Мой любимый Бельчонок

Антон неторопливо брёл под промозглым ноябрьским небом, время от времени прихлебывая из бутылки, спрятанной в бумажный пакет с надписью «Куры Гриль».

Нет, он пил не пиво — своего часа в наплечной сумке ожидали 6 литровых банок «Холстена», вместе с 2мя такими же бумажными пакетами с курицей гриль, как тот, что он держал в руке, спрятав в нём бутылку с остатками дешевого сухого вина.

Пива в сумке как раз хватит, чтобы напиться сегодня в одиночестве. С утра выпить, что останется — «похмелиться», а к вечеру так же одиноко выползти погулять под это хмурое небо, благо два выходных позволяют и напиться, и отоспаться. У Антона, молодого «айтишника» одной торговой фирмы так проходила почти каждая пятница после того, как развёлся, и после суда по взысканию алиментов Впрочем, Антон и без судебных приставов сыну деньги посылал бы. Но жена, любимый человек, за полгода развода стала лютым врагом.

Друзья порастерялись за это время, да их и было не слишком много. Одного «быт заел», другой из виду исчез, третий уехал в Чехию на ПМЖ.

Антон бросил пакет с пустой бутылкой в урну, вытащил из кармана остатки шоколадного батончика в фольге и закусил.

Шлюху снять было не по карману, да Антон и не стремился особо, в свои 25 лет уже несколько месяцев довольствуясь онанизмом в туалете. Хотя, может быть, сегодня получится — вот какая-то «шмара» всхлипывает, сидя у остановки. Худые ноги в джинсах, с декорированной дыркой на правой коленке, сквозь которую просвечивает загорелая кожа, курточка легкомысленная, красная. Девочка сидит и хнычет, опустив голову, длинные волосы прикрывают мордочку.

— Девушка, — начал Антон дурашливо, — что это мы такие печальные, а? Жизнь не для всяческих горестей и болей — алкоголь развязал-таки язык. — Как вы смотрите на то, чтобы...

«Девушка» подняла голову, и Антон прикусил язык: на скамейке сидел парнишка с длинными волосами. По щекам стекали слёзы.

— Уйди... — прошептал еле слышно. Передние зубы парня слегка выпирали, придавая сходство с бельчонком.

— Ладно, — Антон неловко усмехнулся, — извини, перепутал. Видок у тебя просто, не обижайся... Да и волосы длинные. Сигарету хочешь?

— У меня свои — пробурчал парнишка уже более дружелюбно, доставая пачку.

Но от зажигалки Антона не отказался.

Антон тоже прикурил, присел рядом. От парня этого веяло болью, и в хмельном разуме нашего героя неожиданно всплыла жалость к незнакомцу.

— Что стряслось-то? Может быть, что-то подсказать смогу? — Сквозь длинные волосы мелькнули большие карие глаза, сердитые и полные слёз. Парень ткинул спадающие пряди обеими руками, в ухе брякнула причудливая серёжка.

— Ты... ты ничем мне... меня из дома выгнали, вот! — Паренёк глядел с вызовом, а Антон уже душой почуял, что за этим взглядом кроется тоска и безнадёжность. Он похлопал нового знакомого по угловатому плечу, — и тут сигарета парнишки полетела в сторону, сам он уцепился за плечо Антона и заплакал уже навзрыд...

— Что стряслось? — спросила зашедшая на остановку высокая старуха.

— Да братишка перепил, домой вот везу — небрежно сочинил на ходу Антон.

— Ааа... — любопытство бабушки удовлетворилось, а тут и маршрутка подоспела. В вечерний час Антон и парень вновь остались на лавочке остановки, в мерзкой ноябрьской сырости.

Антон ухватил парня за щуплые плечи, встряхнул. Тот немного успокоился, и, когда первая литровая банка пива была открыта, сделал несколько глотков и начал сбивчиво, волнуясь, рассказывать, что зовут его Димка, что родители его сегодня выгнали из дома, что он поедет к тётке, живущей в деревне, что ему 18 лет и, скорее всего, придётся идти в армию в этот призыв, а он не хочет...

— Да за что выгнали? — Артём, сделав пару глотков, вновь передал литровую банку, костлявая рука с огромным перстнем приняла её: «Спасибо».

— Слышь, а поехали ко мне? Пивка попьём, поедим, успокоишься... У меня заночуй, на худой конец, а завтра решим, что делать? — Антон сам удивился, насколько легко он пригласил нового знакомого к себе в гости. эротические рассказы Наверное, одиночество сказывалось. Да и ладно, про себя рассудил Антон, у него и красть-то... Как у латыша, комп да душа.

Парнишка смутился, серые глаза с недоверием и благодарностью посмотрели на собеседника.

— А можно, правда?

— Я же сказал — Антон поднялся, хлебнул из банки — на, допивай! У самого тоска лютая!

