Игры на гитаре (глава 4, Наблюдение)

Будни вновь подхватили меня и понесли сквозь занятия и общение с уже уходящими на второй план друзьями. Во всей в этой суете Александр Иванович оставался где-то на переднем краю моего юношеского сознания. Я видел его реже, чем хотелось бы, - то он пропадал на несколько дней, то я был слишком занят, чтобы зайти. Но каждый раз, слыша скрип его двери или шаги на площадке, я чувствовал, как внутри что-то сжимается.

Однажды вечером, под конец учебной недели, я вернулся домой поздно. Родители уехали к родственникам до понедельника, и квартира встретила меня тишиной и холодом - батареи едва грели, и я сразу включил обогреватель. Скинул ботинки, бросил рюкзак у порога и уже собирался заварить чай, когда услышал стук в дверь - тихий, но настойчивый. Я подошёл, прильнул к глазку и увидел его. Александр Иванович стоял на площадке в старом свитере и штанах, с лёгкой щетиной на щеках и усталостью в глазах. Он кивнул мне через глазок, будто знал, что я смотрю.

Я открыл дверь, и он шагнул внутрь без лишних слов. В руках у него была кружка с дымящимся чаем, которую он, видимо, только себе заварил. Он поставил её на стол в коридоре и повернулся ко мне.

- Давно не заходил, - сказал он, и в его голосе было что-то среднее между упрёком и любопытством.

- Да, учёба, - ответил я, пожав плечами.

Он кивнул, прошёл в комнату и сел на диван, будто это была его квартира. Я закрыл дверь, чувствуя, как знакомое напряжение начинает нарастать. Он похлопал по месту рядом с собой, и я сел, не зная, чего ждать.

- Раздевайся, Ванюша, - сказал он вдруг, глядя на меня с той самой ухмылкой, от которой у меня всегда всё внутри переворачивалось.

Я замер, но он добавил:

- Хочу посмотреть на тебя. Всего.

Я выдохнул, встал и начал снимать одежду: свитер, футболку, джинсы, носки. Холод комнаты коснулся кожи, но его взгляд грел сильнее, чем обогреватель у стены.

Я остался голым, чувствуя себя уязвимым, но его глаза, внимательные и чуть прищуренные, не давали мне отвернуться. Он откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди и сказал:

- Давай, трогай себя. Хочу видеть, как ты это делаешь, когда никого нет рядом.

Его слова ударили в голову, как ток. Я стоял перед ним, не зная, куда деть руки, но он кивнул, подбадривая, и я медленно опустился на пол, прямо на ковёр. Холодные ворсинки кололи бёдра, но я постарался расслабиться. Моя рука легла на грудь, пальцы прошлись по коже, спускаясь ниже. Я смотрел на него, а он на меня - молча, но с таким вниманием, что я чувствовал его взгляд почти физически.

Я начал медленно, гладя себя по животу, потом прошелся по телу ниже, к безволосому лобку, затем и к бедрам, обхватывая себя руками. Сначала было неловко - его глаза следили за каждым движением, и я чувствовал себя словно под микроскопом. Но он не торопил, не говорил ничего, просто смотрел, и это подстёгивало меня. Я ускорился, находя ритм, чувствуя, как тепло растекается по телу. Мои пальцы скользили по коже, то сжимаясь, то расслабляясь, и я невольно выгнулся, опираясь одной рукой на пол. Его дыхание стало чуть громче, и я заметил, как он сжал кулак, будто сдерживая себя.

- Ласкай себя ещё, - сказал он тихо, и его голос был хриплым, почти приказывающим.

Я подчинился, второй рукой трогая грудь, сжимая соски, пока не почувствовал лёгкую боль, смешанную с удовольствием. Мои движения стали увереннее, я закрыл глаза, но тут же открыл их, встретив его взгляд. Он наклонился вперёд, упёр локти в колени, и я видел, как его лицо напрягается, как он кусает губу.

