Танец кнута и стонов Второй этап наказания - на дыбе

Факелы подземелья шипели, бросая на стены и на измученную ведьму дрожащие тени, похожие на корчившихся демонов. Когда её отвязали, Изабелла рухнула на каменный пол, как мешок. Её руки и ноги отказали, тело дрожало в конвульсиях.

Но монахи - помощники палача не дали ей лежать долго. Они подтащили ведьму к горизонтальной дыбе - массивной деревянной лавке с железными кольцами и лебедкой для растягивания.

Изабеллу швырнули на дыбу вверх лицом и прижали, её обнажённое тело распласталось по холодному дереву, как жертвенное животное на алтаре. Ведьма попыталась вырваться, но её тело, измождённое предыдущими пытками, казалось тяжелее свинца. Руки не повиновались, ноги дрожали от слабости.

Монахи даже не заметили ее попыток. Сначала они закрепили её запястья в железных кольцах на перекладине дыбы, натягивая руки над головой. Затем они перешли к ногам - цепи на щиколотках рванули их вниз. Ступни, изящные и хрупкие, теперь были прикованы к нижним кольцам, пальцы ног скрючились в судороге, пытаясь уцепиться за воздух.

Все было готово для превращения тела ведьмы в живой, дышащий инструмент для боли.

Растягивай - приказала палач.

Помощники взялись за колесо дыбы. Лебедка заскрипела, веревки натянулись. Руки и ноги Изабеллы стали медленно, неумолимо растягиваться в противоположные стороны.

Верёвки врезались в кожу, пережимая вены, кисти рук побелели, пальцы онемели, как будто их отрезали. Бёдра напряглись до предела, мышцы ног натянулись, как тугие тросы, готовые лопнуть.

Суставы в плечах и бедрах заныли, а затем закричали пронзительной, выворачивающей болью. Грудная клетка растянулась, обнажая ребра.

Несчастную растянули, как струну на музыкальном инструменте, предназначенном для симфонии страдания. Она лежала на дыбе лицом вверх — тело вытянулось и стало идеальной мишенью. Вся передняя поверхность тела Изабеллы, ее самая тонкая кожа и самые чувствительные места, нетронутые в первом акте пытки, теперь готовились принять удары плети палача.

Её загорелая кожа, покрытая пылью и струйками пота, блестела в свете факелов. Красивое испанское лицо Изабеллы с карими глазами, полными ужаса, и пухлыми губами, искусанными от боли, искажалось в муке.

Грудь - полная, упругая, с тёмными сосками, затвердевшими от холода, боли и предчувствия нового адского истязания - тяжело вздымалась. Каждый вдох отдавался острой болью в растянутых рёбрах, каждый выдох исторгал тяжелый мучительный стон.

Живот, плоский и мускулистый, дрожал от напряжения. Бёдра, широко разведённые, обнажали каждую деталь - от напряжённых мышц до багровых полос от предыдущих пыток. Между ног тень была ещё темнее, ещё глубже, как вход в бездну.

Палач обошла её вокруг, любуясь работой своих помощников. Она провела пальцем по внутренней стороне бёдер ведьмы, оставляя след на влажной коже.

Идеально - сказала она. - Теперь ты почувствуешь, что значит быть действительно наказанной.

Элоиза взяла короткую плеть — не ту, мягкую, что оставляла лишь покраснения, а новую, более длинную и жесткую. Эта плеть предназначалась для более суровых ударов, но не режущих, а поверхностных, продляющих муку.

Начнём с груди, - сказала палач. Она подошла к дыбе и взмахнула плетью.

Первый удар обрушился на левую грудь Изабеллы - как будто кто-то поддёл её снизу острым лезвием. Боль была не тупой, а режущей, как будто под кожу ввели раскалённую проволоку. Ведьма вскрикнула, её тело попыталось дернуться, но дыба удержала его на месте. Соски вздрогнули от боли, кожа на левой груди покраснела, как будто её облили кипятком.

Один, - сказала палач.

Второй удар пришёлся на живот - там, где кожа была натянута, где под ней дрожали напряжённые мышцы. Короткий хищный свист - и черная змея впилась в плоть, оставляя красную полосу, которая сразу же вздулась, как будто под кожу залили расплавленный воск. Ведьма задохнулась, её тело напряглось ещё сильнее, как будто пыталось уйти от боли, но дыба не давала сдвинуться ни на миллиметр.

Два.

Третий удар хлестнул по внутренней стороне бедра - там, где кожа была самой нежной. Боль взорвалась, прокатилась жаркой волной по всему телу от ног до головы. Ведьма зарычала, её пальцы ног скрючились, пытаясь вцепиться в пустоту.

Плеть продолжала свою работу - грудь, ребра, живот, бёдра. Каждый удар был точным, расчётливым, оставляющим после себя не раны, а глубокие, внутренние ожоги. Не было ни крови, ни видимых повреждений - только чистая, нестерпимая боль, которая накапливалась с каждым ударом.

