Из жизни замечательных людей
Анфиса обожала командировки. B них она чувствовала, что как в её жизнь возвращаются краски минувшей молодости и нотки прежней бесшабашности. Молодая, красивая, динамичная, она была заряжена энергией от выданных командировочных и бесплатного проживания в приличном отеле. B её гардеробе всегда был походный костюм, деловой наряд и вечернее платье. K сожалению, позволить себе меньше она не могла. Скорее уж она бы отказалась от тяжёлых духов и набора косметики. B свои тридцать пять лет она уже замечала едва наметившиеся морщинки возле глаз, но пока что они были известны только ей. Каштановые локоны, струящиеся с плеч, достойная грудь, объёмные бёдра и юбка чуть выше колен делали её лакомым кусочком в глазах скучающих командировочных мужчин, сидящих в лобби отеля.
Анфиса любила присесть в баре, взять что-нибудь лёгкое и потягивать напиток, выставив из низкого кресла сомкнутые пока что голые колени для оценивающих взглядов. Снимать мужчин она умела.
Когда-то, будучи молодой, но уже не наивной, её снимали чаще, чем она сама. Тогда выбирать особо не приходилось: кто клюнул, тот и имел все шансы. Если, конечно, не оказывался законченным козлом. Опыт Анфисы poc, как список её побед. С кем-то было неплохо, кто-то был хорош, но выигрывал всегда мужчина с тугим кошельком. Для её бедноватой жизни это было немаловажно. Ровесники могли предложить только хороший секс, а мужчины с деньгами и машиной удовлетворяли куда больше её насущных потребностей.
С наслаждением и брезгливостью у неё никогда не было проблем. Разве что излишняя осторожность в плане обязательной барьерной контрацепции. А так, пожалуйста, хоть в рот, хоть по назначению. Кончала Анфиса бурно, часто и с удовольствием. Вопросами морали она не интересовалась, чем разгружала голову и застой крови в области малого таза. После каждого оргазма она чувствовала лёгкость и радость от содеянного. Угнетало её только то, что дать или не дать она могла решить только конкретному мужчине, выбравшему её. Сама же выбрать, окрутить и взять ей удавалось далеко не всегда.
Теперь у неё был муж и работа разъездного характера, а также возможность ни в чём себе не отказывать. Опытные командировочные мужчины изначально знали, зачем женщины вроде Анфисы спускаются вечером в бар. Тут не нужно никаких объявлений бегущей строкой. Ho опытные охотники не делали резких движений. Сидели и ловли взгляд. Если женщина посмотрела на мужчину несколько раз, смягчая каждый следующий от оценивающего до игривого, у него появлялся шанс. Он улыбался в ответ, ловил короткий одобряющий кивок и снимался с места, играя мускулами под пиджаком или рубашкой, брал свой бокал и фланировал к объекту своего интереса, стараясь удержать её взгляд.
— Привет! — сказал он, подходя к её столику.
Она кивнула в ответ.
Дальше обычно следовала ненужная, но обязательная в таких случаях словесная прелюдия. Ему не важны были её ответы, ей — информация о нём. Она бы предпочла посвятить больше времени непосредственно сексу, но мужчины так галантны! Многие заказывали напитки, кто-то особенно неуверенный приглашал
в ресторан, отпетые эгоисты считали, что она сопроводит их в ночной клуб, где они найдут кого-то помоложе, оставив её одну с неоплаченным счётом.
Часто эта прелюдия затягивалась надолго. Она нетерпеливо смотрела на часы, а мужчины часто принимали это за скуку и желание оставить их компанию. «Дебилы», — думала Анфиса в такие моменты. У неё давно "чесалось", завтра ей нужно было вставать в половину восьмого, чтобы вовремя добраться до клиента через пробки, а минуты, занятые пустой беседой, отнимали время у секса и сна! Непозволительная расточительность!
Ho этот мужчина повёл себя необычно. Издалека он казался моложе: высокий брюнет с аккуратной стрижкой, широкоплечий и статный, без живота и обрюзгшего от жизни лица. Красавчик. He похож на типичного командировочного. Ho Анфиса сразу решила, что, если он начнёт просить денег, отправит его куда подальше. Платить самой ей казалось всё же рановато.
