Рыжий-бесстыжий
Я - кадровый офицер. Старлей. Молодой, в большинстве ещё зелёный. Ну, военные, в принципе все - зелёные и деревянные. Как и символ нынешнего года.
Совсем недавно мне довелось попасть в военный госпиталь. Нет, меня нигде не ранили (если только в сердце - отдельные красивые юноши). Всё банально и просто: однажды сильно разболелся правый бок, и оказалось, что нужно удалять аппендицит.
Положили меня в хирургию. К слову, в госпитале не так давно был сделан ремонт, поэтому в палате было просторно, современно и уютно. Даже кнопка специальная была - для вызова дежурной медсестры. И кормили довольно неплохо. Ну это всё, наверное, маловажно.
В палате было четыре койки (кровати). Но заняты были только две: у окна - моя и моего молодого соседа - солдата-срочника. У меня изначально были вопросы в голове, почему офицеров кладут вместе со срочниками, но, вспомнив о нынешнем тяжелом времени, санкциях и тотальной экономии, я эти вопросы из головы выбросил.
Да и так даже лучше.
Я просто, ещё когда "заселялся" в госпиталь, мысленно попросил у судьбы:
- Вселенная, подари мне замечательного соседа (или соседей) по палате, чтобы он был не какой-нибудь пенсионер военный, который будет днями и ночами вспоминать о своей службе в Советском Союзе, раздавать никчёмные советы, а еще много пиздеть, храпеть и пердеть!
И вселенная меня услышала. Хм. Наверное, нужно написать слово Вселенная с большой буквы.
Первое впечатление о моём соседе Сане было странным - он был рыжий и лопоухий. И с веснушками. А я всегда считал, что рыжие - они бесстыжие. Стереотипы, да, знаю.
Ещё так прикольно знакомство вышло. Я же в "гражданке" был. Ну, не в военной форме в смысле, а в обычной одежде (сейчас всем всё нужно объяснять).
А ещё я молодо выгляжу. Ну и он, наверное, подумал, что я курсант какой-то. Или контрактник. И сразу стал обращаться ко мне "на ты":
- Ну что, Андрюха, будем знакомы!
И мы с ним стали весело и беззаботно общаться, рассказывать, что с нами случилось, и почему и как оказались в хирургии военного госпиталя.
У Сани была перемотана рука. Как оказалось, он там что-то у себя в части тяжелое переносил с кем-то, они этот груз не удержали, и он ёбнулся ему прям на руку и сломал бойцу палец.
А потом, когда пришел врач, чтобы рассказать мне о предстоящей операции, при этом уточнив все мои данные, в том числе и звание и место службы, Саня явно прифигел.
- Товарищ старший лейтенант, я же не знал...
- Расслабься, Санёк. Всё нормально.
- Но блин... Неудобно вышло.
- Неудобно - сам знаешь, что...
- На потолке ебаться?
- Ага. На потолке. В больничной палате, - сказал я и многозначительно посмотрел на своего рыжего соседа.
Щёчки рядового вспыхнули, и он смутился. Но мило улыбнулся.
С особым интересом этот малой смотрел, как я брею себе живот и пах перед операцией. Хотя у меня и так там всё обычно выбрито. И мошонка даже гладкая.
- Что смотришь? Помочь хочешь? - спросил я у солдата с улыбкой.
- Да у Вас и самого хорошо получается, товарищ старший лейтенант...
Моя операция в тот же день, точнее, вечер, прошла успешно.
Проснулся я уже утром. Причем от ощущения, что на меня откровенно пялятся. Ну, понятно кто.
- Доброе утро! Поздравляю с успешной операцией! - с улыбкой до ушей это рыжее чудо прямо-таки излучало радость.
Мне было очень больно (физически) - бок прям дёргал и ныл, но было и приятно одновременно, что меня в новом дне встречает этот человек.
Мне ставили какие-то капельницы. Жрать ничего тяжелого мне было нельзя. Только супчики. Поход в туалет по-большому обернулся почти трагедией - швы чуть не разошлись от моего старания и напряжения... Пиздец.
И во всех этих ситуациях Саня меня поддерживал, отвлекал своими рассказами, шутками-прибаутками. Видосики всякие на телефоне показывал.
Он, как оказалось, солдат не простой, а золотой. Закончил (или окончил - кто там разберёт нынешнюю грамоту: надеть/одеть) факультет журналистики. Начитанный, значит. За словом в карман не лез. И вообще, как выяснилось, ему столько же лет, сколько и мне.
- Ну раз так, Санёк, давай тогда на "ты" с тобой перейдём.
- Ну Вы же офицер, а я солдат. Не, Андрей Сергеевич, я так не могу.
Мне так нравилось это его уважение к офицерским погонам. Или больше ко мне?
Лежать мне предстояло ещё как минимум неделю. Саня так вообще поселился в военном госпитале на неопределённый срок. Палец у него там гноился, постоянные перевязки, обходы, осмотры. А он и рад - служба-то идет. А то, может, и комиссуют вообще.
Радость еще была в том, что к нам никого не подселяли. Мы были вдвоём совсем как в номере отеля. Разве что уборщицы (они же санитарки) нам лебедей из полотенец не делали.
Надо еще сказать, что сосед мой по палате рыжий-бесстыжий стал себя провокационно вести (или мне так показалось?).
