В стране грез

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

1

Мингавия — вымышленное государство размером с Германию и населением около 80 миллионов человек. Находится где-то в Европе или Южной Америке. Столица — город Крайнсполь (kraynspol), расположенный на морском побережье, с населением около 20 миллионов человек. Жители относятся к европеоидной расе.

Помимо Крайнсполя, в стране есть еще два крупных города — Мигов и Баров, с населением соответственно 10 и 5 миллионов человек; первый является деловым и промышленным центром, второй — крупным зимним курортом в горной области государства.

По уровню развития Мингавия обошла основные мировые державы, такие как США, Россия, Европейские страны и Япония.

Стремительный скачок в промышленной сфере и области высоких технологий позволил обогнать большинство иностранных конкурентов, и обеспечил спокойное и процветающее существование государства. Благодаря скачку в развитии, страна смогла захватить лидерство и в военной мощи. На основе высоких технологий в довольно сжатый промежуток времени было разработано вооружение, не имеющее аналогов в остальном мире и сделавшее Мингавию неуязвимой для любой агрессии извне. При желании она наоборот могла бы захватить весь мир военным путем, не позволив ни одной ракете противника долететь до своей территории, но у нее не было такой необходимости. Высокий статус страны позволял мирным путем получать от других стран мира всего, чего угодно, а отличная контрразведка препятствовала малейшей утечке информационных технологий за рубеж. А если что и передавалось — только то, что внутри страны морально устарело.

Для всего мира Мингавия стала своего рода столицей, куда каждый хотел приехать хотя бы в качестве туриста. Сами ее граждане имели очень высокий статус за рубежом.

Практически во всех государствах мира Мингавия имела филиалы своих предприятий и большие земельные участки в своей собственности. На предприятиях трудились в основном местные жители, зарабатывая значительно больше, чем на предприятиях своих стран, но на порядок меньше, чем граждане Мингавии на аналогичных местах у себя в стране. Благодаря этому страна никогда не испытывала дефицита в каком-либо виде продовольствия.

Вообще промышленность Мингавии имела очень высокий уровень автоматизации, что позволяло жителям избегать тяжелого физического труда. Это повышало интеллектуальный уровень населения и давало возможность посвящать активному отдыху, спорту, самореализации большое количество времени. Каждый житель стремился достичь определенного уровня в физической форме, поэтому на международных соревнованиях страна получала зачастую больше призовых мест, чем все остальные страны вместе взятые.

2

Главой государства был Президент, избираемый всенародным голосованием. Так же был Парламент, но большой нагрузки на органы власти не было. Ведь система законов была настолько совершенна, что практически ничего особо менять не нужно было, лишь грамотно управлять налаженным механизмом, как плотом по течению широкой реки, периодически отталкиваясь шестом от отмелей.

Несмотря на то, что в органах государственной власти были представители обоих полов, в стране во многом царствовал матриархат, имеющий свои особенности.

Так в судебной системе, состоящей из местных, региональных, верховного и конституционного судов, на верхней ступени иерархии стоял так называемый Высший суд, состоящий из трех Высших судей. Это были женщины. Каждая была на посту в течении 15 лет, причем раз в пять лет старшая судья уходила в отставку, приводя на должность другую судью по своему убеждению и обучив ее всему необходимому. Последняя становилась младшей судьей, две другие — соответственно средней и старшей. Эта своеобразная иерархия была только между самими Высшими судьями в их взаимоотношениях, по отношению ко всем остальным лицам решения любой Высшей судьи были окончательными и безальтернативные. Высшие судьи обладали практически неограниченной властью, при этом не злоупотребляли ей и практически никогда не вмешивались в политику, хотя полномочия им это позволяли. Основная функция Высших судей — принятие окончательных решений, основываясь на внутреннем убеждении и личной власти. Так в стране была смертная казнь, но обычные суды в подобных приговорах писали: «заслуживает смертной казни». После рассмотрения во всех апелляционных инстанциях приговоренных представляли Высшей судье, которая решала их судьбу окончательно. В отличии от обычных судов, ей не нужно было в своих постановлениях опираться на законы и кодексы, она просто называла способ и дату казни, либо назначала другое наказание, или освобождала. Ее решение было окончательным, и в случае неисполнения всех виновных по закону тоже ждала смертная казнь, но за всю историю прецедентов не было.

