Охотник на цыпочек Прощание

Короче, задача у меня сейчас - чтоб с Божьей помощью цыпу в порядок успеть привести. До того, как от Мамеда за ней придут. На часы посмотрел - в натуре успею. Еще часа два в запасе. Воистину и для себя время останется, с Светкой попрощаться по-свойски.

На кровать ее уложил. Ноги сказал, чтоб раздвинула пошире. К коленям, как и раньше, распорку свою прицепил. Руки - за спину, наручники одел. Отнес цыпу в ванную, вниз головой к крюку в потолке за распорку повесил. Чтоб перед глазами все ее места интересные лицезрелись. Но не для любопытства, понятно. Это подготовка всё, чтоб подмыть цыпу перед Мамедом как положено.

Наконечник от душа взял, в блуд засунул. Поглубже. Еще подумал было тепленькую воду пустить. Все-таки настрадалась девка, а что еще впереди ее ждет! Но Господь передумать поспешествовал. Там же у нее внутри разрывы всякие, трещины. До сих пор кровь сочится. Сохрани Господь, у Мамеда это обнаружится. Чем кровь останавливают? Ясно, водичкой ледяной. Чем холодней, тем лучше. Так и сделал. Холодный кран до конца. Сначала в ванну воду слил, чтоб вся теплая ушла, потом на цыпин шланг переключил.

К мозгам Светкиным сразу же прислушался. До того, как воду переключил, там скучно было, пусто. В основном:

"Ну и что? Пусть что хочет делает. Еще и не то было. Теперь так хочет? Пускай, мне не жалко. Хорошо хоть, что мальчишки уже ушли. А с ним не так уж и стыдно".

Это всё до холодной воды было. А как ее пустил, то уже ничего и услышать в голове не смог. Так завопила-завизжала, будто как огурчик свеженькая. В ушах звон, эхо от стен отражается, даже скулы мне заломило. Это хорошо, думаю, что силенок столько. Что выносливой на все сто оказалась. Обрадовался. И не я один. Красавец тоже признаки жизни начал подавать. Весьма внушительно. Как телята были, я ж ему разгуляться не давал. Вот он обо всём нерастраченном, да накопленном напоминает. Успокаиваю его, что времени у нас с ним хватает.

Вода, что из блуда по цыпе потекла, сначала красным пенилась, со сгустками еще, потом розовой стала. Жду, кран не закручиваю. Наконец, чистая пошла. Выключил. Благословясь, цыпу задницей к себе перекрутил. В кишке прямой тоже всего хватает. И крови, и моей жидкости, и телячьих. Еще бы, часов за двадцать накоплено. Тоже чистить надо, клизму Господь озарил сделать.

Большую пробку от термоса наготове держу и в кишку цыпину шланг заталкиваю. Решил все-таки Светку пожалеть - чуть тепленькую пустил. Как всё там заполнилось, вода вверх пошла, быстро шланг вытянул и со всех сил зад пробкой заткнул. Это ж не от вредности какой, а для милосердия Богоугодного. Слишком уж у нее усердно это место за последние часы разрабатывалось, сама чисто конкретно плотно сжать не смогла бы.

Стонет цыпа. Еще бы, столько воды в нее набухал, аж живот расперло. Надулся, будто на сносях цыпа. А сделать-то в натуре ничего не может - пробка плотно всажена, от всей души. Тужься сколько хочешь, не вытолкнешь. Решил Светку немножко взбодрить, пока водичка свое дело делает, в смысле, - нутро чистит. Пальцами за хотимчик взялся, подергиваю его, покручиваю. Уж не только стонет, повизгивать стала. Хоть и дергается, вроде как вырывается, а в голове слышу - похоть свое берет, заводиться стала, тем паче еще посильней на кнопочку нажимаю. Опять-таки, - думаю, - хорошо, не потеряла цыпочка чувствительности бабьей. Так что завершать клизму можно.

На всякий случай разделся - зальет ведь блудница вавилонская. Пробку выдернул, сам, понятно, в сторону сразу отскочил. Как водопад взорвался. Вонища соответственно. Кровь, дерьмо, сперма в воде волокнами. Все это прямо по ней стекает. Хорошо, хоть, в ванну прямо. Вокруг не брызгает. Еще пару раз пукнула цыпа напоследок. В голове слышу, застеснялась сразу. Да Бог с ней. Губку взял, намылил, быстренько головку душа навинтил, снаружи обмывать стал. Как покойника новопреставленного чисто конкретно. Розовой стала, чистенькой, как ничего и не было. С волосами подольше повозился, они же засохшие были, спутанные все, почти что войлок.

Как с мытьем закончил, за бритье принялся. А то уже щетинка маленькая на срамном месте отросла. На глаз-то не видно, а на ощупь все же колется чуток. Это же не только я гладеньких люблю, Мамед тоже таких предпочитает. За такую же цыпу выносливую, да обученную бабки надо бы с него сполна получить, по самому верху. Брею Светку, а красавец мой опять в натуре о себе напоминать стал. Ослаб было, как клизму делал, а особо, как фонтан забил. Сейчас же - во весь рост. И у цыпы прямо перед глазами. Интересно, - думаю, - замечает? Понимает, что сейчас будет? Прислушался.