Он поймал её взгляд довольно быстро. Убедившись, что за ним никого нет, он поднял бокал и виртуально чокнулся с ней. Она поймала жест и тоже чокнувшись в воздухе отпила.
Он неторопливо опрокинул остатки своего напитка, встал, одернул короткий пиджак в обтяжку и уверенным шагом, чуть вперевалку направился к ней. Анфисе очень льстила такая решительность. Пока он шел она даже почувствовала резкое возбуждение и волнение. Ей представился короткий, но ёмкий разговор двух понимающих друг друга людей, и она даже стала придумывать темы, чтобы свести его к минимуму, чтобы не нарушая приличия как можно быстрее оказаться с красавчиком в номере.
Ho и тут он её удивил. Подойдя, он не стал присаживаться на свободный стул, а широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и протянул ей холеную крепкую руку.
— Пойдём? — спросил он глядя ей прямо в глаза, и глубоко забираясь в душу.
Она опешила. Даже для неё это было слишком коротко.
— Погодите, куда? Мы даже не знакомы! — возразила она.
— Туда! — кивнул он в сторону лифтов и игриво поднял бровь. — K вам или ко мне? — дополнил он всё также приглашающе протягивая ладонь.
Обращение на «вы» в данной ситуации Анфису немного успокоило. Может он будет галантным и дальше удовлетворяя её собственные желания? Отказать она могла и позже, а пока решила не препятствовать мужчине в его лапидарном способе затащить даму в постель. Тем более, что и вблизи на вид он казался первоклассным самцом.
— Hy, хорошо! — фыркнула она. — У вас большой номер? — спросила она уже намного тише, вставая со стула.
— Нет, номер как раз небольшой, — Снова понял он бровь как бы глотая вторую часть предложения.
— Ууу, тогда ко мне, — согласилась Анфиса. He ожидая милости от судьбы, она всегда брала полулюкс с широкой кроватью.
Он галантно подставил локоть, и она, зацепившись за него и настороженон оглядевшись по сторонам, не слишком ли много мужчин видели её моментальную капитуляцию, засеменила рядом в своей узкой обтягивающей юбке. Она рассчитывала поговорить немного по дороге, начинала предложения, но он не поддержал ни одного и молчал до самого лифта.
B
кабине они оказались вдвоём, и его руки неожиданно требовательно легли на её талию. Он повернул её лицом к себе, взял за шею, приблизил, и его губы, теплые и чуть приоткрытые, накрыли её лёгким, поверхностным поцелуем. Будто попробовав её на вкус, потянув воздух, который она выдыхала, он отстранился, и на его лице появилось выражение полного блаженства.
Анфисе такое было приятно без всяких слов. K повторному поцелую она уже была готова: открыла свой горячий накрашенный рот, как молоденький галчонок, и встретив его язык внутри своим. Их руки сплелись, а выставленным бедром Анфиса явно прочувствовала тяжёлый и плотный продолговатый сгусток плоти, надувшийся у него в штанах. Это было многообещающе! Её всегда бодрило когда её так хотели, да ещё и могли!
«Быстро, красавчик, да ещё и с хорошим аппаратом! » — возбуждение росло с каждым этажом. Анфиса волновалась как в третий раз.
Он выпустил её из объятий, зацеловывая смачно и плотно, только когда лифт остановился, проводил её губы вздохом крайнего сожаления, будто смакуя оставшийся вкус.
"Ах, как мило!" — подумала она, "как романтично, можно прослезиться". Она повела его за собой, непроизвольно поторапливаясь. Бедра чувствовали собственное тепло и возникшую сырость. "Нельзя же женщину так долно безнаказанно целовать!?". Слишком сильно она была теперь возбуждена, и ей безумно хотелось вернуть его губы и руки на себя.
3айдя в номер, она обернулась к нему, рассчитывая всё же что-то сказать, но снова ей не дали этого его губы. Они целовали её лицо, щёки, уши, шею, пока его руки тщательно и осторожно расстёгивали молнию платья. Отпустив её на секунду, он потянул вверх за подол, а ей оставалось только поднять руки вверх капитулируя настойчивой требовательности.
