Женское общежитие. Девчонки на отдыхе
Пхукет, два часа ночи.
Bangla Road дышала жаром и неоном, будто огромная влажная вагина, раскрытая для всех ветров.
Катя и Ирка шли сквозь толпу, ладонь к ладони, пот стекал по ложбинкам между грудей.
Чёрный шёлк обнимал Катины тяжёлые дыни так плотно, что соски проступали тёмными точками.
Белый лён Ирки стал второй кожей: веснушки горели, рыжие пряди липли к шее, а под тканью — голая, уже мокрая щель.
И тут они увидели её.
Mimi стояла у «Tiger», прислонившись к стойке, в розовых обтягивающих велосипедах, тоньше паутинки.
Сквозь ткань чётко вырисовывался твёрдый член и аккуратные яички — будто кто-то нарисовал идеальный хуй прямо на розовом шёлке.
Топик белый, короткий, силиконовые сисечки второго размера подпрыгивали при каждом движении.
Сандалии на прозрачной платформе, пальчики с серебристым лаком.
Катя выдохнула хрипло:
«Ир... смотри на этот розовый хуй... я сейчас кончу прямо здесь. »
Ирка прикусила губу до крови:
«Хочу его в себя. И её всю. До утра. »
Подошли.
Катя улыбнулась своей тёмной, медленной улыбкой:
«Hey, baby! How much for whole night? »
Mimi провела ладонью по своему стояку через ткань:
«Three thousand. You can fuck me however you want. »
Ирка уже схватила её за талию:
«Go with us and we'll be love you»
Вилла над Най Харн.
Окна настежь, море шепчет, кондиционер молчит.
Белые простыни — как снег, который скоро растает под тремя телами.
Раздели Mimi медленно, будто разворачивали подарок из розовой бумаги.
Велосипедки стянули вниз — член выскочил, гладкий, твёрдый, головка блестела, как капля росы.
Топик полетел в угол — тёмные соски, как спелые ягоды.
Ирка опустилась на колени первой:
«Give me it. .. » — и взяла в рот до горла, слюни потекли по яйцам.
Mimi застонала тонко:
«Oh yes... deeper, redhead... »
Катя подошла сзади, раздвинула упругие ягодицы, плюнула и вошла языком в розовую дырочку:
«Mmmm... Sweet hole... I going to fuck your anal right now... »
Потом всё стало одним медленным, горячим танцем.
Mimi легла на спину.
Катя оседлала её лицо — чёрный густой треугольник опустился на алые губы:
«Lick me, baby... drink my cunt... »
Mimi жрала её жадно, язык глубоко, Катя текла, как тёплый мёд.
Ирка насадилась на член — медленно, до самых яиц:
«Ох, блядь... он такой твёрдый... »
Начала скакать, сиськи прыгали, руки тянулись к Катиным тяжёлым грудям, мяли их, крутили соски.
Они целовались над Mimi — мокро, глубоко, языки сплетались, Иринка жалобно скулила:
«Катюш... ты моя... целуй меня, пока она меня ебёт... »
Потом поменялись.
Катя легла, раздвинула бёдра:
«Oh yes, Mimi, fuck me deep... »
Mimi вошла в неё — до упора, медленно, потом всё быстрее.
Ирка села Кате на лицо:
«Пей меня, моя чёрная... я сейчас кончу тебе в рот... »
Катя лизала рыжую пизду, пальцы в попке Mimi.
Ирка наклонилась к Mimi, они целовались над Катей, руки Ирки гладили силиконовые сисечки и теребили тёмные сосочки, Катины ладони блуждали по телам Ирины и Mimi.
Mimi кончила первой:
«I’m coming... fuck... » — и залила Катю внутри, горячо, долго, подёргиваясь и замирая.
Катя заорала, кончила следом, пизда сжалась, брызнула Mimi на живот.
Ирка последней — прижалась к Катиным губам, задрожала и обкончала ей всё лицо:
«Катя... ох, Кать... я твоя... »
Потом лежали втроём, мокрые, как после шторма.
Mimi между ними, Катя лениво гладила её уже мягкий член, Ирка целовала тёмные соски.
Mimi прошептала:
«You two... I’ll dream about this forever. »
Утром Mimi ушла, оставив на простыне флёр и капли чужого серебра.
Катя и Иришка остались вдвоём, в луже из трёх лун.
Ирка слизнула последнюю каплю с Катиных губ:
«Она была совершенством в розовом... но ты — мой вечный огонь. »
Катя прижала её к себе, поцеловала в веснушки:
«Знаю, рыжая моя. Это был только один сладкий сон.
А ты — вся моя жизнь. Навсегда. »
И они ещё долго лежали, переплетённые, пока солнце не поднялось над морем — два цвета, две любви, одна вечность.