Негритянка и наци. Часть 2: Битва за Гаити. Глава 5

Спешка сослужила Алисе плохую службу — она так торопилась вцепиться Мари в горло, что поскользнулась на залитом спермой полу. Пока волчица-оборотень с рычанием пыталась подняться из вязкой белой лужи, Мари ухватилась за стеклянный шкаф и с грохотом опрокинула его. Падая, шкаф задел адскую машину Шефера, с оглушительным звоном разбивая нежные приборы. Мигнули и погасли многочисленные лампочки, что-то шумно хлопнуло в механических внутренностях, к потолку поднялся дым. Мари схватила со стола колбу с медицинским спиртом и плеснула на заплясавшие язычки пламени. Огромный костер вспыхнул на обломках машины, заставив вновь отскочить оборотня, уже изготовившегося ко второму прыжку.

— Скорее, сюда! — Мари дернула за руку Роджерса, подбегая к люку, — помоги мне!

Вдвоем они ухватились за тяжелую крышку, с трудом поднимая ее. Внизу открылись вырубленные в скале ступеньки. В лицо пахнуло сыростью и гнилью.

— Спускайся! — крикнула Мари, все еще не до конца очухавшемуся Сэму, — да давай же, черт тебя дери! Тут скоро будет ползамка!

Она уже слышала издалека встревоженные крики и топот ног — звуки со стороны камеры явно не остались незамеченными. Мари сбежала на несколько ступенек вниз, после чего ухватилась за крышку люка. Рядом встал великан-негр.

— Помоги мне закрыть эту хрень, — сказала Мари и Сэм послушно ухватился за крышку люка. Перед ними все еще полыхала стена огня и Мари увидела, как за ней взметнулось в воздух гибкое серое тело.

— Давай! — крикнула мулатка, чувствуя как крышка поддается. Перед ними возникла оскаленная волчья морда — Алиса едва успела отпрянуть, когда крышка люка захлопнулась. Вокруг обоих беглецов сомкнулась непроглядная тьма, — даже Мари обычно отлично видевшая в темноте, различала лишь какие-то смутные тени. Зато все было хорошо слышно — и немецкие ругательства пополам со злобным рычанием наверху и взволнованное сопение где-то под ухом.

— Сейчас куда? — выдохнула влажная тьма голосом Роджерса. Мари самой хотелось бы это знать, но времени на раздумья не было — крышка наверху уже дергалась.

— Вниз! — сказала она, ухватив Сэма за руку и потащив за собой. Ступеньки быстро кончились и мулатка с негром оказались в узком коридоре, где они едва-едва могли идти рядом. Пол под ногами скользил, то и дело они проваливались по щиколотку в топкую грязь, чертыхаясь и налетая то друг на друга, то на стены. Мари старалась разглядеть хоть что-то, но Сэм, поминутно толкавший ее в спину, не давал сосредоточится. Откуда-то слышался шум падающей воды, но Марине могла понять, откуда идет звук.

— Если тут течет вода, значит должен быть сток, — сказала она вслух.

— Тут тупик! — вскрикнул Сэм, — Мари, черт его дери, тут тупик!

Мулатка слышала, как он лихорадочно ощупывает стену в поисках прохода и, чувствуя что паника передается и ей, быстро ощупала стену везде натыкаясь на голый камень. В этот момент крышка люка отворилась. Луч фонаря осветил коридор и Мари увидела справа широкую щель в стене. Именно оттуда слышался шум воды.

— Вот они! — крикнул кто-то и сразу же загрохотали выстрелы. Несколько пуль ударились в стену над головой беглецов

— Туда! — Мари толкнула плечом Сэма и скользнула к щели. В лицо ей ударил ворох ледяных брызг и она, несмотря на темноту, поняла, что стоит на краю небольшого козырька под которым с ревом проносится могучий поток.

— Куда теперь? — послышался рядом голос Сэма.

— Ты не ранен? — спросила Мари, оглянувшись. Немецкие голоса слышались все ближе, — я спрашиваю, ты не ранен?

— Вроде нет, — сказала Сэм.

— Хорошо, — бросила мулатка, — силы тебе понадобятся. Сэм не успел опомниться, как девушка крепко ухватила его за руку и шагнула вперед, увлекая негра в бурлящий поток. Последнее, что она увидела перед тем, как погрузиться в холодную воду — силуэт большого зверя с горящими от ненависти ярко-синими глазами.

Вода потока была столь обжигающе холодной, а течение столь бурным, что Мари даже испугалась, что не сможет вынырнуть. Ее крутило и вертело, ударяя о стены, вокруг по-прежнему была кромешная тьма, так что нельзя было различить отсвета на поверхности. Задыхаясь, Мари рванулась наугад и неожиданно вынырнула, жадно глотая воздух.

— Сэм?! — крикнула она, пытаясь проникнуть взглядом сквозь тьму.

— Тут! — отозвалась рядом тьма, — Мари мне кажется или течение становится быс...

Он не успел договорить, — их подхватило очередным водоворотом и огромная масса воды низверглась куда-то вниз. Мари едва успела набрать воздуха, когда ее закрутило, завертело... и неожиданно мягко вынесло в спокойную воду. Лица мулатки коснулось дуновение ветра, она осторожно приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от солнечного света. Рядом отфыркивался и вертел головой Сэм.

Они находились в небольшом полукруглом озерце, словно небольшая чаша лежащего в обрамлении сочной тропической зелени. Позади возвышалась огромная гора, у подножия которой чернел вход в пещеру, откуда и вырывался принесший их поток. Мари подняла глаза — на вершине горы виднелся покинутый ими замок.