Под платьем был ещё гарнитур для особых случаев, и он увидел теперь её в полной боевой выкладке: пусть не худышку с плоским животом, но рельефную фигуру с крутыми бёдрами и весомой грудью завернутую в дорогущие кружева. Он увидел это, просиял и начал спускаться поцелуями ниже, по коже груди до декольте. Анфиса сама не поняла, в какой момент расстёгнутый лифчик скользнул по плечам и улетел к платью. «Профи! » — обрадовалась она. Чем меньше на пути женщины к сексу всяких пустых заминок и остановок, тем лучше ей удаётся удержать первоначальный запал. А настрой — это полдела! У Анфисы сейчас настрой был как никогда могучий.
Ho платить она всё равно не собиралась, несмотря на выдающиеся качества проведения переговоров второй стороной. Пока ей всё очень даже нравилось, дело шло быстро и к намеченной цели. Может, он потом быстро кончит, или за изящными первоначальными ласками скрывается жестокий насильник — это ей предстояло выяснить в скором времени, и она ждала этого с любопытством и жаром разгорячённого естества.
Всего удачных, на сто баллов, свиданий у неё было только два: с будущим мужем и с одним спонсором из её немного распутного студенчества. Остальные тоже были хороши, но те двое выделялись. Спонсор — широтой кошелька и душевной щедростью. А муж...
Она сразу поняла, что это ОН, спутник, отец её детей, рыцарь без страха и упрёка, домашняя хозяйка, предпочитающая телек вместо шлюх, в общем — сияющий наездник на вершине холма в переднике с половником.
А сегодня её вела только животная похоть.
Но это и не считалось за что-то серьёзное! Несколько разрядок, как повезёт, душ и крепкий сон — вот то, что ей было нужно! Никаких лишних эмоций! Для этого надо было разговаривать, общаться, узнавать друг друга получше. Но этот мужчина хотел узнавать её пока только снаружи, продвигаясь всё ниже, чем уже немного смутил женщину. Она уже переступала собственные ажурные трусики, лишившись их также незаметно и легко, а её кавалер стоял перед ней совсем одетый. Непростительное упущение для такой опытной дамы!
Она потянулась к его воротнику, перебирая пальчиками пуговицы на рубашке. Одна, вторая, она рванула рубашку в разные стороны с треском — это были не пуговицы, а кнопки, очень удобно в некоторых случаях.
Загорелая грудь с небольшой дорожкой волос посередине заполнила её поле зрения. Анфиса задохнулась, увидев такое крепкое тело так близко.
«Чем же ты плох, что не так, почему так напористо и быстро, почему так классно?! » — всё ждала она подвоха. Со штанами было сложнее, но она одолела их, оставив красавчика в одних обтягивающих боксерах. Интересующий её агрегат оттопыривался рельефным батоном, упираясь в широкую резинку сверху и оттягивая её.
«О», — красноречиво отметила Анфиса про себя. Обычно ей было что сказать, всегда. Но тут она сплоховала. Может, потому что мужчина крутил её соски между пальцев, а это было её слабым местом. Одним из. Собственно, в такие минуты она вся состояла из сплошных слабых мест, с центром между её ослабевших ножек.
«Ну что ж, жеребец, ты меня получил! » — хотела подтвердить своё согласие устно Анфиса, но её партнёру это было не слишком уж и нужно. Все подтверждения он уже получил, бегло ознакомившись с тщательно выбритым лобком нашей командировочной и намокшим разрезом её половых губ и набухших складок. Подготовка, подготовка и подготовка! Для поездки надо не только собрать документы, получить билеты и бронь гостиницы, но и тщательно провести ревизию своего тела, убрать лишнее, подмазать недостающее, чтобы вот в такой волнующий момент не отвлекаться на неудачно подобранное бельё.
Этого мужчину бельё совсем не интересовало. Проверив степень её влажности, он подхватил её на руки, чем в очередной раз приятно удивил, ибо лёгкой она никак не была. Всё и дальше происходило в полной тишине, раздавалось только его размеренное дыхание и порывистое — её. Она не нарушала эту ставшую почти концептуальной бессловесную идиллию, и приготовилась сдерживать свои стоны, в случае их появления. Человек, похоже, любил полную тишину.
Он бережно положил её на кровать, скинув ногой покрывало. «Вау! » — подумала она. Она не относилась к пушинкам, но его каменные плечи даже не дрогнули. «Наверно, даже если напрыгнуть на него стоя и скакать на члене, цепляясь коленями за мужские руки, он это выдержит! » — мелькнуло в голове
у Анфисы смелое предположение.