Всё видит чисто конкретно, всё понимает. Готова вполне. Даже особо-то и не возражает, с ним-то уж давно смирилась. Даже сроднилась. Только боится, что слишком глубоко стану, что дышать толком не дам. И еще хочет, чтоб я ее трогал при этом.

Насчет трогать - это пожалуйста. А что глубоко не хочет, так не ей решать. Тем паче - на прощание Господь всё соизволяет. Говорю ей, чтоб рот открыла. И туда со всей дури пихаюсь. До горла. Без рук даже, я же ее сверху как хочу качать могу. В любую сторону. Ну, а голову в сторону она не отвернет, не осмелится, это тоже в мозгах слышу. Руками, как она в мыслях просила, работаю. Двумя пальцами в обе дырки забрался, перегородочку между ними перебираю. Другой рукой хотимчик потягиваю-покручиваю.

Задыхается цыпа, дышать только в такт красавцу может. А все равно доходить начинает, слышу. И чувствую чисто конкретно. Думаю, - надо, чтоб ты напоследок перед Мамедом так у меня кончила, что навеки меня бы запомнила, по гроб жизни. Думать-то я думаю, а у красавца свои мысли. Слышу, недолго ему до артобстрела осталось. А сперма-то не только к нему приближается, к моей голове тоже. Наклоняюсь, хотимчик в рот беру. Взасос чуток, потом зубами его прикусывать. Горлом давится, на хотимчике боль резкая, а блуд сжиматься-разжиматься стал. И подвывать цыпа по-бабьи стала, хоть рот и занят. Господь дал, вместе кончили, одновременно совсем… Только она еще и захлебываясь…

Отдышался. Благословясь, отвязываю ее, на пол ставлю. Так она на колени бухается. Сама! Мне ноги обнимает.

- Спасибо, - говорит. Плачет даже.

Тут уж камень растаял бы. Отвечаю:

- Цыпонька, ты была воистину хороша. Я буду помнить тебя.

Она еще чуток дергается похотливо. Как кончила, отойти не успела. Но что-то соображает.

- У нас всё? Да? - спрашивает. - Вы меня бросаете?

Так жалостливо спрашивает. Не выдержал, обнял ее, между ног похоть трогаю. Прижалась благодарно. Выгнулась, чтоб руке моей удобно было. Плачет.

- Одевайся, - говорю. - Сейчас за тобой придут. Будешь во славу Господню у Мамеда работать. Слушайся его как меня.

Ну, трусики там ажурные эти, чулки, платье. Как одевалась, совсем от меня не отворачивалась, наоборот выставлялась чисто конкретно. А в голове - посмотри, мол, на меня напоследок. Какая я послушная и красивая, что хочешь для тебя сделаю. Не бросай только.

На кровать посадил. Благословясь, "Клинского" ей налил. В первый раз. И в последний. Только кружку приподняла - стук в дверь. Открываю - Витюха. От Мамеда, понятно. Я-то в натуре ожидал, он еще кого пришлет, не этого пентюха надутого, в цепях золотых. Светка тоже, как увидела - вздрогнула.

- Ну что? Сдрессировал деваху? - спрашивает.

Киваю.

- Посмотрим… Одел как положено?

Говорю:

- Вставай, Светка. Платье задери.

Вспыхнула сразу. В мозгу опять взрыв:

"Стыдно же! Но ведь Он приказывает! Мой самый любимый. Властелин мой ненаглядный!"

Встала. Честно подол задрала до самого верха. Еще сама к Витюхе подошла. Чтоб виднее тому. Ржет:

- А побрил девке лобок?

Даже не говорю ничего, просто так воспитание свое Богоугодное показываю, без слов никаких. Кивнул только Светке, она сразу подбородком юбку прижала, еще ближе подвинулась и перед ним трусы спускает. Только лицо в натуре вовсе багровое стало. Слезы из глаз. Витюха еще руку туда. Сверху гладит, потом прямо в блуд пальцы засовывает. Так цыпа ноги раздвинула, чтоб он дальше смог. В мозгах:

"Для него делаю. Все, что он хочет. На все готова. Чтоб доволен был, чтоб радостно ему от меня".

Витюха тут:

- Со мной пойдешь, девка. Мамед разрешил мне первому тебя опробовать. Молоденького мясца на халяву. Перед тем, как на него этим самым местом работать станешь. Чтоб выучку оценить.

- Погоди, - говорю ему, - дай попрощаться.

Вот такие дела. Встал я, еще раз обнялись. Даже в щечку ее поцеловал напоследок, так она меня растрогала. Еще дозу Светке вкатил. Чтоб полегче привыкала. Перекрестил. Благословил. А со мной у нее всё... Красавец истощился, что мог, сделал... Цыпа выучена на все сто...

Главное же - теперь она на самом деле хотела меня. Теперь она готова была вынести от меня всё. Это неинтересно. Это не от Бога, это от Антихриста. Завоевание - всё! Покорность - ничто! Аминь!

Дверь захлопнулась. Они ушли.