— Да! — Мари не могла скрыть своей радости, — Сэм, мы выбрались!

— Очень хорошо, — хмыкнул Сэм, подгребая к ближайшей отмели и помогая Мари вылезти, — без еды, без одежды, неизвестно где. К тому же немцы наверняка будут нас искать...

— Не будь занудой, — фыркнула Мари, усаживаясь на отмели и выжимая воду из волос, — если уж выбрались оттуда, то еда и одежда проблемой не будет. А немцы, наверное, решили, что мы давно...

Громкий плеск прервал ее на полуслове. Мари обернулась и замерла — с песчаного пляжа в воду ринулось несколько безобразных тварей, напоминающих огромных ящериц.

— Крокодилы, — Сэм вскочил на ноги, подхватив с песка увесистую корягу, — Мари отойди...

— Сиди спокойно, Сэм, — мулатка, сузив глаза, наблюдала, как к ним подплывает не менее дюжины хищников, — ты с твоей палкой им на один зуб.

Она внимательно смотрела на крокодила, подплывшего ближе остальных — огромную серо-зеленую тварь с злыми желтыми глазами. Мари опустилась на четвереньки, оказавшись наполовину в воде и, уставившись в вертикальные зрачки чудовища, издала громкий шипящий звук. Горло ее дернулось, слово у змеи, заглатывавшей свою жертву. И тут же аллигатор остановился, загребая на месте лапами и хвостом. Мари улыбнулась, обнажая крепкие белые зубы и, словно в ответ, крокодилы распахнули зубастые пасти. Мулатка, прогнулась всем телом, задвигав бедрами, так, что ее темные круглые ягодицы и сочная щелка очутились перед глазами ошеломленного Сэма.

— Давай! — крикнула Мари, не оборачиваясь, — вставь мне!

— Мари тебе не кажется, что сейчас не время...

— Делай, что я тебе говорю, — рыкнула Мари, — если не хочешь закончить сегодняшний день в желудках у этих тварей...

Она вновь обернулась в сторону подплывающих аллигаторов и, запрокинув голову, издала новую серию шипящих звуков. Одновременно мулатка задвигала бедрами, играя ягодицами так, что Сэм почувствовал, что его «черный змей» вновь поднял голову. Мари довольно простонала, когда сильные черные руки обхватили ее бедра и могучий черный ствол с хлюпаньем ворвался в ее влажную щель. Мулатка подмахивала, насаживаясь на длинный толстый хуй и наслаждаясь каждым дюймом черной плоти, проникавшим все глубже в ее текущую пизду. Секс с Нойманном и иными белыми людьми за последние несколько дней только раздразнили ее сексуальный аппетит и теперь Мари с удовольствием ощущала в себе член настоящего мужчины. Но получая удовольствие она не забывала и о стае голодных тварей сгрудившихся в воде. С искусанных в кровь губ срывались шипящие звуки, которыми Мари призывала Дамбаллу вновь снизойти в черный член. И бог откликнулся на ее призыв — с каждым новым проникновением, мулатка чувствовала как сквозь ее тело могучей волной проходит темная энергия, срывающаяся с ее губ заклятиями вуду, призывающими повелителя всех гадов земных. Раскачиваясь в такт все новым ударам, шипя как ...

гремучая змея, Мари видела, как в глазах крокодилов постепенно просыпается неуверенность, а затем и страх.

— Дааа!!! — прорычал Сэм, запрокинув голову, его член запульсировал, орошая матку Мари потоками спермы. Мари раскрыла рот так, что были видны все зубы, закатила глаза и издала пронзительное шипение. В этот момент поверхность воды очистилась — только круги на поверхности озерца отмечали путь нырнувших крокодилов.

Мари блаженно потянулась всем телом, с некоторым сожалением чувствуя как выходит из нее огромный хуй, оставляя пустоту. Довольно улыбаясь, она повернулась к Сэму.

— Когда много времени проводишь на болотах Миссисипи, научишься обращаться с этими тварями, — усмехнулась она на невысказанный вопрос, — пойдем отсюда.

По цепочке отмелей и небольших островов мулатка и негр вышли на песчаную отмель. Но, не успели они сделать и пары шагов, как из джунглей послышалось предупредительное рычание и в зарослях возник силуэт какого-то зверя. У Мари сердце упало при мысли, что Алиса их выследила, но тут зверь вышел из кустов и мулатка облегченно вздохнула, завидев огромного пса с лоснящейся черной шерстью. Широкой мордой собака напоминала мастиффа. Верхняя губа слегка приподнялась, обнажая острые зубы, однако глаза собаки смотрели без злобы — скорей с любопытством.

— Ну, отлично, — спокойно сказала Мари, стараясь не делать резких движений, — милый песик. И кто же ты у нас такой?

Пес мотнул мордой, гавкнул и вдруг завилял хвостом. Улыбаясь, Мари протянула руку и зверь ткнулся в ее ладонь влажным носом. Осмелевший Сэм потрепал пса по холке.

— А вы ему понравились, — раздался звучный голос от зарослей. Подняв голову Мари увидела вышедших из зарослей с десяток чернокожих, в рваных штанах и куртках.

— Кто вы? — осторожно спросила Мари.

— Мы мароны, — произнес стоявший впереди высокий широкоплечий негр, с большим мачете у пояса и явно трофейной немецкой винтовкой, — защитники Гаити. А ты кто...

— Ради всех богов, Жан, — прервал негра женский голос, — разве ты не видел?

