Иван Дятлов и люди - двойники. Глава 19. Аналитики

Место действия - Планета Кирена-4, сектор F-57, вне юрисдикции Федерации. Неисследованный регион. Там где случаются странности.

Глава 19.

В аналитическом центре Ивана уже ждали. За длинным голографическим столом собрались ведущие специалисты: команда аналитиков, несколько археологов и сам профессор Гарвен Стрик, руководитель археологической экспедиции — седовласый, с усталым, но цепким взглядом. Он сидел, не перебивая, скрестив руки на груди и прислушиваясь к каждому слову.

Во главе стола стоял руководитель аналитической группы, высокий сухощавый мужчина по имени Элар Мортен. Голос у него был негромкий, но уверенный, с хорошо поставленной речью учёного, привыкшего излагать сложные идеи просто.

— За последнюю неделю мы добились некоторых подвижек, — начал он, выведя на голографическую панель схему фресок и пиктограмм с внутренней стены пирамиды. — Первоначально мы исследовали изображённые на них символы статистически: последовательности, частотные повторы, паттерны. Уже тогда были заметны устойчивые корреляции. Это с высокой вероятностью — язык. Или, по крайней мере, система передачи информации.

Он кивнул Саэль Тарн, сидевшей в стороне, и продолжил:

— Однако мы долгое время не могли уловить смысловую нагрузку. Алгоритмы буксовали — не за что было зацепиться. Мы условно искали свой «камень Розетты» — точку привязки. И тогда мы сменили подход.

Элар провёл рукой, переключая голограмму. Появилось изображение спутника Кирены-4, его орбита и фазы.

— Мы вспомнили, что все земные аграрные и ранне-культовые цивилизации были глубоко завязаны на циклы: смену времён года, периодичность урожая, лунные фазы. Мы изучили природный спутник Кирены-4 — он имеет стабильную орбиту, и его фазы близки к земным. Цикл — почти 28 суток.

Иван слегка приподнял бровь. В комнате стало тише.

— Мы начали сравнивать расположение символов с лунными циклами, сезонными окнами и предполагаемыми фазами климатической активности.

ИИ начал фиксировать корреляции между символами и временными рамками. Некоторые знаки, повторяясь, привязаны к определённым фазам спутника. Мы предположили — это календарная система, облечённая в ритуальный язык.

— И смысл начал проявляться, — негромко сказал Гарвен Стрик, не выдержав. — Не прямой — но направление.

— Именно, — кивнул Элар. — Мы видим связи между группами символов и циклами: «рост», «затмение», «открытие», «слияние», «возврат».

Это не просто декоративные барельефы. Это инструкция. Или предупреждение.

Он замолчал. В зале повисла тишина.

Иван посмотрел на панель, где в витиеватых узорах теперь вдруг начали просматриваться повторяющиеся структуры. Циклы. Переходы.

— А что означает вот это? — спросил он, указывая на один из фрагментов, в котором символ «слияния» пересекался с фигурой, похожей на человеческий силуэт.

— Пока... гипотезы, — осторожно ответил Элар. — Но, возможно, речь идёт о фазе, когда...

Он помедлил.

— Когда сознание отделяется от тела. Или переходит в другое состояние. Возможно, мы видим культурную интерпретацию того самого явления, которое сейчас происходит с нашими людьми.

— Или, — тихо добавила Саэль Тарн, — мы просто вошли в цикл, для которого... мы и не были предназначены.

— Итак, — продолжил Элар Мортен, вновь выводя на панель ряд символов, — мы расшифровали несколько групп записей, касающихся периодической активности. Сезонные циклы, хозяйственные ритуалы, праздники, смены правящих каст или династий... Сложилась довольно стройная картина.

Он сделал плавный жест рукой — на проекции высветился участок стены внутри храма с особенно сложной и плотной символикой.

— Вот, например, здесь, — указал он, увеличивая изображение, — упоминается праздник, по всей видимости, посвящённый плодородию. Он приходился на раннюю весну, когда спутник входил в определённую фазу. В это время, согласно тексту, следовало... — он слегка замялся, — «рассыпать семена по земле и пролить красную жизнь».

— «Пролить»? — переспросила Саэль Тарн, приподняв бровь. — Это звучит тревожно.

— Может быть, имелся в виду ритуал жертвоприношения. Есть упоминание о некоем пернатом существе... предположительно домашней птице.

— А у них что, были куры? — раздался насмешливый голос из-за спины. Кто-то из инженеров, пытавшийся разрядить атмосферу.

Элар усмехнулся, но без особой веселости:

— В точности мы не знаем, конечно. Но следы пернатых домашних животных — да, имеются. Скорее всего, местные аналоги. Хотя, что интересно, пища у них судя по данным — преимущественно вегетарианская. Мясо — редкий и, похоже, ритуальный продукт.

