Возвращение в Простоквашино - 2

Что внутри?

Мама Римма шуршала одеждой и вздыхала :

— Теперь можно не бояться, что Новый Год будет испорчен. Он уже испорчен! Щелчок затвора фоторужья Шарика ровно совпал с треском дров в печке. - И как я в юбку-то такую узкую влезу. - Серия новых щелчков. Треск ткани. - Ну вот, порвала ещё одну!

— Одни расходы с такими вещами, можно сказать - Матроскин сочувственно зевнул и почесал лапой подбородок. Папа медленно брел за сладким в сторону папарацци.

Шарик в тоже время, соскучившийся по охоте, с азартом и дерзостью молодого гасконца выполнял просьбу дяди Фёдора. Сам дядя Фёдор стоял в сторонке серым кардиналом. Он горел от желания посмотреть, что там интересного наснимал пёс, с другой его пугало необратимое приближение папы.

Папа Дима уже мог увидеть виляющий хвост Шарика у занавески импровизированной примерочной, где оголялась его благоверная жена. Ему стоило лишь поднять глаза от огонька своей трубки и вся картина оказалась бы у него на виду. Папины веки моргнули, начали открываться вверх. Дядя Фёдор зажмурился. Тут раздался монотонный стук в дверь. Потом ещё раз. Папа на него неспешно повернулся. Виляющий собачий хвост с самим фотографом потерялся из его поля зрения. Дядя Фёдор громко выдохнул и сделал жест, скорее всего означающий "я крутой рэпер", либо ему просто свело от напряжения руки и ноги.

— Кто там? - спросил Матроскин.

— Это я, почтальон Печкин! Принёс посылку от вашего мальчика!

— Здравствуйте! Проходите, дорогой вы наш! - из-за шторы раздался звонкий голос мамы. Взлетела занавеска под перестук туфель. Вслед за голосом появилась и она сама. Шарик едва успел уклониться от её виляющих, полных бёдер. Мама Римма теперь была одета в крайне узкое, зелёное платье до колен. Невероятно огромный бюст выливался спереди из декольте и грозил в любую секунду покинуть пределы одежды целиком. Веснушчатая громадная грудь качалась и тряслась, как заливное на тарелке. Круглый, мясистый зад был похож на два слипшихся, зелёных ядра для Царь-пушки. А налитые, крепкие икры перекатывались в блестящих колготках под подолом удивительным чудом натянутого ею платья. Как мама Римма могла в нем дышать, навсегда останется загадкой для науки.

У папы Димы отвисла челюсть и повисла в районе живота. Его супруга выглядела очень сооблазнительно в своём старом, вечернем платье прошлого сезона.

— С Наступающим! Дайте я вас встречу! - Она побежала обнимать Печкина и бросилась к нему на шею, так как очень любила нежности и давно знала Игоря Ивановича. Почтальон от такого приёма оторопел даже, хотя ощущение плотно прижатых горячих подушек маминых грудей его сразу настроило на дружелюбный лад. Он обнял её в ответ с широкой улыбкой под своими большими усами:

— И вас с Выступающим!

Папа нежности не любил. Почтальон Печкин же тоже был у него в списке дорогих людей, только в начале с конца. Он сухо кивнул ему, когда гостя из своих рук мама отпустила наконец, и вежливо улыбнулся :

— Вы даже в минус пятьдесят работаете в плаще?

— Служба такая! Тем более вам посылка срочная. Вот получите. - он вручил папе в руки большой ящик.

— И правда написано от дяди Фёдора. Интересно, что же пришло такое тяжёлое.

— Вот и мне интересно, узнать что такое тяжёлое тут спрятано - шмыгнул носом Печкин, неотрывно следя за мамиными большими ягодицами, драпированных облегающей зелёной тканью.

Папа нахмурился и прочистил раздражённо горло.

— Откроем же скорее!

— Как у вас мама подросла в интересных местах - на ухо Шарику поделился Печкин.

— Угу - пробурчал пёс, он вышел на тропу Охоты и держал наготове фоторужье.

Когда открыли посылку, то внутри оказался магнитофон с танцевальными сборниками, Шарику новый ошейник с медалью, а Матроскину бутылка валерьянки с бантиком. Дядя Фёдор отправил друзьям подарки, на случай, если не приехал бы сам.

— Ошейник с бутылкой кошачьей радости забирайте. - папа со стуком положил их на стол. Мама взяла их передать и нагнулась с улыбкой к радостному Матроскину с Шариком. Её грудь чуть не ударила их пушистые макушки. Между сжатыми грудями образовалась глубокая щель. Еще немного и весь бюст вывалился бы наружу.