Растолкав остальных маронов, вперед шагнула молодая смуглая девушка. Из одежды на ней был только лоскут красной материи, обернутый вокруг округлых бедер. Меж полных грудей виднелось ожерелье из птичьих и змеиных черепов, тонкую талию охватывал пояс из ракушек, с которого свисали разнообразные амулеты. Живые черные глаза с интересом разглядывали Мари и Сэма.

— Никто из жриц вуду не пошел служить немцам, — сказала она, — и никто кроме жрицы вуду не смог бы разогнать крокодилов, так как это сделала она, — девушка кивнула в сторону Мари, — наконец, если бы она была врагом, Рино уже вцепился бы ей в горло.

При этих словах пес весело гавкнул и подбежал к девушке, ласково потрепавшей его по холке, после чего обернулась к путникам.

— Я не знаю, откуда вы пришли, — сказала она, — но, кажется, я уже знаю зачем вы здесь. Я Сирен, верховная жрица свободного Гаити и я говорю вам «Добро пожаловать»!

В глубине леса, посреди небольшой поляны, горел костер на котором жарилась на вертеле туша лесной свиньи. Вокруг костра полукругом сидели мароны, вооруженные чем попало — от мачете до немецких «шмайссеров». Сквозь живописные лохмотья проглядывала черная кожа, покрытая замысловатыми татуировками.

— Все они нанесли на тело узор Огуна, бога войны, — сказала Сирен, отрезая от скворчащей туши куски мяса и передавая их гостям, — до тех пор, пока остров не будет свободен.

— Благородная цель, — кивнула Мари, жадно впиваясь в сочную свинину, — так тут все воины?

— Кроме меня и еще нескольких девушек, — рассмеялась мулатка, — мы жрицы. Все остальные да, воины!

— И он тоже? — усмехнулся Сэм, бросая кусок мяса псу, поймавшему угощение на лету.

— Он один из лучших, — неожиданно серьезно сказала Сирен.

— Это ведь не простой пес, — сказала Мари, внимательно рассматривая огромного зверя, — в нем как будто две души. Звериная и...

— Ты права, — кивнула Сирен, — двести лет назад в заливе Гонаив потерпел крушение английский пиратский корабль. Выжил только один член экипажа — пьяница, развратник и сквернослов, но отличный боец. Его нашли беглые рабы, взяв в свою шайку. Настоящее имя его все забыли и звали просто Рино. Два года они нападали на плантации, убивали надсмотрщиков, грабили дома богачей. Но больше всего бесило французов, то, что их жены и дочери втайне мечтали о командире Черной Банды. Много раз он тайком проникал в женские будуары, оставляя с носом охрану. Иногда он приходил туда с двумя или тремя чернокожими, заставляя своих любовниц отдаваться сначала им. И знатные дамы раздвигали белые ножки перед черными хуями словно портовые шлюхи.

Пес, услышав это, радостно гавкнул.

— На шлюхе его и подловили, — продолжала Сирен, — одна барышня, обиженная на то, что Рино бросил ее ради другой, навела французских солдат на его убежище. Его негров повесили, а самого Рино четвертовали на главной площади Порт-о-Пренса, а остатки рассеяли по лесу. А несколько лет назад река вымыла из берега чей-то череп и духи рассказали мне, что он принадлежал Рино. Я прочла над ним сильное заклятье и вселила душу пирата в черного пса, которого вскормила собственной грудью еще щенком.

— Интересная история, — Мари поманила к себе пса и когда он подошел к ней, почесала его за ухом, — значит ты черный пес с белой душой?

— Ты ведь тоже не простая девчонка? — спросила Сирен, — ты не с Гаити и все же ты наша.

Мари переглянулась с Роджерсом, кивнула и принялась рассказывать историю их появления на острове. Сирен внимательно слушала ее и вместе с ней затихли и остальные негры, внимая мулатке и с почтительным страхом оглядываясь на Роджерса.

— Значит, они использовали Дамбаллу для своих грязных дел, — произнесла Сирен, — боккор предал наших богов и заставил работать на чужаков Великого Змея.

— Уже нет, — сказала Мари, — я же говорю, мы освободили его. Но Шеффер и Робер сейчас, наверное, из кожи вон лезут ища новое тело для Дамбаллы.

— У Дамбаллы есть тело, — произнесла Сирен, — вот оно!

Ее рука скользнула вниз и Роджерс вскрикнул, когда девичьи пальцы сжали его член.

— Дамбалла все еще таится в нем, — произнесла Сирен, — ты сама разве не поняла это у пруда с крокодилами? Но сейчас он спит и если твой колдун снова обретет над ним власть...

— То мы не должны этого допустить, — закончила Мари.

— Ты говоришь, что он освободился в подземельях замка когда Дамбалле принесли в жертву белое мясо, — произнесла Сирен, — значит, чтобы восстать в полной силе Змею нужна новая жертва белой плотью — только на этот раз жертв должно быть много больше.

— Кажется, я знаю, где их взять, — улыбнулась Мари, — очень скоро Черный Змей получит много белых курочек... и белых петушков тоже, — добавила она.

Сигрун беспокойно ворочалась на кровати, вздрагивая от малейшего шороха за дверью. С тех пор как исчезла Мари, скандинавская девушка чувствовала себя живущей под лезвием гильотины, в любой момент готовой обрушиться на ее нежную шею. Единственное, что ее спасало сейчас то, что у нацистского начальства хватало и более серьезных проблем. Однако датчанка понимала, что о ней могут вспомнить в любой момент.