Помимо этого, Высшая судья могла решить судьбу абсолютно любого гражданина, вплоть до Президента страны, даже если на него не было заведено уголовных дел и он не был судим обычным судом. Неприкосновенными для нее были лишь другие Высшие судьи: как действующие, так и находящиеся в отставке. За всю историю страны не было случаев злоупотребления Высших судей этой неограниченной властью, они осознавали ответственность перед самими собой. Лишь однажды одна из фракций парламента предложила упразднить Высший суд с его неограниченной потенциальной властью. В следующий же день все члены этой партии были публично повешены на главной площади Крайнсполя по решению одной из Высших судей, эта партия прекратила свое существование, а на власть Высшего суда больше никогда никто не осмеливался покуситься.

Практически все, кто был казнен по решению Высшего суда без предварительного следствия и разбирательства в обычном суде — это преступники, которые ловко обходили закон, и чью вину трудно было доказать правоохранительным органам.

Высших судий и их решения было непринято обсуждать нигде и никем, даже близким родственникам и друзьям с глазу на глаз. Они считались для остальных людей безгрешными идеалами. Это что касается основного проявления матриархата.

3

В обычной жизни матриархат проявлялся в том, что в семье муж считался собственностью жены. Разводов в стране практически не было (это было уголовно наказуемое действие для обоих), брак заключался лишь при полной уверенности в любви и взаимной совместимости.

При торжественной процедуре бракосочетания жених обязан был публично опуститься на колени перед невестой, поцеловать ее ноги, затем поднять голову под длинным платьем и совершить длительный поцелуй в нежное интимное место. Естественно, окружающие не должны были видеть детали последнего, лишь жениха под платьем. При этом они аплодировали и кричали: «Горько!». Высшим шиком считалось, если невеста испытала оргазм уже при этом поцелуе, что было хорошо видно со стороны. Данное действо имело гораздо большее значение, чем первая брачная ночь.

В дальнейшей совместной жизни жена могла в любой момент наедине рассчитывать на поцелуи мужчины своего интимного места, и отказ последнего считался тяжким оскорблением, за которое была предусмотрена довольно суровая уголовная ответственность. Подобные дела рассматривались в закрытых судах и иногда, при наличии отягчающих обстоятельств, заканчивались самым страшным приговором.

Более ярким проявлением матриархата в стране являлось… рабство. Несмотря на высочайший уровень развития, в стране имело место и это явление, причем оно было прописано в законе. Рабовладелицами могли быть только женщины, имеющие определенный статус. Рабами становились в основном добровольно, это были как мужчины, так и женщины, причем последних было в разы меньше. Быть рабом женщины-рабовладелицы не считалось зазорным, наоборот, рабы дам, занимающих самые верхние ступени общества, имели статус, гораздо более высокий, чем остальные граждане, и гордились им. Обычно женщина высокого статуса, которая хотела бы иметь рабов — заявляла об этом в определенной социальной сети. После чего к ней обращалось большое количество кандидатов, и лишь самым лучшим из них ...

(по ее мнению) была уготована честь оказаться у ее ног. Женщины более низкого статуса тоже иногда становились рабовладелицами, в основном рабами в этом случае были влюбленные кавалеры, не добившиеся сердца своей избранницы и готовые быть рядом с ней в любом качестве. Из всего населения страны лишь процентов пять были чьими-либо рабами. У одной рабовладелицы их могло быть от одного, до нескольких тысяч.