То с голым торсом и в трусах по утрам вечно ходит в умывальник. А торс у него что надо - гладкий и с прессиком. Соски еще эти... Торчком.
То вечером спать ложится - трусы снимает. И поворачивается ко мне голой жопой, простыня типа сползла. В палате-то жарко. А там такая жопа, я вам скажу... Ух! Подозрительно гладенькая. Несколько раз очко даже видел. Пульсирующее.
Издевается, пиздюк малой. Хотя, почему малой. Такой же, как я. Не, ну понятно, что при других обстоятельствах я его давно бы уже зацеловал, заобнимал и затрахал. Если бы не госпиталь. Если бы не постоянная боль. Еще смешил меня вечно. А это опять же грозило тем, что швы нахуй разойдутся и я попаду снова на операционный стол.
Так или иначе, воздержание молодого организма дало о себе знать, и я регулярно просыпался со стояком.
Опускаться до дрочки в туалете я не хотел. Лежать оставалось всего-ничего. Скоро выпишут. Там и оторвусь. С проверенными знакомыми.
А тут вдруг очередным утром просыпаюсь от того, что мой хуй надрачивают. Саня, конечно. Шепчет заворожённо:
- Товарищ старший лейтенант, он у вас такой красивый. Прям как вы. Можно я его пососу? Я умею. Никто еще не жаловался...
(Это была явно лишняя информация. Таким обычно не гордятся).
И улыбается, рыжий хитрый лисёнок.
Что мне оставалось делать? До подъёма еще час. Никто нас не побеспокоит.
- Ну, пососи.
И у малого будто сорвало крышу. Он так старался. И головку целовал и облизывал, и ствол полировал своими губками, и глубоко брал. Меня хватило минут на пять. Причем, когда я сказал ему, что сейчас кончу, и хотел убрать его голову, он взвизгнул и еще сильнее насадился ртом на мой хуй, высасывая из меня все соки. Ох уж эти фетишисты...
Он облизнулся и потом посмотрел на меня с таким умилением, что я притянул его к себе и поцеловал эти еще мокрые губки.
А дальше... Закрутил роман. Офицер с солдатом. Целовались и обнимались при первой же возможности. Сосал он у меня тоже часто.
Наступило время, когда меня должны были выписать. У нас с Саней была последняя ночь.
Мы подождали, пока все уснут. В том числе и медперсонал. После этого Сашка перешел ко мне на кровать, чтобы, как всегда, поцеловаться, пообжиматься, пососать мой член. Я же предложил ему позу 69, чтобы я мог вылизать его сладкую дырку, а он в это время брал бы в ротик мой хуй. Так и поступили.
Блять. Эта гладкая дырка, пахнущая дорогим санкционным мылом, меня просто унесла в небытие.
"Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько гладких дырок полизал"...
Саня очень проникновенно застонал. Чем завёл меня ещё больше. Я мягко, но настойчиво его перевернул. Он засосал мои губы своими и стал елозить попкой по моему члену.
- Товарищ старший лейтенант, я сегодня подготовился, можете потрахать меня в попку. Всё-таки последняя ночь.
И он сам, увидев в моих глаза полное согласие, стал садиться на мой хер. Поначалу ему было некомфортно, но со временем мой сладкий пассик стал активнее прыгать на члене и постанывать. Надолго нас не хватило. Он излился спермой мне на живот, я кончил ему в жопку.
Этот малой пиздюк взял потом полотенце, вытер нас обоих, потом открыл окно и выкинул его на улицу. Придурок. Мой любимый придурок. Рыжий-бесстыжий.
Вообще, если бы не он, моё нахождение в военном госпитале было бы очень скучным и удручающим. А ведь это всё влияет и на процесс заживления и выздоровления в целом...
Я часто вижу у многих людей в статусе - будь то в приложениях, или в соц. сетях - фразу (может, не точно): "Самый лучший секс бывает с тем, с кем хорошо и без секса". Примитивно. Но ведь точно подмечено.
И мне с Сашей было реально хорошо и так, и так. Он меня поддержал, он был со мной искренен. Я проникся за всё это время к нему особой теплотой и нежностью.
"Нежность моя не растеряна, на семи ветрах не развеяна"...
Пока за окном было серо и облачно, он стал моим солнцем.
На следующее утро нам предстояло прощаться. Меня выписывали. Он оставался. Было грустно.
- Спасибо тебе за всё, Саша!
И я имел в виду далеко не минеты.
- Вам спасибо, товарищ старший лейтенант! Вы - самое лучшее, что могло случиться со мной. Ради такого и палец можно было сломать. А то и всю руку...
- Ну ты уж не перебарщивай, чудо малое.
- Мне же столько лет, сколько и Вам! Ахах. Нашли малого.
- Для меня ты всегда малой будешь.
- Я согласен, если что.
И мы обнялись с ним очень крепко. Я успел даже пожмякать половинки его так полюбившейся мне попки. Запал на этого парнишу. С поломанным средним пальцем. Зато фак показывать не будет...
Конечно же, мы обменялись телефонами. И списывались. И созванивались. И в госпиталь я к нему приезжал, навещал. С апельсинами. И своим бананом.
Пока, наконец, это рыжее чудо не позвонило мне и не сообщило, что его комиссовали и что он теперь полностью в моём распоряжении.
Ну а что потом было - вы сами понимаете...