У камина

За окнами загородного дома, затерянного среди заснеженного леса, выл ветер. Внутри же, в гостиной, потрескивал камин, и его пламя было единственным источником света, отбрасывая на деревянные стены пляшущие тени. Он стоял у окна, глядя на ледяные узоры, но не видел их. Он ждал. Она сидела на ворохе подушек у огня и смотрела на него.

Сегодня всё было иначе. Он больше не спрашивал разрешения. Он знал, что оно уже дано. Она сама вручила ему этот ключ.

Он отошёл от окна и приблизился. Его движения были медленными, но не нерешительными, а наполненными осознанием собственной силы. Он не стал целовать её. Вместо этого он просто запустил пальцы в её волосы и, слегка оттянув голову назад, заставил её посмотреть ему прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, собственническим. Он смотрел не на неё, а в неё, словно проникая в самую душу.

— Сегодня я буду делать с тобой всё, что захочу, — произнёс он низким голосом, который резонировал где-то у неё в груди. — И ты будешь просить ещё.

Он резко, одним движением, задрал ей футболку. Ткань затрещала, и этот звук был первым аккордом их симфонии. Он толкнул её спиной на подушки и навис сверху, не давая опомниться. Его рот сразу же нашёл её грудь. Он не ласкал — он кусал. А ладони сильно сжимали её сиськи. Его зубы сомкнулись на соске, причиняя острую, пронзительную боль, которая тут же отозвалась волной жара внизу её живота. Она вскрикнула, но не отстранилась. Наоборот, её спина выгнулась ему навстречу. Он перешёл к другой груди, сжимая её ладонью и снова впиваясь зубами, пока она не застонала в голос.

Оторвавшись от неё, он посмотрел на её пылающее лицо. Она была полностью в его власти, но её глаза горели не страхом, а голодом. Она закусила губу и, словно решившись, прошептала:

— Позволь мне... — её голос дрожал от желания. — Я хочу... твой член. У себя во рту. Пожалуйста... позволь мне отсосать тебе.

Он медленно выпрямился, не сводя с неё глаз. Его молчание было приказом. Она тут же поднялась и опустилась перед ним на колени. Её пальцы дрожали, но не от страха, а от нетерпения. Она расстегнула его джинсы и, увидев, насколько он твёрд, издала гортанный, почти звериный звук. Её рот накрыл его сразу, жадно, без подготовки. Она не просто сосала — она поклонялась ему. Её глаза закатились от наслаждения, когда она вобрала его до самого горла. Она насасывала с неистовой, голодной силой, её голова двигалась в бешеном ритме, а из горла вырывались влажные, хлюпающие звуки. Одна её рука вцепилась в его бедро, оставляя следы ногтей, а вторая скользнула между собственных ног. Она ласкала себя, уже не в силах сдерживаться, и её тело извивалось от каждого движения его члена у неё во рту.

Он смотрел на это, и его возбуждение достигло пика. Он видел, как она трёт себя, как её соки стекают по внутренней стороне бедра, как блестят её губы, растянутые его плотью. Эта картина — его Богиня на коленях, в экстазе от одного лишь обладания им — сорвала последние оковы. Не говоря ни слова, он схватил её за волосы и прижал затылком к стене. Её ладони инстинктивно легли на его ягодицы, не отталкивая, а притягивая.

— Теперь я буду трахать тебя в рот, — прорычал он. — Так, как я хочу.

Он вошёл в неё. Не медленно, не нежно, а сразу глубоко, до самого горла. Он начал двигаться в жёстком ритме. Её слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной и его смазкой, но она не отстранялась. Она смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде было лишь обожание. Он видел, как её пальцы всё ещё двигаются между ног, становясь всё мокрее. Она текла от того, что он использовал её рот. И он сам стонал от наслаждения, запрокидывая голову.

Контролируя каждое движение, он вынул член из её рта и, рывком подняв её с колен, толкнул на подушки. Он развернул её спиной к себе, поставил на колени и резко вошёл сзади. Его рука тут же намотала её волосы на кулак, оттягивая голову назад, а вторая обхватила её грудь, сжимая до боли. Он вбивался в неё с силой, выбивающей воздух из лёгких. Каждый его толчок был пропитан властью, которую он наконец-то взял без остатка.

— Ты хотела, чтобы тебя трахали? — рычал он, заглушая её стоны. — Ты моя. И я буду трахать тебя так, как никто никогда больше не сможет.

Его ладонь с силой опустилась на её грудь, оставляя красный след. Она вскрикнула, но тут же застонала громче, умоляя: «Ещё! Сильнее! Да! ». Он продолжал шлёпать её по груди, по ягодицам, по бёдрам, оставляя метки, которые она будет чувствовать ещё неделю. Её тело сотрясалось от его напора, её голос сорвался на крик, когда он наклонился и прорычал ей на ухо: «Кончи для меня, детка». И она кончила. Бурно, содрогаясь всем телом, сжимая его внутри себя.

Но ему было мало. Он вышел из неё, перевернул на спину и закинул её ноги себе на плечи. Он вошёл в последний раз, максимально глубоко, и начал двигаться в бешеном, неконтролируемом темпе. Он смотрел прямо в её лицо, искажённое наслаждением, и это зрелище добило его окончательно. Второй оргазм настиг её почти сразу, и она снова сжалась вокруг него. Её соки текли по его члену, и он, сделав последний, самый глубокий толчок, излился в неё с громким стоном.

Он рухнул на неё, обессиленный, придавив своим весом. Их дыхание, тяжёлое и рваное, постепенно выравнивалось. Через минуту он перевернулся на спину и притянул её к себе. Они лежали на ковре перед догорающим камином, влажные, запыхавшиеся, совершенно опустошённые и абсолютно довольные.