Рабовладелица целиком и полностью распоряжалась временем, свободой и даже жизнью своих рабов. Как Высшая судья в стране, она могла в любой момент решить судьбу своего раба по своему усмотрению. Но в отличии от Высших судей по отношению к всему населению, рабовладелицы в реальной жизни гораздо фривольнее относились к своим рабам. Бывали случаи, когда они лишали их жизни просто так, из-за плохого настроения либо чтоб лишний раз показать свою власть. Самым распространенным и в то же время самым гуманным и почетным способом лишения жизни раба рабовладелицей было протыкание виска острым каблуком. Раб ложился у ног госпожи, ему, как правило, предоставлялась возможность поцеловать ее пальчики в босоножке напоследок, после чего он поворачивал голову набок, а она резким ударом ноги пробивала тонкую кость виска шпилькой туфельки, вонзив ее вглубь мозга. Если раб не совершил по отношению к рабовладелице ничего предосудительного, и она решила умертвить его просто по своему желанию — это считалась почетная смерть, ведь человек до последнего исполнил желания госпожи. Но далеко не все рабовладелицы были такими жестокими, три четверти из них за всю жизнь не лишили жизни ни одного раба, а те что лишали жизни — в основном за определенные проступки. Хотя бывали единичные дамы, которые отправили в мир иной более тысячи человек просто так. Как правило, это были садистки, либо дамы, считающие себя Богинями. Обычно о таких было известно, и к ним шли осознанно в основном отчаянные мазохисты.

По воле рабовладелицы рабы могли быть всегда с ней, либо жить в других местах страны или мира, исполняя желания вдали или рядом по первому ее требованию.

4

Еще об одном проявлении матриархата в стране, не относящегося к супружеской жизни или взаимоотношения рабовладелицы и раба.

Как в других странах есть обычай целовать дамам руки, в Мингавии им целуют ноги, вернее ступни. В стране довольно хорошо выражена социальная иерархия и для мужчины, стоящего классом ниже, является огромной честью и почетом публично поцеловать ножку дамы из более высокого сословия. Это возвышало его из ряда своего окружения, и зачастую становилось большой наградой за что-либо.

Публично целовали ноги лишь красивым, сильным и статным дамам! Не следящие за собой, опустившиеся, небрежные лишались этого. Иногда мужчина сам предлагал поцеловать ноги женщины, опустившись перед ней на колени и протянув руки к туфельке. Самый лучшим для мужчины ответом было разрешение поцеловать пальчики или подъем ступни. Если женщина считала мужчину менее достойным — она позволяла поцеловать пяточку, либо просто туфлю, не прикасаясь губами к своей коже. Она могла вообще не разрешить целовать, в этом случае мужчина обязан был встать, извиниться и удалиться. Свое решение она, как правило, показывала жестами ноги, которые были общеизвестны всем с юности. Дама могла быть инициатором поцелуя своей ноги мужчиной лишь в том случае, если она очевидно выше социальным статусом и знает его, если это торжественная церемония, где она «правит бал», либо если это незнакомый мужчина, который провинился перед ней в чем-то и она требует таким образом загладить свою вину. В данном случае мужчина обязан поцеловать ножку, отказ приравнивается к хамству и в лучшем случае наказывается пощечиной или плевком в лицо…

Публичный поцелуй дамской ножки считается преклонением перед этой женщиной. Каких бы высот после этого не добился мужчина, эта конкретная женщина всегда будет считаться выше его и по ее требованию при встрече он обязан будет преклониться перед ней снова.

Естественно, это не относится к тем случаям, если дама по каким-либо причинам опустится или перестанет следить за собой, что бывает крайне редко. Еще не принято пожилым дамам требовать преклонения у молодых мужчин, либо пожилым мужчинам просить поцелуя ножки молодой девушки.

В некоторых случаях мужчин более высокого социального статуса осознанно преклоняются перед девушками статусом ниже, чтоб этим самым поднять его. Это делают, как правило, для особо отличившихся девушек, либо из чувства благодарности. Первый раз подобное происходит в основном на выпускном вечере, когда авторитетный учитель-мужчина, или даже директор школы преклоняется перед лучшей выпускницей года.

