, – скоро ты отработаешь потраченные на тебя деньги?

«Он снял с меня кольцо, – радовалась Исанкло, – сделал меня женщиной! Сам постепенно привыкает к моим блюдам. Паучки, ох как бывают полезны… А там, может, я окажусь в Ронеро! »

– Я постараюсь сделать так, чтобы Гаер вместе с сестрой и фальшивой рабыней пришли ко мне домой. Поиграем мы с ними в разные игры, – Фальцо сладко улыбнулся, – а ты будешь сидеть за занавеской и ни словом, ни чихом не выдашь своего присутствия! Поняла?

– Поняла!

– Так-то лучше, и не заставляй меня применять крайние меры! А теперь раздевайся и ложись! Настало твое время!

Исанкло закинула свои ноги на плечи Фальцо, благодаря богов за то, что сегодня все обошлось, и хлыст на крючке скучал без дела.

Пикколо и хозяйская справедливость

Гаер улыбнулся, глядя, как сестричка сидит на лице у его рабыни.

– Пикколо, будешь стараться плохо – высеку!

– А я добавлю! – Танда жмурилась от удовольствия.

Две девушки, рабыня и госпожа, сплелись в грешном соитии! «Хороша у меня сестра! – думал Гаер. – Но она не задушит мою Пикколо? »

Прошло не так много времени, и Танда сладко застонала.

– Ах! Ох! – тело юной госпожи выгнулось дугой и обмякло.

«Брать в рот Пикколо научилась неплохо! » – подумала Танда.

– Ты была непослушна, – Гаер решил, что девушка в состоянии получить еще одну порцию дисциплины, – Пикколо, и должна быть наказана. Понимаешь ли ты это?

– Господин… Я все правильно сделала, госпожа, да? – спросила она в поисках одобрения.

– Если бы ты все делала правильно, тебя не надо было бы привязывать к скамейке, – ответил Гаер, улыбаясь сверху вниз в испачканное слезами лицо девушки.

– Пожалейте, господин, – вяло попросила Пикколо и затем с большой надеждой, – господин, пожалуйста, господин, я не намеревалась не подчиняться...

– Но ты сама знаешь, что малейшее неподчинение несет за собой последствия. Однако от Танды тебе только что досталось, поэтому я не буду слишком строг к тебе. Шести ударов, я думаю, будет достаточно, – Гаер явно наслаждался видом ужаса своей жертвы.

– Всего шесть ударов? – Танде не слишком понравилась умеренность Гаера. – И шесть от меня!

– Да! Ты не собираешься поблагодарить меня? Я думаю, ты должна это сделать, пока я не изменила свое решение. Возможно, я должна увеличить наказание. Может быть, удвоить?

Танда почувствовала, что от предвкушения порки Пикколо начинает возбуждаться снова.

– О, нет, госпожа... Благодарю Вас, госпожа, за то, что Вы так великодушны, – прохныкала Пикколо, укладываясь на скамейку лицом вниз.

Гаер сделал шаг назад, и, подмигнув сестре, поднял прут.

Сердце Пикколо отчаянно билось. Два прута одновременно с силой и свистом обрушились вниз. Послышался резкий щелчок удара по обнаженной плоти, мгновения тишины и последующий крик жертвы.

Бестия увидела, как тело дернулось вперед, принимая прут. На коже вспухли синевато-багровые рубцы, пересекая закругления ягодиц.

– Я говорила тебе не шуметь! – резко промолвила Танда. – Здесь есть люди, которые хотят спать, и они не желают, чтобы их покой нарушали крики рабского отродья. Ты поняла?

– Простите меня, госпожа... Это больно, господин, – рыдала Пикколо.

– Можешь грызть палку! – Гаер сунул кусок доски в рот Пикколо. – И никаких воплей!

Порка продолжилась. Пикколо нашла в себе силы только жалобно мычать, давя крик.