Я продолжал, чувствуя, как всё нарастает - жар, пульс, дыхание. Моя рука ухватилась за уже вставший мой член, и я начал совершать движения вдоль него вверх и вниз, двигаясь все быстрее. Я уже не мог сдерживать тихие стоны, которые вырывались сами собой. Он смотрел, не отрываясь, и это только усиливало всё.

Наконец я почувствовал, что пик близко, и выдохнул:

- Куда?

- На него, - ответил он, быстро расстёгивая штаны и спуская их ниже колен.

Я поднялся на колени, приблизился к нему и через секунду кончил - горячо, резко, прямо на его член, который уже был твёрдым и ждал меня. Белые капли упали на него, стекли по стволу и волосатым яицам соседа, и он выдохнул, откинувшись назад.

- Давай, возьми его! - сказал он, и я наклонился.

Мои губы коснулись члена мужчины, и я ощутил свой вкус - солоноватый, смешанный с его теплом. Я начал лизать, медленно, убирая свою сперму с его члена, чувствуя, как он дрожит под моим языком. Это было странно - одновременно делать ему минет и слизывать себя, но мне нравилось, как он реагирует. Я обхватил его орган ртом, работая языком, захватывая член то глубоко, то мягко, смакуя эту смесь вкусов. Рука соседа легла мне на затылок, пальцы сжали волосы, и он тихо застонал - низко, почти рычаще.

Я старался доставить ему удовольствие, двигаясь ритмично, то заглатывая член глубже, то играя языком с кожей у головки. Мои руки упёрлись в бёдра соседа, чувствуя напряжение в его мышцах, и я слышал, как его дыхание становится неровным. Он не торопил, но я чувствовал, что он близок к пику, - его пальцы сильнее сжали мои волосы, он чуть выгнулся, и я ускорился, делая ему всё приятнее. Наконец он напрягся, выдохнул моё имя - коротко и хрипло - и кончил мне в рот, горячо и сильно. Я проглотил все до капли, не отстраняясь, смакуя смесь вкусов, и медленно отпустил его член, облизывая губы.

Сосед откинулся на диван, тяжело дыша, и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. Я сел рядом, чувствуя, как тело ещё дрожит от всего, что было. Мы молчали, слушая, как обогреватель тихо гудит в углу, а за окном ветер швыряет листья деревьев в стекло. Потом он встал, принёс нам чай - горячий, с лёгким ароматом мяты, и мы пили его, сидя рядом, будто ничего необычного не произошло.

- Тебе нравится, когда я смотрю? - спросил он, глядя в чашку.

- Да, - честно ответил я, и он кивнул, будто и не ждал другого ответа.

Потом он предложил сыграть в шахматы. У меня дома была старая доска, оставшаяся ещё от деда, с потёртыми фигурами, и я достал её из шкафа. Мы разложили доску на столе, и он начал учить меня каким-то хитрым ходам, которые сам придумал в молодости. Я проигрывал раз за разом, но мне было всё равно - его голос, спокойный и чуть насмешливый, успокаивал меня. Мы рассмеялись, когда я случайно смахнул ферзя на пол, и он назвал меня "шахматным гением наоборот". Я смотрел на него и слушал, что он рассказывает, представляя его молодым, с гитарой в руках, и чувствовал, как между нами вырастает что-то тёплое, почти домашнее.

Когда сосед собрался уходить, я вдруг сказал:

- Останьтесь.

Он посмотрел на меня, прищурился, будто взвешивая мои слова и свое решение, и кивнул. Мы легли на мою кровать - узкую, скрипучую, но вдвоём нам в ней было тесно и тепло. Он обнял меня сзади, прижавшись всем телом, и я чувствовал его дыхание на своей шее. Это было не про страсть, а про что-то другое - близость, которой я не ожидал. Мы заснули под звук осеннего ветра за окном, и я впервые за долгое время не думал о завтрашнем дне.

Утром он ушёл рано, пока я ещё спал. На столе осталась записка: "Спасибо за ночь. Зайду ещё". Я улыбнулся, глядя на его корявый почерк, и понял, что не все ночи теперь будут холодными, как я думал до этого.