Капли пота, попадая на красные вспухшие полоски кожи, поцелованной плетью, жгли, как кислота. Все мышцы дрожали от напряжения, в больших карих глазах почти не осталось разума - только боль и страх.

Ведьма уже не кричала - она хрипела, её голос сорвался в серию бессвязных, животных звуков. Ее мир сузился до свиста плети, хрипа в собственной груди и всепоглощающего огня, пожиравшего ее снаружи и изнутри.

Когда двадцатый удар пришёлся по нижней части живота, ведьма почувствовала, как внутри что-то оборвалось, и мир почернел - она провалилась в беспамятство.

Дьявол, - прошипела Элоиза. – Я забыла, что зелье действует недолго. Ничего, сейчас исправим ошибку.

На Изабеллу, растянутую на дыбе, обрушились сразу два ведра ледяной воды с двух сторон. Пробуждение было как удар грома. Она вздрогнула, захлебнулась, закашлялась, и реальность ворвалась обратно - ад, наполненный бесконечной болью.

Сознание, с таким трудом отключившееся от невыносимого бичевания на дыбе, вернулось, предательское и ясное. Каждая растянутая связка, каждый сантиметр исхлестанной кожи закричали с новой силой.

Элоиза влила в рот ведьмы двойную порцию зелья. По жилам ведьмы разлился жидкий огонь. Горло саднило, как будто она глотала битое стекло. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох вырывался из груди со стоном. Тело Изабеллы, гибкое и сильное, теперь казалось чужым — тяжелым, бесформенным, наполненным свинцом.

Кожа на бедрах, животе и груди горела, как будто её облили кипящим маслом. Пот собирался в ложбинках на теле и добавлял мучительного жжения, прежде чем капнуть на дерево лавки. Она чувствовала каждый мускул, каждую жилу - как будто её тело разделили на слои, и бичевали каждый в отдельности.

В руку палача лег длинный кнут.

Теперь ты узнаешь, что такое настоящая боль, - сказала Элоиза, подходя к дыбе со стороны ног и отступая на несколько шагов.

Первый удар кнута лег вдоль правого бедра. Мышцы вздрогнули и напряглись, кожа мгновенно набухла и покраснела. Изабелла взвизгнула.

Второй удар прошелся дальше по телу - захватил левое бедро и накрыл живот. Агония была столь яркой, что Изабелла задохнулась, издав хриплый, сорванный звук.

Третий замах - Элоиза прицелилась и захватила продольным ударом кнута все тело жертвы - он ударил наискосок по левому бедру, животу и правой груди. Это была не просто боль. Это был удар молнии, высекающий звезды перед глазами. Ведьма отчаянно взвыла, напрягая все мышцы в мучительной судороге, но дыба не давала шанса даже пошевелиться.

Палач продолжила бичевать ведьму ударами вдоль всего тела. Элоиза работала с чудовищным мастерством. Удары ложились параллельно, захватывая максимальные участки тела. Кнут не рвал кожу, он прожигал ее болью, оставляя на загорелой коже длинные багровые полосы, похожие на следы от страшных поцелуев. Они перекрещивались со следами от предыдущих ударов плети, живот и грудь Изабеллы пылали единым ковром боли.

Ведьма потеряла счет времени и ударам. Она стонала, кричала, рыдала, молила, проклинала. Ее тело, некогда такое сильное и прекрасное, стало источником невыносимой пытки. Сознание уплывало, она пыталась упасть в спасительный колодец безмолвия, но каждый раз зелье ее возвращало для нового, еще более жгучего удара кнута.

И вот настал момент, когда она, обезумев от мучений, не смогла даже стонать. Глаза Изабеллы закрылись. Ее тело было сплошным огненным шрамом, она уже не воспринимала отдельные удары, все слилось в один мучительный хаос, пожирающий ее тело.

Вдруг она почувствовала, что веревки ослабли. Ведьма пошевелила руками, открыла глаза и увидела, что монахи крутят колесо дыбы и начинают ее освобождать. Видимо, палач решила прервать наказание.

И тут Элоиза опять допустила ошибку. Она подошла к лежащей ведьме, наклонилась к ней и ласково спросила:

Как дела, сестричка?

В истерзанном теле Изабеллы в один миг вспыхнули инстинкт выживания и ярость загнанного зверя. Собрав все силы, она освободилась из ослабевших веревок и резко ударила своей длинной, сильной ногой, в живот Элоизы.

Та вскрикнула от боли и неожиданности и отскочила. Затем замерла и медленно повернулась. В ее пустых глазах вспыхнул адский огонь. Она посмотрела на Изабеллу, и ее свистящий шепот был страшнее любого крика.

Ты ошиблась, сестра. Теперь мы будем знакомиться заново.