Гаер постоял минуту, глядя на глубокие красные рубцы, рассекающие гладкие округлости задницы проученной девушки. Он осторожно провел указательным пальцем вдоль одного из рубцов, и Пикколо тихо простонала, шевельнувшись под прикосновением.

«Похоже, Бестия сегодня бездельничает! » – Гаер резко шлепнул девушку по избитому заду и отвернулся прочь, усевшись на кушетку. Захваченная врасплох Пикколо стала выпрямляться и повернулась лицом к своему господину.

– Пикколо, жди меня в комнате! Бестия, иди-ка сюда! Хватит тебе в углу хныкать! – Гаер улыбнулся и поманил ее, указывая на пол между ступней. Бестия послушно подошла и встала перед ним на колени. Гаер потянулся и потянул ее голову к своему паху. Бестия увидела близко у лица фалл Гаера. Фалл отреагировал на подразнивание и поднялся. Девушка взяла в рот, стоя здесь на коленях в ногах у господина.

– Хорошо сосет! – улыбнулась Танда. – Со мной она не так старалась! Бестия, как закончишь с Гаером, придешь в мою комнату, я разрешаю сегодня делить со мной ложе.

Бестия покорно легла с госпожой под одно одеяло. У обеих было много приключений, приятных у госпожи и неприятных у рабыни, так что они обе вскоре уснули.

Из соседней комнаты послышались звуки хныканья Цереус, когда Торакс высек ее за плохое старание.

Гаер лежал на кушетке, приказав Пикколо устроиться на циновке у его ног.

Над гостиницей опустились ночь.

Дождь

Утром Цереус разбудила Пикколо.

– Вставай! – белозубая улыбка раздвинула темное лицо смуглокожей рабыни, она не выглядела слишком пострадавшей от предшествующей ночной работы, если не считать пары десятков темных полосок на груди и спине. – Господа не любят, когда рабы долго спят.

Пикколо видела, что Цереус шла, немного выворачивая носки наружу. Но хотя на заду была засохшая сперма, не было никаких признаков крови.

– Т-с-с! – Цереус прижала палец к губам, и дернула дверь большим пальцем.

Пикколо стала осторожно слезать, но шум разбудил Гаера, который ухватил Пикколо за руку и потянул обратно. Пикколо увидела, что фалл Гаера снова был твердым, и, как полагается хорошей рабыне, покорно повернулась, чтобы обслужить его.

«Главное, нам, рабам, вовремя оказаться там, где нас ждут, – думала Цереус. – Я рано встала и спасла попу от нового вторжения. Теперь мое место на кухне! А Пикколо опоздала и отдыха перед завтраком господ у нее не будет. Тему хуже для нее! »

Гаер проснулся полностью освежившимся, и прошло всего несколько минут, прежде чем мягкие губы и проворный язык Пикколо вызвали у него оргазм.

– Молодец! – Гаер похлопал рабыню по голове, и Пикколо, вскочив на ноги и взяв ночной горшок, выбежала из комнаты и слетела вниз по лестнице во двор гостиницы.

Разразилась летняя гроза. Примерно дюжина обнаженных рабынь и рабов прыгали и кричали под теплым дождем, позабыв в минутном возбуждении невзгоды рабства. Водосточный желоб с одной стороны двора был разрушен, и здесь вода лилась с крыши и разбрызгивалась по булыжникам.

Пикколо подбежала к ним и вскоре стала частью возбужденной смеющейся толпы. Она столкнулась с Цереус, по смуглым плечам и груди которой серебряными струями стекал дождь. Полосы от розог на ее коже казались темно-коричневыми. Рядом была белокурая шевелюра Бестии, потемневшая и слипшаяся от влаги. Все, казалось, были счастливыми и веселыми, но потом настроение компании резко поменялось.

Цереус схватила Пикколо за руку.

– Идем, мой сладкий цыпленок, – произнесла она, поворачивая ту лицом к себе, – пососешь у меня!

– Отпусти, – крикнула Пикколо. – Отпусти, или я пожалуюсь моему господину!