Вообще выпускной вечер в школе — это возможность для парней первый раз в жизни преклониться перед дамой, встав перед ней на колени и поцеловав ноги. Далеко не всем удается сделать это, а лишь наиболее успешным в учебе, спортивных достижениях, смелых поступках. Выпускники первый раз в жизни преклоняются перед самыми красивыми учительницами, причем в большинстве случаев они заранее высказывают свое намерение наедине после урока, но эта честь выпадает лишь немногим. Сам процесс преклонения происходит в торжественной обстановке под музыку и снимается на фото. Эта фотография в аттестате в дальнейшей жизни играет не меньшую, а может и большую роль, чем хорошие оценки. Ведь посредственный выпускник никогда не будет удостоен такой чести.

В дальнейшей жизни мужчина, шагая по карьерной лестнице, либо достигая определенных результатов, как дополнение к награде получает возможность преклониться перед дамой более высокого положения, что лишний раз закрепляет его результат.

Поступив на новую работу, мужчина целует ноги женщине из отдела кадров или другой красивой работнице не очень высокой должности — это знак лояльности предприятию. Достигая успехов, его губы смогут прикоснуться к ступням более высоких начальниц или даже руководительницы предприятия, если это красивая женщина. В данном случае это считается очень высоким поощрением.

Во всех предприятиях, структурах, и даже в армии на высоких должностях всегда есть красивые и умные женщины, чтоб у работников был стимул совершенствоваться, расти и оказаться достойными поцеловать ноги таким дамам.

Так как самыми главными женщинами в стране являются Высшие судьи, то высшей наградой, наряду со всем остальным, является возможность преклониться перед ними. Этой чести удостаиваются герои страны, олимпийские чемпионы, ученые, совершившие грандиозные открытия и другие люди такого масштаба. Президент, вступая на должность, целует ноги всем трем Высшим судьям, и пока играет гимн на торжественной церемонии, его лицо находится у их ног. Этим он выражает преданность и верность своей стране. Судьи обычных судов, вступая на должность, тоже целуют ноги Высшей судье, присягая верности закону и справедливости.

5

Грин Скот был обычным мальчиком из семьи среднего, по мингавийским меркам, достатка. Родители имели собственный дом с участком в пригороде Барова — города-курорта в горной местности. У него была сестра Бира, двумя годами старше его. Родители были тренерами по лыжным видам спорта и с самого детства приобщали детей к здоровому и активному образу жизни. Грин все схватывал на лету и уже к шести годам имел успехи в беговых и горных лыжах на уровне средних разрядов, какие получают обычно к десяти годам при непрерывных тренировках. В шесть лет он пошел в первый класс.

Вообще в жизни мингавийских детей школа занимала довольно значительное время, а спортивные секции гармонично переплетались с уроками физкультуры, чтоб не было разнобоя. Ребенок весь день был занят полезными делами, времени на всякую ерунду не хватало. Благодаря этому в стране практически не было социально-неблагополучных детей, а если что-то подобное назревало где-то, оно пресекалось на корню еще в зародыше.

В классе Грин оказался самым физически сильным и умным ребенком, оценки были исключительно положительными, а результаты различных тестов — ...

около 90%, при среднем уровне в классе — 60-70%. Помимо этого он стал заниматься боксом и борьбой, с первых тренировок делая успехи и в этих дисциплинах. Родители гордились им!

Старшая сестра в это время училась в третьем классе, ее успехи в учебе были выше среднего уровня в классе, но от брата она отставала. В спортивной подготовке она наоборот даже опережала его в чем-то. С раннего детства Бира занималась плаванием, и к девяти годам ей совсем немного не хватало до кандидата в мастера спорта по мингавийской классификации (в Мингавии требования к спортивным разрядам и званиям были гораздо выше, чем в России, США и других странах). Как все дети, периодически брат с сестрой ссорились и даже дрались. Благодаря разнице в возрасте и более стремительному развитию девочек в юном возрасте — Бира была физически сильней Грина, и в драках ему доставалось больше.