А еще она скучала по Мари. После нескольких месяцев кошмара на службе у нацистов красивая и смелая мулатка показалась Сигрун настоящим проблеском солнца, единственным шансом вырваться с проклятого острова. Сейчас эта надежда исчезла и Сигрун сейчас кусала губы, чтобы не расплакаться от жалости к себе.

— Она не должна была так поступать со мной, — всхлипывала Сигрун, — не должна...

Ее мысли прервал протяжный волчий вой за окном. Скандинавка передернулась от страха — в последнее время Алиса ходила злая как фурия, сутками пропадая в подвалах замка. Сигрун поднялась, чтобы закрыть окно и замерла, завидев на подоконнике черную фигуру со светящимися глазами. Сдавленный хрип вырвался из горла девушки, когда ее ночной гость спрыгнул ...

на пол.

— Не бойся, это я, — Мари торопливо приложила палец к губам, — только тихо!

— Это ты?! Ты жива?!

— Как видишь, — усмехнулась Мари, — меня не так уж просто убить. Как ты тут?

На ней были темные мужские штаны и легкая куртка. Через плечо мулатки свисал увесистый кожаный ранец с оттопыренными боками.

— С тех пор как ты исчезла тут начался настоящий кошмар, — оглядываясь на дверь нервно заговорила Сигрун, — Макудаль и фон Нойманн каждый день устраивают рейды в город, забирают заложников сотнями. Их отправляют в подвалы и, хотя я знать не знаю, что там творится, оттуда доносятся такие крики, что я потом не могу заснуть...

— Я знаю, что там творится, — пробормотала Мари. Похоже она была права — Макудаль, Шефер и Алиса пытаются найти новое тело Дамбалле и воссоздать машину Шефера, пока американцы не узнали, что остров остался без защиты.

— Своих они тоже убирают, — продолжала тем временем Сигрун, — схватили Жака, ну того француза, что тебя сюда привел, увели в подвал, как и других. Майера, например, туда же — за то, что тебя просмотрел, не разглядел.

— И кто теперь вместо него? — небрежно спросила Мари.

— Нууу, — протянула Сигрун, пряча глаза от испытующего взгляда мулатки, — пока меня назначили, а Гретхен мне помогает.

— Отлично, — Мари рассмеялась, глядя на ошеломленную Сигрун, — лучше и быть не могло. Помоги мне в последний раз — и после этого, обещаю, ты покинешь Гаити. А можешь и не покидать — когда все закончится, остров станет более приятным местом, нежели сейчас.

— Как это? — ошеломленно спросила Сигрун.

Мари начала говорить и, слушая ее, глаза и рот Сигрун, казалось, соревновались в том, кто сильнее распахнется. На лице датчанки отразилось сначала недоверие, потом страх, она ожесточенно помотала головой.

— Нет-нет, Мари я не могу, ты что, — девушка запнулась, — ты представляешь, что они сделают со мной если узнают? Этот Макудаль, черный дьявол, он же сразу догадается. Он отдаст меня Алисе и тогда...

— Ты не того боишься, девочка, — перебила Сигрун Мари, — поверь, мой гнев куда страшнее. Я уже встречалась с вашей Алисой и она корчилась у меня под ногами как последняя сука, которой она и является. А потом я насадила ее драгоценную нордическую щелку на хуй Роджерса — и наша арийская принцесса скакала на нем, как и все белые шлюхи, дорвавшиеся до большого черного члена. А Гретхен — ты помнишь, какой она стала?

— Да, но я не ты, ой! — Сигрун протестующе пискнула, когда сильные черные пальцы ухватили ее за горло и приблизили ее лицо к лицу мулатки. Испуганные голубые глаза встретились с черными и датчанка задрожала от того, что в них увидела.

— Ты все еще не поняла, — процедила Мари, — все, что я приказываю должно исполняться беспрекословно. Иначе...

— Я не могу... — прохрипела Сигрун.

Мари посмотрела ей в глаза, потом покачала головой и сняла пальцы с горла кашляющей датчанки. Будто разочарованно она отвернулась — и тут же, повернувшись, залепила белой девушке оглушительную пощечину.

— Что ты...

— Заткнись! — прорычала Мари, отвешивая Сигрун новую оплеуху, — белая сука!

— Нас услышат!!!

— Заткнись! — снова рявкнула Мари. Очередная пощечина оказалась столь сильной, что опрокинула Сигрун на пол. Не давая ей опомниться, мулатка сорвала с девушки ночную рубашку, потом скинула с себя куртку и штаны. Сигрун открыла рот, но удар ногой в живот вышиб из нее дыхание. Пока Сигрун, корчась на полу, пыталась отдышаться, Мари встала над ней расставив ноги. Сигрун увидела, как на ее лицо опускается черный зад, а потом мир погрузился в душную, остро пахнущую тьму. Упругие ягодицы обхватили белое лицо, не давая датчанке дышать, в то время как ступни мулатки крепко прижали к полу ее запястья. Сигрун задыхалась от недостатка воздуха, корчась под чернокожей задницей и слыша доносящийся издалека голос мулатки.

— Когда я встретила тебя, то пообещала вывезти отсюда, — говорила Мари, ерзая задом на лице датчанки, — если ты мне поможешь. С этого момента, если ты не поняла, я стала твоим командиром. Ты понимаешь, что это означает?

Приглушенное мычание из-под черной жопы было ей ответом.

— Твоя жизнь и смерть с тех пор принадлежат мне, — говорила мулатка, — я могу вывезти тебя в Штаты, но могу и придушить сейчас собственной задницей, если ты будешь мне перечить. Мне нужно сделать то, о чем я сказала, и я это сделаю. Мне не хочется лишать тебя воли, как Грехтен, но ты должна научиться ответственности и послушанию.