Но сейчас ей кажется предстояло принять весь его груз сверху! Щелкнула резинка презерватива, движенем фокусника покрывшая вздымающуюся плоть латексным барьером. Мужчина буквально возлёг на неё: степенно, важно, грациозно, как биатлонист на стрельбище, оставив между телами достаточное расстояние, чтобы видеть её всю до вздымающейся над животиком, а потом обрывающейся резко вниз выпуклости лона. Член незнакомца будто без всякой помощи сам навёлся и, упоительно раздвинув давно готовые и набухшие складки, степенно и неторопливо, как и хозяин, устремился внутрь, наполняя Анфису такой знакомой, но каждый раз долгожданной и, одновременно, нежданной так скоро негой.
Ей оставалось только сильнее развести колени, задрать их повыше, чтобы его мускулистый торс и узкие мужские бёдра смогли прижаться к её лобку максимально плотно, заполнив отведённое им природой место в её организме. Анфиса любила поглубже. Дальнейшее не стоит описывать, так как виртуозная, разнообразная по технике, неутомимая и проникновенная долбёжка с короткими перерывами на смену позы и испитие воды продолжалась для Анфисы несколько часов. Он всё не кончал, заставлял её стонать и корчиться от собственных оргазмов, которые следовали один за другим. Член его не был настолько кардинально отличным от ранее испытанных ею за свою долгую и разнообразную половую жизнь, но молчаливая брутальность и упорное следование основному протоколу вознесли в глазах видавшей многое Анфисы этого персонажа на самый верх самцовой иерархии.
Главное открытие произошло вней самой. Она, привыкшая с стандартным двум-трем окончаниям, и чаще довольствуясь одним. Как по мановению волшебника заводилась снова и снова, не ожидая такого прыти от подуставшего тела. Воспламеняясь она горела ярко и жадно, с треском и щелчками, разбрасывая искры и капли, кусала губы, чтобы не застонать, нарушив установившуюся интимную тишину. Тело её жило и работало на триста процентов, с полной самоотдачей, раскрыв все рецепторы и актививовав все точки и зоны. Это был полёт, марафонский забег, заплыв на пределе возможностей. Она не чувствовала уже ни рук ни ног, только пульсирующие внутренности, исходившиеся судорожными волнами наслаждения.
Измождённая, она мечтала закончить, устало лечь рядом и поговорить, узнать подробности этого необычайного приключения. Ей так много хотелось узнать про своего невероятного любовника, спросить, поделиться радостно своими ощущениями от испытанной физической радости. Может получилось бы вытянуть из этого немногословного мачо несколько комплиментов себе. Для этого она была готова взять натруженный член в рот без всякой резинки, и воспользовавшись перерывом в бесконечно порке извернулась и наклонилась, намереваясь это сделать. Член вблизи был также красив, как и внутри. Большая головка, шире основного ствола, ракета с набалдашником, ровный цвет. От него пахло ею, что не было удивительно. За встречу она выпила, наверно, литр воды и весь уже выделила обратно, с соками и потом. Он понял её желание, откинулся на подушку, закинув руку за голову, и внимательно посмотрел на собравшееся у его ног упареное женское тело. Улыбаясь, он будто подбадривал храбрую женщину. Это Анфиса тоже любила и практиковала.
А испытав то, что испытала, готова была вложить в свои ласки всю благодарность за свои бесконечные и яркие оргазмы последней пары часов.
Анфисе трудно и одновременно легко было описать своё состояние. «Затраханная», «выебанная», «удовлетворённая» — эти эпитеты, целиком верно отражая имевшуюся картину, не передавали главного — почти невесомое самоощущение женщины. Она почти не чувстововала своего тела, могла бы наверно сейчас взлететь, если бы не её тяжёлый от природы зад. Но не имея последнего, она не получила всего остального.
Рот её старательно работал, тщательно исполняя обязательный номер почти в любых отношениях, за исключением пуританских. «Где же ты, мужской оргазм? Я уже сделала всё, что могла, отдала и отдалась, получила и расписалась! » — но заколдованная гантелька не хотела давать ей свой мучнистый сок, а это говорило о том, что её ранее не поддававшаяся сомнению способность нести мужчинам удовольствие вдруг оказалась под вопросом. Да и полчаса мотать головой, причмокивать и вертеть задом в её возрасте было чревато болью в шее и длительным курсом массажа и иглоукалывания. Что-то вроде паники родилось в кукольной головке Анфисы. Не той, которая во рту, а той, в которой она была.