И, пока шли до стоянки такси, Антон тоже рассказал про свои беды: вся история с разводом и грустью по сыну уместилась в несколько фраз.

В квартире ребята разулись, сняли куртки — у Димки под курткой была только майка чёрного цвета, на худеньком плече красовался большой синяк. Джинсы по икры забрызганы серой дорожной грязью.

— Кто тебя так? — сочувственно спросил Антон. Организм требовал новой дозы пива, а то и чего покрепче — водка, кажется, есть в холодильнике, початая бутылка.

— Отец... — серые глазищи снова заблестели.

— Ладно, потом расскажешь. Давай-ка в душ, сполоснись, что ли, а я поесть нам с тобой придумаю.

Парнишка с благодарностью кивнул, улыбнулся — у юного холостяка Антона даже на сердце посветлело от вида белозубой улыбки гостя, и передние зубы только придавали ей очарование. Бельчонок и бельчонок!

Пока Димка мылся, Антон соорудил на кухне яичницу, вытащил из сумки пиво и кур гриль в пакетах. Пиво отправилось в морозилку, куры — на стол, стопка водки из бутылки в холодильнике — в горло к Антону. Как-то веселее стало.

Послышалось шлёпанье мокрых ног по полу. Димка стоял в дверях кухни в одних трусах и улыбался своей беличьей улыбкой. Загорелое тело, коричневые небольшие соски, свалявшиеся мокрые волосы — парнишка просто сиял!

— Я там, в ванной, оставил джинсы и майку, ничего? Они грязные, завтра вон перстень продам и куплю новые, хорошо? — Димка посмотрел на перстень с горечью. Видно, тот был ему дорог.

Антон хмыкнул.

— Погоди, попозже поищу среди своего шматья тебе что-нибудь, чтобы не простыл. Не торопись вещь продавать.

— Но я же с тобой рассчитаться не смогу пока за вещи!

— Успеешь. На-ка водочки, кстати — подал Димке вторую стопку. Тот пил медленно, острый кадык ходил на ещё мальчишеской шее.

— Ладно, сейчас сполоснусь тоже... — Антон, прихватив из платяного шкафа чистые футболку и трусы, прошествовал в ванную. Дверь не закрыл, как обычно — не привык.

И, минут через пять, когда снова намылился и ступил под струи воды, дверь в ванную скрипнула. Антон стоял передом к стенке ванной и как раз раздумывал, не передёрнуть ли «гуся» за шею, когда цепкие руки раздвинули его ягодицы, а в дырочку проник узкий, юркий и умелый язычок и зашевелился, заработал там.

— Аааа-х — Антон только и выдохнул, не стремясь освободиться — даже и не думая освобождаться! Происходящее для истосковавшегося по ласке парня казалось хоть и противоестественным, но таким интересным и необычным!

Член встал как железный, а через миг его обладатель, рыча от возбуждения, повернулся и, подхватив под мышки смущённого гостя, потянул его к себе, под струи душа.

... У Антона был в жизни случай, которого он стыдился. Года 4 назад, вернувшись из армии, Антон устроился грузчиком на овощебазу — некуда больше было податься. Напарником был Толик, веселый парнишка 19 лет.

Работали весь день как проклятые, под вечер пошли в душевую на работе — маленькую такую кабинку.

Намывались ребята тщательно, но Антон, так долго пробывший без девичьего внимания, внезапно возбудился. Беспечный Толик яростно тёр себя мочалкой, крутясь под душем, а Антон, отвернувшись в сторонку, прятал эрекцию, прятал дикое юношеское желание, когда хочется тупо изъебать хоть кого, неважно... Когда Толик в очередной раз повернулся под струями душа к Антону своей прыщавой задницей, тот решился: быстро намылил свой член, а руки сполоснул.

Толик только ахнул, когда ...

скользкий таран вошёл ему в задние ворота, легко и просто. Крепость не ожидала нападения и не была готова к защите, а агрессор, обхватив Толика за живот мускулистыми руками, делал яростные, древние как мир, движения — «качков» десять, правда, не больше, и в порыве неожиданной нежности дотягивался губами до розового оттопыренного ушка Толика, чтобы поцеловать и прошептать: «Тихо, тихо», чувствуя под руками, как у того бешено бьётся сердце Потом кипящая лава исторглась в предназначенное для неё сегодня русло.

Антон, последний раз дёрнувшись, повернул к себе Толика и, крепко обняв, принялся жадно целовать, словно девчоночку, слизывая слёзы обиды и унижения. Толик негромко всхлипывал (как Димка сегодня на остановке!), тыкался своим тоже стоячим членом в бедро напарника, и вскоре всхлипнул уже по-другому, когда Антон ощутил, как по его бедру течёт вместе с водой что-то липкое.

Потом они ещё пару месяцев проработали вместе, пока Толик не перешёл на другую работу. Вели себя отчуждённо по отношению друг к другу, а в душевую при овощебазе Антон больше не ходил...