Родители уделяли много времени воспитанию своих детей, знакомили со многими аспектами взрослой жизни, лишь сексуальные вопросы решили оставить на более позднее время. Но однажды произошел случай, который заставил посвятить детей и этой стороне жизни.

Началось все с того, что в один из дней по телевидению показывали церемонию вступления Президента в должность и маленький Грин очень заинтересовался сценой, где взрослый солидный дядя на коленях целует ноги трем красивым тетям по очереди, а потом слушает музыку у их ног. Тогда родители решили посвятить детей в таинство преклонения мужчины перед женщиной, объяснить, как это бывает на доступном для них языке. Дети, особенно Грин, впитывали новую информацию с открытыми ртами. Он считал до этого, что целовать чьи-то ноги очень стыдно и унизительно, и большим откровением для него стало, что это может быть почетно.— Значит все мальчики целуют ноги девочкам?— Нет, это делают только взрослые люди. И мужчина не целует ноги всем женщинам подряд — а только тем, кто выше их в этой жизни. Это преклонение перед красотой, обаянием и внутренней силой женщины. Ты со временем поймешь что это такое…— А тот дяденька в телевизоре тоже преклоняется перед тетями?— Тот дядя в телевизоре — Президент страны, самый главный дядя. Когда он становится главным — дает присягу на верность стране перед этими тетями и всем народом. А эти тети — Высшие судьи, они еще главней, они самые главные! Лишь самые лучшие и великие люди страны могут преклониться перед ними, это самая большая честь!— А я смогу преклониться перед ними, когда стану большим?— Скорей всего нет, но если достигнешь многого в жизни, станешь великим спортсменом, ученым, изобретателем и тебя будет знать вся страна — то вполне возможно. Так что есть к чему стремиться…— И мне будут ноги целовать? — спросила Бира.— Если будешь сильной, умной, красивой и уважаемой — то да, и это будет честью для мужчин. Так что и тебе есть к чему стремиться…

Маленькая Бира долго ликовала после интересного разговора, представляя, как ей будут целовать ноги мужчины, когда она станет большой, а Грин был в некоторой задумчивости.

Во время этого разговора родители не стали пока говорить о сексе, отложив данный вопрос на более поздний срок, о чем позже пожалели.

Спустя несколько дней Бира и Грин играли вдвоем в комнате Биры, находящейся в дальней стороне большого дома. Вдруг Бира выдала Грину:— А поцелуй мне ножки?— Почему я должен это делать? Ты не главнее меня и преклоняться перед тобой непочетно для меня. Я бы преклонился только перед мамой или тетей Ирмой. (Тетя Ирма — подруга семьи, очень красивая дама, которая нравилась маленькому Грину)— Я старше, сильней и умней тебя, значит мой социальный статус выше! Ты должен мне ноги целовать! — Нет!!!

Бира была просто взбешена, и она начала бить Грина. Хоть мальчик и занимался боксом, но ударить сильно сестру у него не хватало духу. Как обычно бывало, она победила его в драке, зажав в углу между полом и стеной. Поставив колено на горло, стала душить. Грин не мог вдохнуть воздух, пытался глотать его ртом, но у него не получалось. Голова стала кружиться, мальчик очень испугался и готов был на все, чтоб это прекратилось. Он попытался сказать что-то, но у него не получалось, тогда сестра убрала колено с горла.— Ты что-то хотел сказать?— Да! Да! Ты главней меня, я буду целовать тебе ноги.— Вот так бы сразу…

Бира отпустила брата и села на край своей кровати. Грин отдышался и не поднимаясь с пола подполз к ее ногам.— Давай, целуй! Как дяденька Президент в телевизоре! А я — Высшая судья!

Грин был полон обиды и негодования, по щекам текли слезы. Он чувствовал себя униженным и растоптанным, но повторения избиения ему не хотелось. Сестра протянула ему ножку в носке, он снял его дрожащим движением рук и поднес свои губы, застыв на мгновение. Это был вечер, сестра носила носочки почти весь день и хоть ножка была чистая, от нее исходил ощутимый запах пота, который Грин сразу почувствовал. Это унизило его еще больше, и чтоб скорей все закончилось, он лизнул один раз большой палец ножки сестры, ведь целоваться мальчик еще не умел.