Арсенал женщины на этот момент катастрофически иссяк, она элементарно иссякла. В анале она была не игрок, пробовала и заслуженно боялась любых повторений. Но заведённый с юности порядок, заканчивающийся обязательным, не терпящим сомнений и проволочек оргазмом мужчины, дал сбой, нивелировав и все остальные события. Кто она такая, если мужчина не смог с ней кончить? Что все её оргазмы, если партнёр ушёл от неё неудовлетворённый? Может, она плоха, некрасива, несексуальна? Что с ней не так, если такой брутальный самец не смог достичь с ней удовлетворения?! — панические самоуничижительные мысли предательски просачивались через тяжёлую броню её самоуважения и гордости.
Отчаявшись и устав, она выпустила нефритовый стержень, будто бы и не имеющий чувствительности, из рта, перекошенного от длительных усилий, и устало утёрлась, попытавшись закрыть отвисшую челюсть. Всё, она была пас! Теперь ей хотелось только грохнуться селёдкой на смятые простыни и прийти в себя только поздним утром.
— Скажи, ты вообще кончаешь? — сдаваясь, пролепетала женщина, с трудом двигая челюстью и переползая к верхней части его загорелого тела.
Он потрепал её по спине, благодарно чмокнул в губы, но не удостоил ответом. Она устало уткнулась в его плечо, чувствуя, что отрубается. Но полежав ещё пару минут, он аккуратно освободился от её объятий, выскользнул стараясь не потревожить лежащую рядом роденовской Данаидой Анфису, хрустнул суставами, потягиваясь, как довольный кот, и начал собирать с пола вещи.
— Эй, ты куда? — не поняла Анфиса всполошившись. Она было хотела предложить продолжить дабы не оставлять процесс незаконченным.
— Мне пора, крошка, всё было супер! — блеснула в сумраке его белозубая улыбка.
Это были его последние слова из десятка сказанных им за всё время. Наверное, в её говорливой жизни это был самый лаконичный съём, где и ей не дали вволю пощебетать, и сами хранили многозначительное молчание.
Не добив партнёра, не получив от него столь логичную, ожидаемую и неудобную во многих отношениях сперму, сейчас Анфиса чувствовала себя даже не использованной, а разочарованной.
Собственно, нарушился вся причинно-следственная связь: её хотели, получали и кончали, оглашая пространство счастливыми вздохами. Своё наслаждение было желаемо, но не обязательно главным. Давать и получать ответ в виде законного подтверждения своей состоятельности, потоков спермы и вида кончающего мужчины — тогда в её понимании роль была сыграна.
«Но где моя награда? » — мысленно запаниковала Анфиса. «Неужели за столько времени, полной самоотдаче, множестве поз, вздохов и собственных оргазмов ничего из этого не зашло мужику настолько, что он захотел бы со мной кончить?!
Что с ней не так? Она некрасивая? Да, она некрасивая! Она старая! » Ещё одна мысль, ранее не помещавшаяся у неё в голове, расползлась некрасивым пятном эмоциональной плесени.
Она подскочила, кутаясь в простыню, то ли провожая, то ли не в соостоянии усидеть от нахлынувшей паники. «Хоть бы сделал вид, что кончил, зачем так делать? » — никак не могла она успокоиться. "Почему её вообще это тревожило?"
— Мы так и не поговорили? — вопросительно заглянула она почти полностью одетому мужчине в лицо подойдя вплотную.
Он только снова улыбнулся ей, широко и радушно, ни слова не отвечая обнял и мягко накрыл её пересохшие губы своим полуоткрытым теплым ртом. Целовался он замечательно!
Через мгновение обескураженная с запрокинутой головой Анфиса осталась одна, удовлетворённая и наоборот одновременно.
«Да он больной какой-то, ни слова сказать, ни кончить! » — пришла в голову Анфисы спасительная мысль. И выдохнув, она отправилась в ванную. Ей оставалось спать всего пять часов, и нужно было поторопиться.