Подъезд. Часть 1

Лешик стал раздражителен, глуповат и нерешителен. Мужа было жалко, за себя было обидно, но мыслей о разводе не возникало, наверное из-за страха остаться совсем одной, без семьи и была надежда, да что там, даже уверенность, что с рождением ребенка все измениться счастливым как лицо пьяного японца образом.

Итак, совсем не томный вечер снова довел меня до слез, видеть пьяную харю мужа я уже не могла и выбежала из квартиры на лестницу, забывая что курить зареклась и успев надеть на ночнушку душевой тонкий халат, а на босые ноги бежевые босоножки с расстегнутыми ремешками. Мы жили на третьем этаже пятиэтажки и я обычно поднималась чуть выше к окошку и, вытирая слезы с распухшего носа, смотрела во двор и курила. Спуститься с пятого этажа было почти некому, там жили три пенсионера, неподвижные как комоды с бельем, а от своих соседей я всегда успела бы скрыться за лестницей. Работая четвертый год в ближайшей школе, мне не было никакого резона показывать свои слезы разновозрастным соседкам — мамашкам наших учеников и учениц. Не так воспитана, да и репутацию надо было беречь. С моими данными кране сложно было выдавать себя за строгую учительницу, потому что сорок пять килограмм веса при ста шестидесяти восьми сантиметрах роста выдавали редкую худобу, а это не добавляло мне веса ни в каком вопросе. Выглядела я как и десять лет назад неуклюже молодо, безобразно красиво для старшеклассников и ревниво неправильно для школьных педагогов-дам. А, собственно, не дам у нас и не было, если не считать физрука — идиота.

Обычно пара сигарет приводили меня к смирению и желанию помириться, я возвращалась, мы долго молчали и смущенно начинали диалог, как бы прощая друг друга. Сегодня все пошло не так. Если бы мне тогда сразу это понять я бы пулей вернулась в квартиру, уселась в ногах мужа и зубами вцепилась в его брюки. Нет, ума не хватило.

Дверь квартиры второго этажа хлопнула, выпустив на площадку невидимых мне, но отлично слышимых парней. Одного я узнала. Знакома с ним почти не была, лет девятнадцати, здоровался он неохотно вначале, а потом и вовсе перестал. Ну и Х с ним подумала я и тоже стала его игнорить. Решила подождать их ухода и вернуться в квартиру, но они, видимо надолго уселись на подоконнике и ступенях и возбужденно о чем-то беседовали. Я затаилась и стала слушать их разговор.

— Делить будем сейчас, ничего не прятать. Каждый забрал и делает что хочет.

— Я тачку покупаю. Хватит на нормальную, но палиться не хочу.

— Ну и дурак. Надо выждать. Посадские искать будут не меньше года. На нас ничего нет, но если бабки засветим — хана, в лесу окажемся, грибами.

— Ори потише! — Это мой невежливый сосед голос подал.

— А чо тут у тебя уши в стенах?

— Не завяжешь орать, у тебя ушей не будет.

— Бидон, глянь там наверху никто не пыхтит папиросой? А то нам проще труп спрятать, чем самим хорониться.

Было неприятно от того, что этой шутке никто почему-то не засмеялся, а в мою сторону стали приближаться уверенные шаги. Все, блин. Момент был упущен! Страх сковал ноги, но я стараясь попадать в такт чьим-то шагам стала подниматься наверх, сперва на пятый этаж, а потом и выше в глухой закуток у чердачной лестницы. Нет, на чердак я не собиралась. Там висел амбарный замок на ржавых петлях люка. А вот пережидать уход напряженной от содеянного молодежи придется здесь, на ворохе тряпья, нюхая чудовищный аромат мочи. Даже не знала, что рядом с моей уютной квартиркой, до которой подать рукой, есть такой заповедник обоссавшихся слонов.

— Никого. Но табаком тянет и окурок бабский лежит.

— А, это училка как со своим лохом посреться, курить сюда бегает и сопли льет.

— Чо за училка?

— Да я, помнишь, показывал, такая... на тинэйджера похожая, чернявая, тощая как насекомое и плоская. Между бедрами просвет что твой кулак пойдет не коснувшись.

— А! Эта. Зачетная. Я б ее на учительском столе того... Или здесь прям. А чо? Муж — чмо бесхребетное, будет еще и свечку держать. А тощие они знаешь какие страстные! Наверное, когда в нее вставляешь из живота аж член выпирает. И ребра расходятся.

— А я бы хотел ей на клык дать. Чтоб из носа сперма потекла... Блин, аж вставать начал.

Тут мне стало жарко. Вот этого я точно не ожидала! Нет, ну когда проходишь мимо мужчин и видишь, что на тебя смотрят, понимаешь о чем они могут думать. Но услышать такое в своем доме! В таких выражениях! Ведь повода я точно не давала.

Залившись краской и уже начиная мелко трястись, я сидела на корточках возле кучи, накрытой телогрейкой и в ужасе раскрыла рот в немом крике, когда эта телогрейка приподнялась и показался кошмар с улицы Краснобогатырской! На мня смотрело белесыми глазами и шевелило потрескавшимися губами грязное до коричневого цвета лицо бомжа. Я резко встала и метнулась было вниз, но тут же остановилась, понимая, что чуть не напоролась на проблему, которую решат моим исчезновением навсегда. Не знаю как это было бы и знать такого не хотелось ни в деталях ни в общем. Замерев и балансируя на краю ступеньки, не выдавая себя ни шорохом, снова села на корточки и прижала палец к губам. Своим, не бомжа же! Тот понятливо кивнул на нижний пролет лестницы, давая понять, что на моей стороне и все слышал. Это чуть успокоило.

— Ну, раз вставать начал, иди вон бомжа трахни наверху.

— Кого?! Придурок... Стоп! Нас чо ща бомж слушает?!

— Может быть. Он там постоянно бухой лежит. Да не парься, он невменяемый постоянно, да и кто с него спросит? Западло. Его с козой на видео снимали, помнишь? Чуть до смерти животное не ушатал. Какой из него свидетель?