Командир

- Стоять смирно, придурок!

За три почти полных дня службы в армии я освоил военный сленг, но слова этого офицера звучали особенно жестоко и с какой-то звериной ненавистью.

- Ну что, дрянь, говорят тебя отлупили? А что с такими уродами как ты еще делать?

Мне стало так страшно, что скрыть это было невозможно. Я дрожал всем телом.

Страх стал единственным чувством, которое овладевало мной в последнее время.

После школы я не поступил в университет и отправился служить, как полагается.

В первый же день в части меня избили и отобрали все хоть сколько-нибудь ценное. По своей наивности я утром на осмотре показал свои новые синяки и пожаловался командиру.

Теперь я стоял в кабинете незнакомого мне воинского начальника, теряя остатки силы духа и разума. Мне было так страшно, что я начал терять сознание. За мгновение до того как готов был разрыдаться, мне стало вдруг все равно, что будет дальше – словно я умер, и страх ушел. Стоя по стойке смирно уже безразлично слушал все его проклятия:

- Значит так, гнида, таких как ты я сразу вижу. Уродец ты педерастический.

- Товарищ...

- Что ты бормочешь, тряпка? Товарищ? Затычка тебе вместо товарища!

Слушай меня внимательно: если мне еще раз покажется, что ты мямлишь хоть слово, считай свою жизнь напрасной.

Так вот, по твоему лицу ясно видно, что ты пидор и на гражданке подставлял задницу. Хуесос явный.

Военный подошел к двери и проверил ее на замок.

Без всякого возбуждения он продолжил, что-то сказать.

-Давай посмотрим, насколько ты хорош в своей работе, ничтожество. Преклонись! Глядя ему в глаза, я сразу понял, что должен подчиниться его требованиям.

Еще не успев осознать происходящее до конца, мои глаза увидели перед собой головку члена моего начальника. Все было ясно без дополнительных объяснений.

-Обслужи меня, шлюха, и помни, что от того, как я это оценю, зависит твоя жизнь. Собрав все слюны в роте и увлажнив языком, я старался угодить члену: ласкал головку языком и одновременно делал минет, стараясь избегать контакта зубами.

-Вот такой красавчик! Ты даже закрыл глаза, блевотина! - услышал я сквозь звук пульсации в ушах. И после этих слов мой начальник полностью захватил инициативу.

Он приступил к настоящему облизыванию моего рта, единственное, что я мог сделать, - это крепко обхватить губами его член и стараться придать ему дополнительное удовольствие, сосая и лаская языком.

Он продолжал насиловать мой рот долго и уверенно, ему явно нравилось. Через десять минут я услышал: "Ну вот, твой рот уже проверен. Давай теперь посмотрим на твою главную пушку." "Тебе достанется в задницу". Я только успел снять свои форменные брюки, а он просто порвал мои трусы. Он изумительно удерживал меня за ягодицы и однородным движением засаживал свой член в меня. Словами невозможно передать то, что я ощущал... Меня насиловал настоящий самец-альфа, и ему было безразличными все мои чувства. Его член проникал так глубоко, словно достигая самых гланд... Все эти слова не способны передать всей этой процедуры. Его сила и мужская энергия разбивали мою волю. Он кончил, наверное, три раза, не вынимая члена.

Весь этот процесс занял много времени и оказался довольно напряженным, после получаса такой активности я не смогла сдержать слезы от боли.

- Ну что ж, ты неплохо справилась, за первый раз пятерка твердая. Если научишься обращаться с этим, то станешь моей любимой женой!

Офицер явно стал более добрым.

- Слушай внимательно: если хоть кто-то что-то заподозрит или узнает, ты понимаешь, что у тебя не останется шансов на дальнейшую жизнь? Поняла?

- Да!

- Молодец. Ты будешь служить в строевой части как писарь по секретным делам, никто к тебе не притронется, кроме меня... хотя тут он замялся, в общем, тебя обижать не будут. Но я повторю... хотя вижу, что ты и так все поняла.

Майор, который позже стал подполковником, действительно сдержал свое слово: только он имел право на меня на протяжении всей службы.