Дядя Фёдор громко сглотнул, маме определённо шли вещи на размер меньше с низким декольте. Не зря папа так сильно ревновал её к менеджеру из отдела колготок в свое время. Горячая куколка, теперь размера XXXL.

— Вот магнитофон на комод определю, вместо банки с простоквашей. Теперь у нас повеселее будет! - папа нажал с щелчком кнопку, в домике заиграла негромкая музыка.

— Я тут к себе шёл - протянул сконфуженно Печкин, глядя исключительно только на очень большой бюст мамы - хотел проводить Старый Год. А тут вы, дорогие мои приехали. С этим словами он вытащил из-за пазухи бутылку водки. - Событие замечательное! Давайте отметим нашу встречу.

— Прошу к нам! Мы сами собирались садится!-мамины тонкие пальцы поправили большие очки на носу - Замёрзли наверное, пока шли!

Мама Римма застучала каблучками, усадила Печкина за стол, потом её саму папа усадил. И стал с Шариком на стол накрывать, Матроскин пошёл за ягодной наливкой в подполье, а дядя Фёдор подкинул дров в печь. Зимний вечер в тепле, под вой вьюги за окном, окутал уютом всех в деревенском домике.

— Как же у вас хорошо, в Простоквашино!-воскликнула мама - Хорошо, в этом году я не стала участвовать в концертной программе в Доме Журналистов!- её полные губы отпили еще вишнёвой настойки. Она откинула назад волосы с видом примы.

— Чудесный напиток, Матроскин! Ты настоящий винодел!

Матроскин тут же подлил добавки в бокал с губной помадой на стенке :

— Я ещё и коньяк настаиваю, у меня там погр-реб внизу целый. - Промурлыкал он, а сам рыбу грыз, только хруст за ушами стоял.

— Слышите! Под эту песню я исполняла танец живота три года назад! - щеки у мамы Риммы разрумянились, глаза уже блестели. - Я вам сейчас покажу свой номер!

— Кхм-кхм! Может не надо...

Папа недовольно вытер салфеткой рот, остальные начали подбадривать инициативную, творческую маму Римму.

Она встала, роскошный, женский зад промелькнул мимо носа дяди Фёдора. Он поперхнулся напитком в своей кружке.

— Мой дорогой мальчик все в порядке? - сейчас перед ним нависли массивные груди и озабоченное мамино лицо.

— Морс через нос пролил, так все отлично- улыбнулся он скомкав мокрую салфетку.

Мама кивнула, затем вышла из-за стола в центр комнаты. Она дождалась нужного момента в композиции, её тело начало плавно качаться, изящные руки заскользили со змеиной грацией вокруг зрелого, развитого тела в такт мелодии. Круговыми движениями широких бёдер исполнительница танца пропускала через себя мелодию, чувства и они проникали во всех присутствующих, завораживали красотой. Её тело изгибалось, таз рисовал в пространстве большие и малые восьмёрки, переходящие вверх по животу в дивный перекат плечами. Вот уже затряслась её огромная грудь, удар бедром! Ещё! Ещё один удар бедром! Взрыв страстного порыва! И тихое затухание мелодии. Мама застыла с прогнутой поясницей, огромная попа выпятилась в самой развратной позе, будто приглашая познать сокровенные тайны.

— Немного спину свело-призналась мама с милой улыбкой разгибаясь, она уже подходила обратно к своему стулу.

— Браво! - Захлопали за столом, а Шарик сделал несколько фотографий со вспышкой. Довольная, вся красная мама вернулась на место, убрала прядь волос за ухо и кокетливо пожала плечами. Дядя Фёдор толкнул в бок кота.

— Ай!

— Матроскин, ты возьми самогон для трактора. Подкрась его наливкой чуть- чуть и давай на стол.

— Это тот, что горит синим пламенем и от его испарений Шарик упал в обморок? - удивился Матроскин.

— Да-да-да! Твоя самая забористая, огненная вода. Представь себе, как от нее будет танцевать мама, если от наливки такой эффект!

— Хор-рошо, дело хозяйское - кот ушёл и через минуту вернулся с новыми бутылками. Кот подмигнул дяде Фёдору и подлил всем в стаканы новую порцию алкоголя. Никто не заметил подмены, в комнате становилось жарко. Огонь в печи, горячительные напитки, парящая еда. Все смеялись, болтали и градус быстро повышался. Только дядя Фёдор, кот и пёс пили морс.

— При - Ик!-глашаю даму на танец! - встал слегка качающийся почтальон Печкин и протянул руку маме Римме.