— А сейчас птиц на Кирене вообще нет, — тихо заметил один из биологов. — Ни одной. И ни одного крупного позвоночного.

— За исключением находок в глубоких слоях почвы, — добавила Саэль, — где мы действительно обнаружили окаменелости существ, напоминающих крупных пернатых и примитивных млекопитающих.

— Как будто... — медленно проговорил Иван, — как будто эволюция... пошла вспять?

В зале повисло напряжённое молчание.

— Или, — сказал кто-то из археологов, глядя в пол, — как будто кто-то умышленно вернул биосферу к более древнему состоянию. Упростил. Отчистил.

— Биологическое обнуление? — предположил Элар. — Катастрофа? Или, наоборот, намеренное действие. Не исключено — самой цивилизации. По какой-то... причине.

— Или не ими, — тихо добавила Саэль. — А кем-то, кто пришёл после.

Иван воспользовался короткой паузой, чтобы задать вопрос, давно крутившийся у него в голове:

— А были ли в этих записях упоминания о самой пирамиде? О её функции? О ритуалах, связанных с ней?

Элар Мортен кивнул, уже ожидая этого вопроса.

— Да. Как будто бы да. Мы наткнулись на несколько таких фрагментов.

Он переключил голографическую проекцию — всплыла сложная трёхмерная схема символов, связанная векториальной диаграммой. Некоторые знаки мерцали, выделенные аналитиками как ключевые.

— Вот здесь, — указал он, — по всей видимости, говорится о значении пирамиды для общества. Она описывается как нечто священное. Храм, святилище, "центр цикла", если дословно.

— Использовалась регулярно? — уточнила Саэль Тарн, чуть подавшись вперёд.

— Да. Каждому жителю, как нам кажется, периодически предоставлялось право войти внутрь. И не просто войти — а попросить что-то. Или... получить.

— Получить что? — спросил Вейл, нахмурившись.

Элар щёлкнул проекцией и увеличил фрагмент, где плотной спиралью шли повторяющиеся символы, соединённые мотивом, условно расшифрованным как «дар» или «желание».

— Смысл довольно расплывчат. Формулировка дословно: «войти, прикоснуться, попросить и быть счастливым».

Вот, например, описан случай — некий житель получает разрешение на вход, проходит в центр храма... и после этого с ним происходит некое радостное событие. Так по крайней мере сказано.

Он замялся.

— Дальше... описания становятся... странными.

— Насколько странными? — уточнил Иван.

— Ну... — Элар едва заметно усмехнулся, — в одном месте сказано: «и тогда произошло великое разделение. Радость пришла, ибо то, что было вместе, стало двоем».

Он поднял глаза.

— Контекст крайне двусмысленный. Может речь о рождении телёнка. А может...

— О разделении личности, — тихо произнесла Саэль.

— Или физическом разделении, — добавил кто-то из археологов, — голова от туловища, как там сказано?

— Да, — пожал плечами Элар. — Символ одинаков для слов «голова» и «начало». А символ «отделения» используется как метафора. Мы пока не можем точно сказать, о чём речь — смерть, трансформация... или ритуал перехода.

— Или... — медленно проговорил Иван, — именно то, что происходит сейчас.

Все замолчали. Только в углу гудел сервер аналитического блока, плавно вращая световые кольца на потолке. А на голограмме, переливаясь слабым светом, пирамида выглядела теперь не просто древним памятником.

А чем-то... активным, до сих пор действующим.

Когда за археологами мягко закрылась дверь, в зале наступила тишина. Остались только те, кто был допущен ко второй, секретной части анализа — по личному распоряжению Ивана.

Ант Келл, Томас Вейл, Саэль Тарн, сам Иван и двое аналитиков. Все смотрели на Элара Мортена, который теперь говорил куда тише — сдержанно, почти сухо. Это уже не было докладом. Это был разговор за гранью официального.

На голографическом экране сменился фон. Вместо барельефов — сложная временная диаграмма.

Вертикальные линии — дни.

Горизонтальные — имена.

Цветовые маркеры — контакты с объектами, перемещения, аномалии.

— Итак, — начал Элар. — Как вы знаете, первые аномалии начались на археологической базе №1. Именно там группа Стрика вела активные раскопки вокруг пирамиды и первую попытку проникновения внутрь.

Он переключил проекцию: в центре — стилизованное изображение пирамиды, от неё расходятся красные линии — маршруты людей.

— Мы собрали полный массив данных о тех, кто входил внутрь или работал напрямую с извлечёнными оттуда артефактами.

Он кивнул — и на диаграмме вспыхнули десятки точек. Каждая — имя. Время. Контакт. Реакция.