Отчаянное мычание снизу говорило, что Сигрун уже готова. Мари усмехнулась.

— Итак, принцесса, что решим? — сказала мулатка, — ты сделаешь, что я прошу или предпочтешь задохнуться под моей жопой? Хлопни по полу, если ты согласна.

Она приподняла ногу, высвобождая одну из рук Сигрун и та так отчаянно заколотила по полу, будто хотела пробить в нем дыру.

— Ладно, перестань, а то и впрямь весь замок перебудишь, — рассмеялась мулатка, поднимаясь с лица Сигрун, — вставай уже. Хотя нет, погоди...

Мари поднесла ногу к алым губам, судорожно хватающим воздух и Сигрун из последних сил поцеловала черную ступню. Мулатка вновь усмехнулась.

— Вставай, — повторила она, — надо обсудить план действий.

— На это все равно уйдет не меньше двух дней, — отдышавшись, произнесла Сигрун, становясь на коленях перед Мари, — можем не успеть.

— Думаю, успеем, — усмехнулась мулатка, ставя рядом принесенный ранец, — значит, слушай меня внимательно...

Через пару дней на замок свалилась новая напасть: всех без исключения члены «Гитлерюгенда», парней и девушек, сразила болезнь совсем не подобающая будущей элите Рейха — жестокий понос пополам с рвотой. С самого утра «молодежь Гитлера», с бледным измученным видом толпилась возле клозетов, с нетерпением ожидая своей очереди. Те же, кому было совсем невмоготу терпеть, блевали и испражнялись где придется, нередко оказываясь на виду у рядовых вермахта и даже черных слуг. Это было самым возмутительным — о каком престиже нордической расы могла идти речь, когда ее лучшие представители оказывались в столь неприглядном виде перед недочеловеками.

Нойманн и Шефер, и без того занятые множеством проблем, были не готовы решать еще и эту. Наспех арестовали кухонных работников, отвечавших за работу столовой «Гитлерюгенда», за вредительство был, наконец, расстрелян пьянчужка Майер, после чего Шефер дал распоряжение Сигрун и Гретхен заняться лечением молодежи. Девушки принялись за это дело с необыкновенным усердием, очень скоро давшим плоды.

— Мне обязательно это пить? — Хельга, пышногрудая блондинка смешно сморщила нос, когда Сигрун поднесла к ее губам кружку с мутной жидкостью, — эта микстура так воняет.

— Не сильнее, чем клозет, в котором ты будешь сидеть целыми днями, — рассмеялась датчанка, — если не примешь лекарство. Вон посмотри на Марту — ей уже лучше.

Хельга искоса бросила взгляд на сидевшую на соседней кровати высокую стройную девушку, с аристократическим профилем и толстыми золотыми косами. Тяжело вздохнула и морщась, мелкими глоточками, принялась пить лекарство.

— Истинно нордическая выдержка, — похвалила ее Сигрун, когда Хельга выпила все до дна, — а теперь наклонись и приспусти трусики, чтобы я смогла сделать тебе укол.

— Это ведь не очень больно? — прошептала молоденькая немка, стыдливо приподнимая юбку и спуская белые трусы, обнажая очаровательную попку.

— Стыдно, Хельга, — сказала Сигрун, энергично смазывая проспиртованной ваткой округлую ягодицу, — в твоем возрасте бояться иголки.

Марта демонстративно фыркнула.

— Я не боюсь, — заверила Хельга, уткнувшись в подушку, — просто я... Ай!

Немка взвизгнула когда острие шприца вонзилось в упругую плоть.

— Молодец, — сказала Сигрун, похлопав немку по попке, — так, кто следующая?

— Вы уверены, что это нужно делать? — взволнованно произнес Клаус Фишер, — может, той микстуры было достаточно?...

— Не говори ерунды, Клаус, — фыркнула Гретхен, — ты же мужчина.

Немка стояла посреди кабинета, осторожно наполняя темно-желтой жидкостью большую клизму. Рядом на больничной койке лицом вниз лежал Клаус — атлетически сложенный молодой блондин, полностью голый.

— Ну-ка, раздвинь булочки, — Гретхен игриво шлепнула молодого немца по заду, — да не стесняйся, там нет ничего, что стало бы для меня неожиданностью.

Красный от стыда парень повиновался, раздвигая ягодицы как можно шире. Гретхен окунула палец в резиновой перчатке в стоящий рядом пузырек, наполненный зеленой мазью, которой она обильно смазала анус будущего героя арийской расы.

— Ну, тихо! — прикрикнула она, когда немец конвульсивно дернулся, — мешаешь же!

Она нанесла мазь и на наконечник клизмы, после чего вставила ее Клаусу в зад. Тот дернулся, но промолчал, когда холодная жидкость с журчанием полилась внутрь него.

— Ну, вот и все, — усмехнулась Гретхен и, не удержавшись, снова шлепнула Клауса по заднице, — одевай штаны. Попробуй удержать это, пока не впитается мазь. И — следующий!

Уже к вечеру неведомая хворь спала — поздоровевшая и посвежевшая «молодежь Гитлера» спокойно отошла ко сну. Белокурые парни и девушки и не подозревали, что они уже ритуально очищены и приготовлены к ритуалу грандиозного жертвоприношения, призванного пробудить Бога-Змея во всей его силе.

