Лезвие в сердце (глава 7)

Подкатегория: без секса

Я вернулся в свой город, из которого почти три года назад вынужден был уехать. Покинув вокзал, через пешеходный акведук я шёл по знакомой улице. Вокруг спешили люди, молодёжь, постоянно куда-то опаздывающая, и один из многих стариков шёл неспешной походкой. Несколько часов, проведённые в автобусе, заставили меня пройтись пешком до одной из моих квартир. Точнее, из тех нескольких, которые у меня были, осталась одна. В ней хранились все мои основные запасы различной одежды и мобильная мини-лаборатория.

Я не торопился, времени у меня хватало, поэтому я решил прогуляться, заодно проветрить свои мысли, в которых постоянно стояло избитое лицо Андрея. Сейчас я мог себе позволить немного расслабиться и подумать о нём. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, хотя нет, не на мысли, а на ощущение страха. Да, меня охватил страх. Я боялся того, что когда вернусь, то Андрей не примет меня, ведь, по правде, это моя вина в том, что такое с ним случилось. К ощущению страха добавилось ещё какое-то гадкое ощущение, и, чтобы окончательно не ввести себя в депрессию, я поспешил отогнать эти мысли и решать вопросы по мере их поступления.

Только я привёл свои мысли в порядок, как глаз выхватил знакомый едва узнаваемый образ. Я повернул голову и обомлел.

На ступеньке в переулке сидел молодой человек, весь грязный, левая рука по локоть была отсечена, вместе с тем правая нога по колено также была ампутирована. Засаленные джинсы и какая-то куртка, которая буквально вся была в заплатках. На голове копна нестриженых и немытых волос.

В этом кошмарном образе я едва узнал Яна. Во что превратился этот человек, хотя здесь было бы правильным, во что его превратили в наказание того, что упустил меня. Не было у меня к этому человеку никаких чувств, которые я испытывал к нему раньше. Сейчас он вызывал жалкое зрелище.

Он сидел на ступеньке и что-то жадно ел. Когда увидел, как я к нему приближаюсь, поспешил спрятать внутрь своей одежды скромный обед. Я медленно подошёл к нему и присел на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Сжимая свою одежду, под которой он прятал еду, он тихо произнёс:

- Не отдам, это моя еда, - и ещё плотнее сжал руки.

Я смотрел ему прямо в глаза. Понимая, что в моём образе он меня не узнает, я расстегнул куртку и приспустил свитер, оголяя грудь, на которой виднелся шрам в области сердца.

Сначала он долго смотрел на меня, не понимая, чего я от него хочу, но когда его взгляд опустился ниже, его зрачки округлились, он громко засопел, глаза резко увлажнились, и его голова опустилась.

Я присел с ним рядом.

- Да, нелегко тебе пришлось.

Как бы там ни было и что в прошлом ни произошло, но всё же первая любовь, говорят, не ржавеет. Нет, я не любил Яна, как прежде, это была любовь к человеку, попавшему в беду. Я в памяти вернулся к тому злополучному дню, когда Ян меня предал.

Он беззвучно рыдал. Я обнял его и прижал к себе, зарывшись рукой в его шевелюру, некогда шикарно лоснящуюся на его голове. Жаль, что он тогда избрал этот путь, ведь я его действительно любил.

Он освободился от моих объятий и заглянул мне в глаза. Он просто молчал, ничего не говорил, но мне и не нужно было слов, я и так всё понял.

Я достал из кармана небольшую таблетницу, в которой лежало несколько капсул и достал одну.

- Ты простил меня? - увидев капсулу на моей ладони, спросил он почти шёпотом.

- Уже давно.

Он посмотрел на мою руку, потом снова на меня.

- Что это?

- Это твой выбор.

- Ты снова работаешь? - он взял капсулу.

- Не совсем, - я выдержал паузу. - Скорее, месть.

Глаза Яна округлились.

- Мне?

- Нет, - ответил я с улыбкой, пожурив его волосы. - Тебя я увидел случайно. Моя цель уничтожить Апостола за это.

Я постучал себе по голове. Раздался характерный звук, по которому было ясно, что вместо кости под кожей металлическая пластина.

От этого прозвища Ян вздрогнул и осмотрелся по сторонам.

- Они и до тебя добрались? - шёпотом и со страхом в голосе произнёс Ян.

- Ага, - кивнул я в ответ. - Как видишь, меня даже там не принимают.

Я криво улыбнулся, тыча сначала пальцем вверх, а потом указывая вниз.

Ян ничего на это не ответил, вернувшись к разговору о капсуле в его руке.

- Будет очень больно? - он повертел её перед глазами, пытаясь что-то рассмотреть.

Я посмотрел Яну в глаза и накрыл своей рукой его ладонь, на которой лежала капсула.

- Я всё понимаю, твоя жизнь сломалась, но ты уверен, что это правильный выбор? Ведь, если ты её примешь, пути назад не будет.

Ян ответил не сразу.

- Можно подумать, есть путь вперёд, - он освободился от моей руки и демонстративно потряс своими культями.

Я тяжко вздохнул.

- Нет, больно не будет, ты уснёшь и твоё сердце остановится.