Всё это вспомнилось Антону за те секунды, пока он затягивал Димку-Бельчонка в ванну. Оказавшись там, юркий гость присел на корточки, озорно поблёскивая серыми глазищами. Худая мальчишеская кисть выключила воду, Димка встал в рост, поймал губами, такими нежными и умелыми, сосок Антона и принялся ласкать его своим шершавым язычком.

Антон грубо мял худые ягодицы Димки, а тот всё не унимался, искушённый, несмотря на молодость, в ласках: теперь уже не язычок, а пальчик проскользнул в дырочку Антона и заходил там шатуном...

Антон из последних сил удерживался, чтобы не спустить. Член Димки давно уже встал. Отпрянув, Антон удивился тому, как тот непропорционально велик по отношению к обладателю — и тут Антон, неожиданно для себя, опустился на колени перед Бельчонком, только ноготь парня цапапнул внутри, когда палец выскальзывал из попы.

Если бы кто-то раньше сказал, что Антон сможет такое проделывать, то недосчитался бы зубов. А сейчас Антон попросту оттянул крайнюю плоть Димки и принялся щекотать языком уздечку, как когда-то играл с клитором жены.

Димка только изогнулся назад, запрокинув голову от тонкого и острого наслаждения, когда Антон всё-таки не удержался — его семя толчками выплёскивалось в ванну, бело-серые струйки бежали в отверстие стока. Антон, бросив забавляться с членом юноши, гонял свой рукой, ловя последние мгновения удовольствия. Затем поднялся на ноги.

Ребята некоторое время смотрели друг другу в глаза, затем, без слов поняв друг друга, вышагнули из ванны и кинулись в комнату, на софу.

Антон упал ничком. Ему уже были неинтересны всякие рассуждения, что такое хорошо, и что такое плохо — он только заскрипел зубами, когда на него навалилось костлявое тельце Бельчонка, а потом его хозяин направил свой агрегат в задницу Антона. Тот прикусил руку, боясь закричать от боли, и от новых ощущений внутри себя, в то время как «дубина» Бельчонка хозяйничала в анусе. Член Антона снова поднялся, яйца нестерпимо ныли, но посторонний предмет вдруг вышел из него.

Димка взялся руками за плечи Антона, тот повернулся на спину так, что раздвинутые, согнутые в коленях, ноги встали на полу.

Димка подхватил подушку, подложил её под поясницу друга, и, упав на колени, слегка раздвинул снизу ягодицы Антона, и принялся вылизывать от ануса через промежность, и прямиком к головке члена. Делал он это недолго — Антон не утерпел! Зарычав, он уселся на диване. Димка всё понял без слов — опустившись на ковёр, он раздвинул худые «булочки» и через плечо посмотрел на друга серыми глазищами, влажными, но теперь не от слёз. Тот не заставил себя просить дважды... Димка постанывал, пока Антон яростно ебал его худую задницу. Уже и сперма Бельчонка ударила в ковёр, но Антон всё не мог насладиться!

Когда через некоторое время голые обессилевшие ребята пили на кухне ледяное пиво, Бельчонок спросил:

— Теперь понял, почему меня из дома выгнали?

— Понял. Дураки они.

Димка уселся на колени к Антону:

— А ты хороший — и ребята принялись яростно целоваться, а когда пришло время, Димка наделся задом на снова восставший член Антона и начал двигаться на нём взад-вперёд. Антон ласкал худые ягодички парнишки, а когда провёл по выступающим на спине Бельчонка позвонкам пальцем, тот охнул. Вновь послышались шлепки густой жидкости на пол и на ногу Антона.

— Опять раньше меня кончил — засмеялся тот, потянувшись к кружке с пивом. Бельчонок кинулся исправлять оплошность. Поднявшись с члена Антона, отчего тот сладострастно охнул, Димка, мигом очутясь на коленях, обхватил свой недавний «трон» ладошкой и принялся ласкать головку язычком. Другая рука Бельчонка теребила мошонку Антона, пальчик иногда, словно весёлая мышка в норку, проникал в попку друга.

Часы показывали половину третьего ночи.

... Антон проснулся около часа дня. Рядом спало его сокровище: Димка свернулся в клубочек, словно настоящий бельчонок в дупле. Антон нежно провёл ладонью по попке друга, и усмехнулся, когда нащупал пару полосок засохшей спермы.

Бельчонок что-то пробормотал сквозь сон, изящное юношеское тело разогнулось: бритый лобок, полувставший пенис, маленькие коричневые соски, трогательный пупок на впалом юношеском животе. Антон с нежностью принялся целовать Димку. Тот открыл свои изумительные глазищи:

— Тоха, я ещё посплю-ю... — и засопел, как ребёнок.

Улыбнувшись, Антон укрыл Бельчонка одеялом и пошёл на кухню, покурить.

«Спи, мой маленький, мой дорогой мальчик... Мы теперь вместе, мы всё с тобой преодолеем.»