Полная Луна стояла в черном небе над черным лесом и черный человек бил в черный барабан, под музыку которого танцевали черные девушки. Их полные груди покачивались, касаясь друг друга набухшими сосками, полные ягодицы волнующе вздрагивали, темные глаза похотливо сверкали. Вот круг танцовщиц расступился и одна из них вышла вперед, ведя за собой Мари, облаченную в накидку из перьев попугаев. Сквозь разноцветное оперение проглядывали то полная грудь с алым соском, то край крутого бедра, то длинная стройная нога.

Жрица подвела Мари к природному ложу — поваленным деревьям устланными пальмовыми листьями. Мари грациозно опустилась на них, отдавая себя на милость жриц, принявшихся натирать ее душистыми маслами. Тело Мари блестело в свете костра, когда из леса начали выходить обнаженные мускулистые негры. Большие черные члены стояли в полной боевой готовности и Мари невольно облизнулась, предвкушая грядущее пиршество. Когда первые чернокожие подошли к ней, она нетерпеливо потянулась к ним, беря в каждую руку по члену и обхватывая губами разбухшую головку третьего. Она дрочила и сосала, в нужный момент сбавляя темп, чтобы никто из маронов не разрядился раньше времени. Решив, что все готово, Мари опрокинулась на спину, увлекая за собой негра, которого держала за член. Могучий чернокожий навалился сверху, толстый черный ствол ворвался в горячую киску мулатки, застонавшей в сладкой истоме. Два прекрасных тела, воплощения черной женственности и мужественности двигались в нескончаемом ритме, древнем как сама вечная Африка. Этот секс, похожий на прекрасный и страстный танец, становился все быстрее, все сильнее сжимала Мари ноги вокруг бедер негра, с нарастающей силой вонзавшегося в ее влажную, жаркую расщелину. Мари впилась ногтями в мускулистое тело, раздирая черную кожу до крови и издала пронзительный крик когда марон, наконец, излился потоком спермы. Пошатываясь, негр отошел в сторону, уступая место второму чернокожему с вздымавшимся членом, нетерпеливо ожидавшему своей очереди, за ним третьему, пятому, десятому...

В глубине леса, рядом с небольшой ямой, наполовину засыпанной листьями сидела Сирен, смотря на неподвижного черного великана. Он лежал в яме, сложив руки на груди, на губах играла безмятежная улыбка, грудь равномерно поднималась и опускалась. Со стороны могло показаться, что Сэм Роджерс спит — но Сирен знала, что это был не сон.

Страстные крики со стороны поляны, грохот барабанов и вой Рино, наблюдавшего за этой церемонией — все стихло. И в этой тишине послышалось громкое шипение — Сирен увидела как зашевелились листья и оттуда поднимались треугольные головки, ощупывавшие воздух раздвоенными язычками. Одна за другой змеи выползали из леса, падали с деревьев, обвиваясь вокруг рук, ног, шеи спящего негра.

И Дамбалла открыл глаза.

Клаус Фишер проснулся посреди ночи от странного зуда. Ночь была неспокойной: обычная тропическая духота сейчас сделалась совсем невыносимой, а за окном предвестием близкой грозы звучали отдаленные раскаты грома. Клаус ворочался на мокрых от пота простынях, чувствуя будто множество маленьких иголок пронизывают все его тело, не упуская самых чувствительных мест. Особенно сильным зуд был в анусе и в сосках, с каждой минутой становясь все более невыносимым. Клаус, вполголоса ругаясь, пытался утихомирить неприятные ощущения, немилосердно расчесывая тело. Содрогаясь от стыда, молодой немец проталкивал то один, то несколько пальцев в задницу, совершая возвратно-поступательные движения в анусе. Он знал, что то, что он делает мерзко и стыдно, но не мог остановиться, чувствуя как движения пальцев хоть немного, но заставляют зуд отступить. Второй рукой Клаус тер грудь особое внимание уделяя ноющим соскам. Это дарило временное облегчение, но не могло снять зуда полностью.

За окном послышался раскат грома, ярко блеснула молния.

— Клаус, — послышался шепот с соседней кровати. Юный гитлеровец резко обернулся, лицо его залила краска, при мысли, что его поймали за таким постыдным занятием. Однако на лице Фрица не было насмешки — только смущение. Клаус заметил, что под натянутой до самого подбородка простыней руки Фрица находятся в постоянном движении.

— С тобой тоже это происходит? — шепотом спросил Клаус и Фриц смущенно кивнул.

— И со мной, — раздался голос с еще одной кровати, — черт бы побрал этих врачих!

Новый удар грома и отблеск молнии был ему ответом.

Теперь проснулась вся комната — со всех сторон доносились стоны и приглушенные проклятия, когда изнывавшие от мучительного зуда парни ожесточенно расчесывали тела, особое внимание уделяя «болевым точкам». Извиваясь на кроватях, они чуть ли не становились «мостиком», выгибая спины и раздвигая ноги, сбрасывая на пол простыни и подушки. Анусы парней расширились и покраснели от постоянных проникновений, соски набухли и увеличились. Но уже никто этого не стеснялся — все мысли молодых немцев были о том, чтобы хоть немного унять невыносимый зуд. Их даже не волновал уже тот постыдный факт, что все это вызывает у них сексуальное возбуждение. Яички парней разбухли от накопившейся спермы, кровь приливала к головкам восставших членов, тщетно ожидавших внимания — парни были настолько заняты борьбой с зудом, что у них просто не было свободных рук еще и для онанизма.

