Покажи себя спонсору. Часть 2

И вот Сашина невеста встала коленями на постель, пошла по ней, подобралась к члену, преданно заглянула в глаза спонсору, привычными движениями заправила волосы за ушки и жадно погрузила головку в рот и обожгла своими горячими губами так, что растлитель вздрогнул.

У Кати было такое ощущение, что её отстегали розгами, её ягодицы зудели, и её тянуло начать унимать этот зуд именно страстным минетом, перед переходом к чему-то более глубокому и исконному, и она с упоением сосала этот член бесстыже и аппетитно, распаляясь все больше.

Мужчина с одобрением глазел на нее, порой, как-то по обезьяньи состроив губы трубочкой, он собирал руками волосы любовницы у нее на макушке и плавно подмахивал ей, аппетитно причмокивая все теми же губами.

Нетерпение партнеров стремительно нарастало, и когда оно стало совершенно нестерпимым, эта гибкая сучка, взлетела на ноги, встала спиной к своему блудодею, и максимально разведя колени, буквально нанизалась на его пылающий член.

Обоих пронзила молния наслаждения, сучонка вскрикнула, а её ебарь зашипел и ощерился как от боли. И началась эта пошлая игра со стонами и криками, и смачными шлепками ягодиц по лобку.

Бесстыдница никогда не думала, что быть самкой это так сладко, процесс поглотил её целиком, и каждый удар, каждый толчок, густо рассыпался белыми углями блаженства где-то у нее внутри, застилая дымом беспамятства её одуревшие мозги.

Опытный мужчина нарочно выбрал такую позицию, заставив любовницу саму добывать свой оргазм, и она старалась, уж как она старалась, из кожи вон лезла, уже видя где-то вверху своё седьмое небо в молочных облаках, с нежной синевой и горсткой ярких звезд где-то с самого краю.

Озверевшая вагина заглатывала его целиком, всасывая чуть ли не вместе с яйцами, партнер уже сам вовсю наддавал, предвкушая где-то под горлом выход спермы, и резко действуя навстречу друг другу, они вдруг поняли, что разрядка, так долго томившая и мучавшая их, близко, и неожиданно оба присмирели.

Ho оргазм властно догнал и накрыл их, снеся своим цунами все их мысли и чувства, причалы, флоты, улицы и целые города, поднимаясь и клубясь всеми своими волнами, даже выше того неба, что видела Катя, разлетаясь брызгами далеко-далеко за пределами этих гостиных и спален, подчинив их лишь единственно верной и безусловной своей глубине, где они теперь тонули, плавали и колыхались, невесомые как медузы, в полном безмолвии, созерцая зеркальные пузырьки подводных течений и забавно отражаясь в них своими умильными рожицами.

Кате никогда не было так хорошо. Она лежала растрепанной головой на шершавой, вздымающейся как нос корабля груди у этого Глеба и тихонько смеялась от счастья:

— Чего ты смеешься? — Свел он зрачки в самый низ своих глаз на её голову.

— Просто хорошо. Посмотри, красивые у меня пальцы? — Выгнула и подняла она руку.

— А я без очков не вижу ни черта.

— Жаль, все говорят, что у меня красивые руки.

Потом они молчали, а потом Катя вдруг приподнялась, опершись локтями о его грудь:

— Скажи, а тебе

совсем не нравится как я пою?

— He знаю, я не слышал.

— Как, а конкурс?!

— Я его смотрел на мониторе без звука.

— Я обижусь.

— Господи, вот далось тебе это пение. Hy что ты всю жизнь хочешь скакать по сцене, скитаться по гостиницам и ругаться с гримерами?

Нет, такая жизнь не для тебя.

— Ho это моя жизнь.

— Я тебе дам другую, богатую и спокойную.

— Я думала, что я сама буду решать.

— Теперь решать буду я. И хватит об этом... Кстати, «Тюльпаны» теперь твои. Мой подарок.

— А хочешь, я запою от счастья?

— Вот только этого не надо, — скривился как от зубной боли миллиардер. — У меня аллергия на фальшивые ноты.

• • •

B сентябре на университетском мраморном крыльце Катю поджидала пожилая, скромно одетая женщина. 3авидев девушку, она торопливо выступила ей навстречу, поправила тонкими пальчиками синюю косынку на висках. Новоявленная невеста олигарха узнала в ней маму своего бывшего жениха. Поздоровались. Женщина явно была взволнована:

— Катюша, скажи, ты ушла от Саши?

— Да, мы расстались.

— Как же так, мы же уже считали тебя своею, я тебя и ватрушки научила печь.

Несостоявшаяся невестка невольно усмехнулась, а её собеседница оживилась:

— Катенька, не бросай его, умоляю. Он вены резал, ели откачали. Он без тебя погибнет, ты же его знаешь.

— He погибнет, найдет другую.

— Hy ты можешь хотя бы поговорить с ним, надо бы не так резко хотя бы сейчас, когда он такой слабый.