– Этому маленькому недоростку? – насмехалась рабыня. – Он мне не страшен. Взгляни, я вчера вечером приняла в себя отца, и мне ничуть не стало от этого хуже. Не так, как твоей приятельнице Бестии, которую фаллос покалечил!

– Бестия взяла фаллос хорошо, хотя это ее и поранило, – в ярости выкрикнула в ответ Пикколо, скакнув под защиту подруги по рабству. А тебя просто спас гусиный жир!

– Ну и что? Факт, что я совладала с отцом, поэтому сын меня не беспокоит. Почему бы тебе не пососать мою щелку? Помнится, в первый день ты была более покладистой!

Пикколо, взбеленившаяся на оскорбление господина, прыгнула на Цереус. Внезапность атаки обратила смуглянку в бегство. Двое друзей Цереус с кухни выскочили вперед, чтобы помочь ей, а Бестия ввязалась в драку на стороне Пикколо. Вскоре территория двора стала беспорядочной смесью тонких обнаженных конечностей и голых тел, в то время как подростки обоего пола боролись и дрались друг с другом.

Гаер стоял у окна своей комнаты, глядя вниз во двор. Он услыхал шаги за спиной, и отец положил руку на голое плечо.

– Должен ли я сойти вниз и заставить их продолжать работу? – спросил Гаер, имея в виду юных девушек, которые в этот момент еще не начали драться.

– Нет, позволь им сейчас быть там, – спокойно промолвил Торакс. – У них бывает достаточно мало забав, и они не делают ничего плохого.

– Это странно, отец, как они сами могут получать удовольствие подобным образом, когда их жизнь такая несчастная?

– Они – рабы, – тихо сказал Торакс. – Они думают не так, как мы. Они не планируют вперед. Они не могут, потому что их будущее определяется их хозяевами настолько далеко, насколько у них вообще есть будущее. Они должны жить данным моментом.

Гаер поднял глаза на отца. Ему подумалось, что он обнаружил оттенок сожаления в голосе, чего Гаер не мог понять. В этот момент началась драка.

– Возьми хлыст, Гаер, и разгони их, – смеясь, произнес Торакс. – Напомни нашим рабыням, что им надо получить наш завтрак, и сообщи им, что они получат по шесть ударов после того, как мы поедим. Для гарантии, чтобы в будущем они не забывали делать, как им было сказано... Ох, и напомни Пикколо спросить Амеану о кольце.

Гаер схватил хлыст и побежал вниз по лестнице.

Он хлестал так, что гибкий хвост впивался в тела, не разбирая правых и виноватых. Рабы взвизгивали в смятении и боли. Драка в момент прекратилась.

Минутой позднее Пикколо с Бестией уже были на кухне и получали завтрак для господ.

– Госпожа, – сказала Пикколо Амеане, – мой господин велел спросить, есть ли у Вас кольцо, которое было бы для меня годно?

– Так они хотят окольцевать тебя, несчастная моя девушка, – воскликнула Амеана. – Торакс не изменился, такой же безжалостный и жестокий, каким он всегда был, и сын растет таким же.

– Ладно, – продолжила она, глядя на Пикколо. – Оно будет не очень тяжелым. Ты только подожди немного, пойду посмотрю, что у меня есть в запасе.

Она поспешила из кухни, но вскоре вернулась, неся на ладони небольшое кольцо из тусклого металла.

– Это хорошее серебро! В дополнение к колокольчикам на лодыжке! Ты, моя красавица, скажи Тораксу, что он может установить его сегодня же утром, сразу после завтрака, когда все мои гости будут бодрствовать. Я не хочу, чтобы твои крики нарушили их сон, как это было сегодня ночью.

– Да, госпожа, – произнесла Пикколо, с содроганием глядя на широкий металлический ободок и страшные клещи.

Цереус принесла ей поднос с едой для господ.

– Спасибо, что не нажаловалась на меня господину, – шепнула смуглянка. – Если бы Амеана узнала, она надрала бы мне задницу!