Оглушительно громыхнуло за окном, ослепительно ярко блеснула молния. Внезапный порыв ветра распахнул окно и взоры членов Гитлерюгенда как по команде обратились к нему. Глаза их расширились от удивления, с множества губ одновременно сорвался изумленный вздох — на подоконнике, словно черный демон возвышался гигантский негр. Вспышки молний освещали мускулистые ручищи, широкую грудную клетку, узкие бедра, меж которых, словно поднявшая голову кобра, вздымался огромный черный член. Обнаженная головка поблескивала от выступивших на ней капель, падающих на лицо съежившегося от страха белого парня, чья кровать стояла под окном.

Вновь блеснула молния и в сомкнувшейся после вспышки темноте испуганные гитлерюгендовцы разглядели, что глаза черного гиганта светятся зеленым светом. Шипящий смех разнесся по комнате, пока великан-негр рассматривал корчащихся на кроватях белых парней — даже сейчас они пытались унять невыносимый зуд.

Черный исполин вновь рассмеялся и спрыгнул на пол. Несмотря на свои размеры двигался он быстро и бесшумно, словно огромная змея. Он склонился над кроватью Клауса и черная ладонь сомкнулась на вставшем белом члене, почти скрыв его в кулаке. Негр выпрямился, поднимая руку и вслед за ним был вынужден подняться и немец. Едва он встал, как огромная пятерня вцепилась ...

в светлые волосы, разворачивая его спиной к чернокожему демону. Могучая рука перекинула его через спинку кровати и Клаус почувствовал, как сильные пальцы раздвигают его ягодицы.

— Нееет!!! — взвизгнул юный нацист, поняв что ему грозит, — пожалуйста не надооо!!!

Не обращая внимания на эти крики, негр вдавил в конвульсивно сжавшийся анус головку огромного члена. Сфинктер уже покрывала зеленая смазка, которой смазывала сегодня задницу Клауса коварная Гретхен. И все равно немец чуть не сорвал голос от боли, когда черный член, преодолев сопротивление, ворвался в его задницу на всю длину. Со страха Клаусу показалось, что головка черного змея ворочается у него в животе, чуть ли не в пищеводе. Но когда первая боль прошла немец почувствовал необыкновенное облегчение — мучивший его всю ночь зуд исчезал без следа. Могучий черный хуй словно огромный поршень двигался в заднем проходе Клауса, мощно протираясь по измученным слизистым стенкам, даруя им покой и наслаждение. Одновременно черные пальцы негра ухватили Клауса за соски, перекатывая их между мягкими подушечками пальцев и тоже снимая зуд. Клаус уже не замечал, что сам подмахивает задом насилующему его черному не то зверю, не то богу. Оглушительное шипение слышалось у него над ухом и оно смешивалось с похотливыми стонами белого мальчика, силою Дамбаллы превращающегося в развратную белую шлюху.

Скрипнула входная дверь и немец испуганно вскинул глаза, чуть не умерев от страха при мысли, что его поймали. Однако вспышка молнии озарила не кого-то из нацистского начальства — в дверях стояла прекрасная обнаженная мулатка,. Широко расставив ноги она лениво похлопывала себя по промежности.

— Я не помешала тебе, белый мальчик, — промурлыкала Мари, подходя ближе, — вижу ты сильно занят, но все же может ты найдешь мне время? Мне и двадцати отважным черным воинам, что желали выразить почтение расе господ. рассказы эротика Белое молочко — для белого господина, — она подошла совсем близко и Клаус увидел, как меж ее половых губ медленно сочится густая белая жидкость. Он не успел ничего сказать, когда мулатка ухватила его за волосы и вдавила его голову себе между ног, зажав ее крепкими бедрами. Клаус невольно раскрыл рот и поток спермы, смешанной с женскими выделениями Мари, полился в него. Клаус жадно лизал черную пизду, изнемогая от возбуждения, когда он почувствовал, как его собственный маленький член напрягся и запульсировал, выбрасывая на пол струйку спермы. Над ухом послышался раскатистый шипящий смех и черные тиски разжались. Клаус ощутил странную пустоту, когда огромный черный змей покинул его тело, а мулатка, разжав бедра, со смехом отпрянула в сторону. Двое чернокожих подошли к следующей кровати, на которой корчился, изнемогая от зуда, Фриц. На этот раз черный великан не стал перебрасывать его через кровать — он сам лег на нее, ухватив Фрица за талию и с размаха усадив его на своего монстра, в то время как мулатка встав на кровати, широко расставила ноги, приближая к лицу Фрица сочащуюся спермой пизду.

По всей комнате слышались похотливые стоны белых парней, шипящий смех черного великана и глумливые слова-заклинания ведьмы вуду. Одного за другим Сэм и Мари обращали немцев в свою Черную Веру, а те, с кем это уже произошло лежали на смятых простынях, прислушиваясь к изменениям, что происходили с их белыми телами.

Через несколько дверей от комнаты мальчиков Хельга Штайнер лежала на спине, уставившись в потолок. Ей тоже не спалось — с вечера ее тело охватило неясное томление, сладостными волнами прокатывающееся от кончиков набухших сосков и отдаваясь сладострастным зудом в лоне. Немке казалось, что меж бедер у нее полыхает пожар: она то и дело сжимала стройные ножки стремясь его утихомирить, но вместо этого похоть разгоралась все сильнее. Трусики Хельги промокли насквозь, липкая влажная ткань прилипала к внутренней стороне бедер, что еще больше распаляло будущую нацистку. Осторожно оглядываясь на спящих подруг, она украдкой засунула руку между ног и невольно застонала не в силах сдерживаться.

— Хельга? — на соседней кровати поднялась голова Марты, — не спишь?

