О несчастных членодевочках замолвите слово: История первая

Так случилось, что я, непримечательная, стеснительная до писка девушка-футанари попала в офисную среду почти сразу после школы. Как я обрадовалось! Перед моими глазами пролетали картины чудесной взрослой жизни, когда я, Машенька, заведу постоянных друзей, буду слыть чем-то кроме «мымры-дылды» (и это еще из мягких слов, что мне приходилось слышать о себе), и даже — ух, твердею от одной мысли, простите, простите... — заведу парня, или, на крайняк, девушку, и с красным дипломом выпущусь из собственной девственности вместо со своим полуметровым почти елдаком-чудаком...

Питер, прекрасный, жестокий Питер выплюнул меня на мороз. Нет, меня не выгнали — но я ушла, потому что дома мне было ужасно неловко разочаровывать родителей, а родителям — неловко от меня.

От одного воспоминания об этом шокированом взгляде я не могла прекратить дрочить почти всю ночь...

Но продолжаться так долго не могло: надо было найти что-то постоянное, раз я уж решила до поры до времени не думать особо о продолжении образования...

И привел меня в Москву. Обеспечил жильем — теснющей однушкой, но с ванной — и пристроил работать...

Так я оказалась в Москве. При квартирке и при работе — нормальной, настоящей работе, а не том полуночном кошмаре, что был у меня раньше. Нет! Довольно питерских наркоманов, ворующих нямку! Довольно хачей-трюкачей-подкачей, сумасшедших бабок-вампиров и парней, затаривающихся «ягой»! Меня ждал офис, и мнился он мне чудесным местом: местом, где я смогу начать жить, наконец, взрослой жизнью. А может... может... и... и молодого человека найти!

Все чаще меня тянуло к девушкам. Не сколько из-за внутреннего лесбианизма: но мой хрен-богатырь был однозначно настойчивее моей щелочки и направлял мои эротические фантазии в вполне конкретные ключи...

Брр. Нет, увело меня.

И офисная жизнь началась...

Я думала, что школа — с ее кликами, шепченьем, гадостными ухмылочками и издевками остается, как бы, в школе. Что это детское и временное, а потом между людьми наступает если не гармония, то хоть... взаимное уважение какое-нибудь... как у взрослых людей...

...

Я думала, что так не буду привлекать внимание. Но иногда все получается наоборот.

И как-то я им не приглянулась. Поначалу за тишину и непохожесть: полагаю, что они приняли это за высокомерность... потом прибавилась манера одеваться — в длинные юбки и простенькие верхи... всегда находилось что-нибудь. Правдивое или нет — дело третье.

Не получилось у меня. Не умею... люди, они такие сложные, когда с ними разговариваешь!

К образу высокомерности с легкого Светиного языка мне приписали еще и лесбиянство, и нелюбовь превратилась в травлю...

Так бы мне хотелось думать. После недели травли...

И я сдержалась. Пришла на работу. Села за компьютер — и проигнорировала взгляды-иголки, слабо улыбнувшись...

Из-за странной планировки в нашем офисе был второй туалет, к которому вел длиннющий коридор. Ну, вел-то коридор на самом деле не в туалет, а в пустовавший по необставленности конференц-зал: но кому нужен этот дальний туалет, когда есть еще один, прямо рядом с офисными помещениями?

Это было... это так приятно!!

В романе была сценка. Яркая сценка. Того самого характера... с любовью написаная...

Я покраснела как свекла — и побежала что есть силы в туалет. Не ближний — нет, в нем меня могли... ну, просечь... а в дальний. В пустующий туалет на конце коридора...

Я скомканно извинилась — она не успела опомниться — и пулей залетела в кабинку, хлопнув дверью так, что от удара затряслись перегородки.

— Эт тебя так пописать тянет, Машенька? Ты это... береги себя! А то у тебя там... лопнет что-нибудь! Что, в нормальном туалете все еще занято все?