— Почти все, кто подвергся исчезновению или раздвоению, фигурируют в этом списке. С высокой достоверностью можно говорить: контакт с ядром объекта — то есть пирамидой — является триггером. Или необходимым условием.

— Иными словами, — глухо произнёс Вейл, — никто не исчезал просто так. Только после того, как побывал рядом с этим... центром.

— Верно, — кивнул Элар. — Причём во всех случаях между первым контактом и "исчезновением" проходит от двух до восьми суток. Мы называем это «фазой латентности». Иногда у них в этот период наблюдались сны, изменённое поведение, случаи раздражительности или, наоборот, эйфории.

— Вот эта линия, — продолжил он, указывая, — Оллар Тэнн. Биолог. Входил в пирамиду вне регламента. Самовольно. Помогал археологам тащить контейнер с артефактами. Исчез спустя шесть дней.

На экране вспыхнула его временная линия. В конце — красный круг. Нет возвращения. Ни двойника. Ни сигнала.

— И ещё вот это, — добавил Элар, — совпадения по лунному циклу. Все исчезновения и раздвоения происходят на определённой фазе спутника. Причём всегда на убывающей луне. Мы считаем, это связано с ритмом, который зашифрован в барельефах.

Он сделал паузу, потом тихо добавил:

— Это... повторяющийся ритуал. Как будто древняя система активации по тем же фазам. Только теперь мы стали её частью.

— И мы запустили её снова, — сказала Саэль Тарн, глядя на экран с тяжёлым выражением.

Иван медленно встал, подошёл ближе к проекции. Глаза блестели в тусклом свете.

— Следующий цикл — через сколько?

Элар посмотрел на данные. Сухо ответил:

— Три дня.

— Однако, — продолжил Элар Мортен, — теперь мы наблюдаем, что исчезновения и аномалии происходят уже не только с теми, кто лично бывал на первой археологической базе.

Он включил новую схему: линии контактов уже охватывали почти всю станцию. Цвета точек стали разноцветными — не только красные (пирамидальные), но и жёлтые, фиолетовые — вторичные зоны.

— Пример: Грей Данверс, — сказал он, делая паузу. — Ни разу не выезжал на базу №1. Даже не покидал основного периметра станции. Однако...

Он активировал новый фрагмент схемы: тонкая зелёная линия тянулась к одному из модулей у западного сектора базы.

— В прошлый четверг он был направлен для ремонта освещения и диагностики электроцепей в блоке хранения, где находятся лаборатория и ангар с артефактами, привезёнными с базы археологов.

В зале повисла напряжённая тишина.

— Именно с этого момента за ним начали наблюдаться изменения: раздражительность, забывчивость, ошибки в починке силовых контуров, замыкания, нехарактерные для него по уровню квалификации.

Томас Вейл хмуро вздохнул:

— То есть уже не обязательно ехать к пирамиде, чтобы подвергнуться воздействию?

— Видимо, да, — кивнул Элар. — Достаточно контакта с артефактами. Или... даже с помещением, где они находятся.

Саэль Тарн скрестила руки:

— А это уже плохо. Значит, зона риска — теперь вся база.

— Итак, — подвёл Иван, поднимаясь, — можем с высокой уверенностью предположить: воздействие — вплоть до раздвоения личности — связано непосредственно с пирамидой или с тем, что было из неё извлечено.

Он сделал паузу и добавил:

— А точнее — с одним артефактом.

Все взгляды обратились к нему.

— Мы рассматривали всё слишком обобщённо, — продолжил он. — Но ведь не все артефакты вызывают такие последствия. Можете ли вы... — он повернулся к Элару, — выделить один, возможно — ключевой объект, с которым взаимодействовали все пострадавшие?

Элар прищурился, потирая переносицу:

— Мы пытались классифицировать их по группам... но конкретно такую выборку пока не делали. Однако... да. Возможно.

Он взглянул на помощника, затем на проекцию, где отображалась карта артефактов, разложенных по секциям.

— Если это правда, — тихо сказал Ант Келл, — тогда это очень плохо. Мы можем иметь дело с чем-то... живым. Или, по крайней мере, активным.

— Или нацеленным на воздействие, — добавила Саэль. — И всё это время оно просто ждёт нужной фазы. Или нужного количества людей.

Элар кивнул, уже вводя запрос в систему:

— Мы проверим. Если пересечения подтвердятся — мы узнаем, что у нас под носом всё это время.

Продолжение следует

***

Вы прочитали отрывок из ненапечатанного романа

Звездный Инспектор. Часть 4. Двойники

Читать другие части полностью на страницах

Звездный Инспектор. Часть 1

и

Звездный Инспектор. Часть 2

Звездный Инспектор Иван Дятлов. Часть 3