- Это нормально, - ответил он, помещая капсулу в рот. - Посидишь со мной? - Ян развернулся и лёг мне на ноги, смотря в мои глаза.

Так мы сидели около двадцати минут. Молча смотрели друг другу в глаза и улыбались. В какой-то момент, глаза Яна сомкнулись, сердце отбило последний ритм и замерло. Аккуратно высвободившись из-под Яна, я покинул переулок.

Было ли мне тяжело? Я бы не сказал. Мне было лишь немного жаль, что он так угробил свою жизнь. Из красивого парня превратился в ничтожное существо. А ведь у него была возможность остаться со мной. Я не знаю, что заставило его пойти на такой выбор. И у меня не было никакого желания знать об этом. Знание этого всё равно ничего не изменит. Я сделал глубокий вдох.

Видимо, слишком часто я смотрю в глаза смерти, от того сейчас вместо того, чтобы передаваться печали, я в какой-то степени был счастлив, что эта боль от предательства ушла. И каким бы ни был выбор Яна, я бы всё равно простил его.

Чувствовал ли я себя сейчас победителем? Отнюдь. Я никогда не ощущал себя таковым, потому что в игре со смертью победителей нет. С каждым заказом я терял частицу души. Это было платой за мою работу, впоследствии чего на меня сходила жутчайшая депрессия. Но тогда я не предавал этому значения, потому что не было того, ради которого можно было бы остановиться.

И вот ведь в чём весь парадокс, я даже немного усмехнулся, размышляю над этим. Для того, чтобы остановиться, сохранив остатки своей истерзанной души, мне необходимо снова погрузиться в этот мрак.

В какой-то момент мои мысли вернулись к Андрею. Мне хотелось верить, что с ним всё хорошо. Потому что он являлся единственным человеком на всей планете, который наполнял меня светом, возвращая меня к жизни. Он как ангел света выдирал мою потемневшую душу из оков тьмы и мрака.

Мне пришлось отбросить эти сентиментальные мысли и вернуться к работе. И в настоящий момент меня ждёт кропотливая работа по сбору информации.

***

Три мощных человека в деловых костюмах вошли в палату. Лежавший на больничной койке Колян, увидев знакомую троицу, и рад бы подняться поприветствовать вошедшего вслед за ними Апостола, но не смог. Обе ноги и правая рука были в гипсе. Он даже не мог приподняться. Лишь слегка поправил подушку, принимая более удобное положение.

Апостол закрыл дверь и подошёл к Коляну. Он крепко пожал верному другу уцелевшую руку и осмотрел загипсованного товарища.

- Как? - только и спросил Апостол.

По его тону Колян сразу понял, что тот очень сильно разозлён, и не будь сейчас он на больничной койке, то по лицу бы точно съездил его кулак.

- Бота чем- то накачали, и он на ходу отключился. Ну а потом вылетел с дороги.

- Кто? - в голосе Апостола послышался металл.

- Какой-то старик назвался Тихим. И он передал вот это, - Колян передал клочок бумаги, который вложил ему в руку старик.

Апостол посмотрел на слово, которое там было написано. Он не знал перевода, но смысл ему был прекрасно понятен.

Он скомкал бумагу и выбросил в ведро. Хотел было наехать на Коляна за то, что тот грохнул какую-то старуху, из-за чего поднялся ненужный шум. Ведь помимо полиции всполошились и местные авторитеты, потому как до них дошла информация, что в городе появился наёмник с позывным "Тихий", который наводил на людей определённого круга если не страх, то существенную обеспокоенность.

Но Апостол не успел произнести ни слова, как Коляна скрутило. Он выгнулся в дугу издавая хрип, изо рта потекла пена. Когда он понял, что происходит, было уже поздно, Колян обмяк и затих с остекленевшими глазами.

В это время в палату вошла медсестра, и, увидев это зрелище, она без лишних криков моментально отреагировала, вызвав полицию.

Когда их компанию повязали в наручники, Апостол понял, что всё это с выжившим Коляном, с бумажкой и с его поимкой полицией было подстроено.

Вместе с тем он не мог понять, с какой целью нужно так заморачиваться, ведь рано или поздно всё выяснится и их отпустят. Значит, таким образом этот Тихий хочет выиграть себе время.

Сейчас Апостол был очень зол на себя за то, что попался в такую изящно спланированную ловушку.

Позднее в результате следствия выяснится, что на руке Апостола находился некий химикат, который, проникая через кожу, когда тот пожал руку Коляну, взаимодействуя с препаратами в крови, становится мощным нейротоксином. Но как и где этот химикат попал на руку Апостола, он сказать не смог, да если бы и знал, всё равно бы ничего не сказал, оставляя право ответного хода за собой.

Лишь одно омрачало сейчас Апостола больше, чем наручники на запястье. Встреча с местными авторитетами. И если до этого момента он хотел всё сделать тихо, а потом, выставив на общее обозрение уничтожение "Тихого", подняться в глазах многих "вежливых" людей, то сейчас дело принимало совершенно иной оборот. Сейчас острым углом вставал вопрос уже его авторитета.