— Нет, — смущенно произнесла молоденькая немка, не успев убрать руку, — не могу заснуть.

— Я тоже, — призналась Марта, — не пойму что со мной.

— Может гроза, — Хельга невольно съежилась, заслышав очередной раскат грома за окном, — или это лекарство так действует.

— Не знаю, — прошептала Марта, — но если это болезнь, то какая-то странная...

— Что, девчонки, не спится? — вмешалась в разговор Гертруда, атлетично сложенная зеленоглазая блондинка, — и мне вот тоже. Странное что-то с телом происходит.

— Так, подъем! Вставайте бесстыдницы, ночной обход!

Вспыхнул свет и заспанные, взъерошенные девушки невольно щурились, закрывая лицо руками. Когда их глаза привыкли, они увидели вошедших в комнату Сигрун и Гретхен.

— Что вы здесь делаете, фрау? — смущенно спросила Гертруда.

— Ночной обход, — уверенно повторила Сигрун, — нам надо проверить, как вы себя чувствуете после приема лекарства.

— Прямо сейчас? — удивленно спросила Хельга.

— Да, прямо сейчас фройляйн! — строго сказала Гретхен, — а ну, поднимайтесь!

Привычка к послушанию сделала свое дело и смущенные, растрепанные девушки начали вставать с кровати.

— А вот это лишнее, — скомандовала Гретхен, завидев как девушки натягивают на себя одежду, — осмотр проводится полностью голыми. Так что скидывайте с себя все и становитесь у стены, спиной ко мне.

— Совсем голыми? — с ужасом переспросила Марта.

— Именно так, — кивнула Сигрун, — если хотите выздороветь. У нас приказ, как вы знаете, как можно скорее поставить вас на ноги.

— Давайте как на зарядке, — командовала Гретхен, — ноги на ширине плеч, наклон-подъем, теперь снова наклон, руками коснулись пола! Отлично пока так и стойте.

Обескураженные, не до конца проснувшиеся девушки невольно повиновались, застыв у стены, расставив ноги и касаясь пола кончиками пальцев. Гретхен и Сигрун открылся великолепный вид на стройные белые ножки, округлые ягодицы и розовые щелки в окружении золотистых и русых волос. Девушки нетерпеливо переступали с ноги на ногу — зуд между ног становился все сильнее.

— Таак, что тут у нас, — Гретхен подошла к Хельге и присела рядом, погладив по бедру, — да у тебя прямо водопад между ног, — в доказательство она провела пальцем по половым губам девушки. Та вздрогнула, непроизвольно спустив струйку по внутренней стороне бедра.

— Ах ты негодная, — наигранно возмутилась медсестра, — и это арийская девушка, будущая мать немецких детей! Куда это годится?

— Гертруда, ну что это такое, — распекала сгоравшую от стыда девушку, Сигрун, — ты же девственница, будущая супруга офицера Рейха, а течешь как шлюха.

— Они тут все текут, — резко произнесла Гретхен, — бесстыдницы! Что будет, если я доложу об этом Шеферу — он наверняка заинтересуется таким медицинским казусом.

— Пожалуйста, фрау, — взмолилась Хельга, поворачиваясь, — не говорите ему.

— Лицом к стене, похотливая дрянь! — нахмурилась Гретхен, — ты хочешь, чтобы я оказалась в подвале рядом с тобой! А ведь так и будет, если я скрою сегодняшнее безобразие!

— Погоди, Гретхен, не торопись, — мягким голосом сказала Сигрун, — девчонки не виноваты, что оказались слабы на передок. Думаю мы можем обойтись без доклада Шеферу и уладить все самим — если девчонки будут нас слушаться. Вы же будете девушки?

Опасаясь поворачиваться к медсестрам, будущие нацистки как могли выразили свое согласие. Грязные слова, которыми их называли, беззастенчивое щупанье гениталий еще больше возбудили их — соски набухли и затвердели, между ног хлюпало от влаги и прозрачные капли смазки падали на пол, образуя небольшие лужицы.

— Ну, раз так, — кивнула Гретхен, — стойте все у стены! Сейчас начнется очищение.

За спинами девушек хлопнула дверь и в комнате ...

погас свет. Кто-то огромный прошелся по комнате и встал за спиной у Хельги.

— Они ваши, Владыка, — совсем другим тоном одновременно сказали Гретхен и Сигрун.

Удивленная Хельга хотела обернуться, но чья-то огромная рука схватила ее за шею, крепко прижав к стене. Немка возмущенно пискнула, когда ей между ног скользнули длинные толстые пальцы, принявшись на удивление нежно ощупывать половые губки и бугорок клитора. Они играли с ними, то надавливая, то отпуская в нужных местах, так что вскоре из Хельги вновь полились струйки сока. Кто бы не был позади нее он знал тело немки лучше ее самой — возмущенные возгласы сменились похотливыми стонами, пока девушка извивалась под дразнящими ее пальцами. Затем они убрались, но Хельга не успела возмутиться, как получила мощный шлепок по своей пышной заднице.

— Что вы делаете, ой?! — Хельга взвизгнула, когда ее зад ожег новый увесистый шлепок и огромная лапища еще сильнее прижала ее стене. Немка почувствовала у входа в свою пещерку что-то большое и твердое и сразу поняла, что это такое.

— Нет! — крикнула она, — вы не можете! Я девственница!

— И да свершится жертвоприношение! — произнесла позади нее Гретхен.

— И да прольется кровь! — сказала Сигрун.

— Нееет! — зарыдала Хель