— Я вам что, нянька? — Психанула молодая гражданочка.

— Катя, он очень переживает, он белый весь.

— Ха, прямо как Лунный камень, скажите ещё, что у него огонек горит внутри.

— Катя, не уходи, я тебя ещё блинчики научу жарить.

— Нет, вы оба ненормальные, пропустите меня, я пойду. Оба не в себе, что вы, что сынок ваш. Идите, лечитесь.

Вот связалась-то, Господи!

А уже в конце сентября, да, кажется 28 числа, Глеб Олегович привез Катю к ней домой, в её многоэтажку на улице Лавочкина. У мамы невесты как раз был День рождения, и молодые приехали поздравить её.

Когда пара покинула машину, от стены соседнего подъезда отделилась худая фигура:

— Катя, — окликнула она спутницу олигарха.

Ta всмотрелась — Саша. Он шел как-то неловко, словно боком, странно щурясь, его запястья были замотаны бинтами. Глеб и Катя обменялись взглядами.

— Катя, ты подумала? Ты же обещала подумать.

— А что тут думать, Саша, иди домой.

— Подожди, давай поговорим, мне много надо тебе сказать.

— Кто это? — Строго спросил у девушки её будущий муж.

— Это мой бывший парень, Александр. Я тебе говорила о нем.

— Слышишь ты, "парень"? — Выступил вперед миллиардер, — вали отсюда, пока я тебе салазки не свернул.

— He надо, Глеб, — дернула его за рукав подруга.

— Нет, надо, — ковырнул тот локтем и снова выставился перед парнишкой. — Ты что, не слышишь, тебе же сказали, пшел вон.

— Подождите, вы меня не так поняли, я вам не желаю зла, я просто хочу сказать пару слов на прощанье Кате.

Мужчина оценил беглым взглядом паренька,

остановил глаза на его раненных руках и пошел в атаку, толкая его его в грудь:

— Гуляй, щенок, ты что, не понял, кто я?!

— Глеб, не смей, — уже почти плакала девчонка.

Олег отступал задом, все ещё пытаясь через голову конкурента глядеть на любимую, и тут соперник внезапно ударил его кулаком в висок, мальчишка едва не потерял равновесие, он схватился за yxo, из которого потекла кровь.

— Так тебе понятнее, обглодыш? Лови еще!

Нападавший снова замахнулся, и тут случилось невероятное, Александр, крутанувшись циркулем, ударил его ступней точно в скулу. Он как-то не успел рассказать своей любимой, что с семи лет занимался каратэ и имел пояс. Да просто не хотел хвастаться.

Соперник упал спиной на бордюр и теперь неловко, словно майский жук, ковырялся, пытаясь подняться.

— Олег, ты с ума сошел! Ты убил его! — Визжала вокалистка.

— Я не виноват, он сам полез, — опустил юноша руки.

Убить своего обидчика он не убил, но, похоже, вырубил основательно, тот все также беспомощно елозил хребтом по бордюру и изрыгал проклятия:

— Hy, ублюдок, подожди, я встану и тебя достану. Тварь, мразь, ты на кого руку поднял? Ты у меня этот день на всю жизнь запомнишь, сука!

Катя суетилась вокруг жениха, не зная как ему лучше помочь, забегала о спереди, то сзади, тянула то за руки, то за ноги, наконец упала сама, поднялась на колени:

— Что стоишь, столбом, помоги! — Крикнула она парню.

Тот склонился над соперником, и, схватив за грудки, встряхнул и с усилием поднял его короткую тушу на ноги. Руки как плети висели вдоль тела пострадавшего, он все ещё захлебывался матами, Олег подтянул его ближе к самому своему лицу, заглянул в его глаза и вдруг... поцеловал в самые губы.

3атем осторожно опустил его обратно на бордюр, нащупал его очки, посадил ему на нос, поправил и сказал:

— Перед дракой очки лучше снимать, стекла могут поранить лицо.

Потом сверху снова посмотрел поверженному противнику в самые глаза.

Он разглядывал будущего мужа своей любимой не моргая, как родного человека, которого очень долго его не видел — с интересом, любовью, и нежностью. И эта искренняя нежность потрясла Катю.

Она сидела, нескладная, как кукла на голом асфальте рядом со своим Глебом, не чувствуя, как огромный холод всей осенней земли тянет из её маленького тела его живое тепло.

Она долго глядела во след Саше, потом разжала свою руку — в кулачке был белый камешек, тихо светящийся изнутри, словно в нем горел ультрамариновый огонек.

Какие-то люди бежали к подъезду, вдалеке надрывно выла полицейская сирена, стремительно приближаясь.

«Отыщи мне Лунный камень,

Сто преград преодолей,

3а горами, за морями,

B древних кладах королей.

Что приносит он несчастья,

Врут, счастливый камень он.

Раздели Луну на части,

Между теми, кто влюблен»...