Кольцо невинности и мокрые прутья

Две девушки были очень подавлены, когда прислуживали своим господам. Бестия, казалось, была не в состоянии отвести глаз от прута, что лежал на столе рядом с Гаером. Взгляд Пикколо иногда отклонялся в сторону от прута, но только чтобы опуститься на металлическое кольцо, и щипцы, которые лежали рядом. Господа завтракали неторопливо, но, наконец, утренняя трапеза закончилась, и они решили заняться другими делами.

– Скамья для порки нам сейчас пригодится, – Торакс строго посмотрел на рабынь. – Пикколо, ложись на спину. Ноги полностью врозь! Танда, свяжи Пикколо руки под скамьей.

Гаер заметил, что глаза сестры, возившейся с веревками, блестели от возбуждения.

– Теперь, Бестия, держи колени Пикколо в разные стороны и не отпускай. Если выпустишь, я установлю кольцо и на тебя тоже!

– Гаер, удерживай плечи и смотри!

– Танда, возьми щипцы и оттяни нижние губы Пикколо как следует!

Торакс вставил разомкнутое кольцо в клещи.

Девушка отчаянно взвыла от боли. Боль от щипцов в руках Танды была такой страшной, что несчастная не удержалась от крика.

– Хорошо встало. Танда, отпусти ее, – скомандовал Торакс. – Сейчас мы дадим Бестии воспитательную порцию, – добавил он, – а Пикколо получит свое немного позднее. Она должна быть в состоянии почувствовать порку к тому времени.

– Отец, – предложила Танда, – давай выпорем Бестию на этой же самой скамейке, ножками вверх! Похоже, ей понравилось одевание колечка. Вон, стоит пунцовая, как вареный лангуст.

– Хорошая мысль, – согласился Торакс. – Вяжи ее также! А потом вместе с Гаером подержите ей ноги.

Пиколло была еще не в силах сдвинуть ноги вместе. Она сидела на полу, раскинув ноги в разные стороны, жалобно всхлипывала и смотрела, как жестокие хозяева подготавливают Бестию к наказанию.

– Засунь себе в рот кулак, никчемный кусок свиного дерьма, если ты не можешь контролировать себя никаким другим способом! – рявкнул Торакс.

«В такой позе удары могут достигать не только ягодиц, но и женского места, – подумала Пикколо. – Бедная Бестия! Впрочем, мне себя впору пожалеть. Теперь Гаер будет распахивать мою задницу! »

В следующую минуту комната наполнилась стонами, хныканьем жертвы и щелканьем шембока по промежности.

– Больно! – рыдала Бестия.

– Это больно, – передразнил Гаер, передавая шембок Танде. – Конечно, это больно! Шембок и предназначен, чтобы делать больно. Врежь ей, сестричка, как следует!

– И будет гораздо больнее, – добавила Танда, – прежде чем я с тобой закончу, это я могу тебе пообещать. И много-много больнее, если ты не прекратишь этот рев.

Гаер подождал, пока Бестия не успокоится снова.

– Ноги ей вверх! – резко скомандовала Танда.

Удовлетворившись тем, что Гаер вернул Бестию обратно в начальную позицию, она снова подняла прут. На этот раз она нацелилась пониже, попав прутом в самое основание зада, складку, где бедра соединяются с ягодицами. Считается, что это особенно чувствительное место, и отчаянный рев Бестии от боли, кажется, подтвердил, что это так.

Следующие два удара она нанесла в быстром темпе, рубанув поперек зада своей жертвы.

Затем она еще дважды хлестнула прутом, стремясь попасть так, чтобы удары пересеклись с ранее нанесенными. Тело Бестии корчилось под ударами прута, крики заглушались кулаком, который она засунула себе в рот…

Две голых как кочерги и измученных болью девушки с дрожащими губами и слезами в глазах стояли бок о бок перед своими господами.

За окном по-прежнему шел дождь.