Однако сестра взяла инициативу на себя и вставила пальчики в приоткрытый рот Грина. Какое-то время Грин стоял неподвижно, держа пальчики во рту. Лицо его было красным, как помидор. Через несколько секунд он начал сосать большой пальчик как соску, даже не поняв — зачем? Бира смотрела на него с ухмылкой победительницы.

Происходящее дальше было для Грина как в тумане. Несмотря на стыд и унижение он понял, что ему очень нравится сосать пальцы ног сестры. Он почувствовал неведомое ранее приятное давление в паху. Забыв обо всем на свете, он жадно схватил девичью ступню обеими руками и стал сосать все пальчики сразу, потом лизать пяточку языком. Показавшийся вначале неприятным вкус вспотевшей ступни сводил с ума маленького мальчика.

Сестра же просто в восторге была. Помимо того, что она чувствовала себя королевой и Высшей судьей в одном лице, внизу живота и в груди появилось приятное напряжение. Она закрыла глаза и погрузилась в блаженное состояние. Хотелось, чтоб это никогда не прекращалось. Но… в самый неподходящий момент в комнату зашла мать…

6

В мингавийских семьях очень редко применялись физические наказания для детей, а родители Грина и Биры вообще никогда их не били до этого. Но от произошедшего в тот день отец и мать были в глубоком шоке! Первым делом они довольно жестоко вылупили обоих детей скакалкой, даже не разбираясь — кто был инициатором. После этого решили досконально во всем разобраться, чтоб пресечь подобное впредь. Как объяснили дети, они играли в Президента и Высшую судью, Грин преклонялся перед Бирой. Выдавать сестру, что она силой заставила его, мальчик не стал.

Однако было очевидно, что это уже не была игра в преклонение, а реальная прелюдия к сексу, и родители очень испугались, что у детей ранняя сексуальность.

Потом была очень долгая беседа. Пришлось рассказать детям про секс, про то, откуда берутся дети, об отличии преклонения от прелюдии к сексу. Дети узнали, что произошедшее между ними — это большее, чем преклонение. Что это допустимо только между взрослыми мужем и женой, еще так может делать раб по приказу рабовладелицы. Детям же нельзя даже думать о подобном — это очень вредно и страшно. А между братом и сестрой вообще в любом возрасте подобное исключено, это большой грех, за который после смерти придется гореть в аду.

Грину и Бире было очень стыдно перед родителями, они пообещали, что подобное никогда не повторится. Мать и отец не могли понять — как такое стало возможным?! Ведь в стране и семьях делается все возможное, чтоб дети до определенного возраста не знали о сексе из СМИ. Даже сцены с преклонением мужчины перед дамой показывали только в фильмах или передачах на каналах, которые нельзя смотреть до 12 лет. Большинство детей узнавали об этом в положенном возрасте в основном от родителей, даже старшие товарищи очень редко делились об этом с младшими, не принято было. Но что произошло ...

– то произошло, и детей пришлось посвятить во все раньше.

Во избежание других инцидентов, им даже рассказали об извращениях, за которые нет прощения, и точно попадешь в ад. Главное — гомосексуализм. (В стране этого явления не было вообще, так как оно позорило род человеческий. Раньше за подобное сразу казнили, но потом стали выявлять еще во внутриутробном периоде и корректировать медикаментозно. Если случай был тяжелый и лечению не поддавался — применяли химическую кастрацию, чтоб у таких людей не появилось потомство. Мингавия с презрением относилась к правительствам стран, где гомосексуализм был признан нормой. При выдачи въездной визы гражданам таких стран в первую очередь проверялась его ориентация, лишь потом отсутствие заразных болезней и злых умыслов )

Родители рассказали детям и о допустимом между мужем и женой, не вдаваясь в подробности. Им можно будет все это делать, но только когда станут взрослыми. Лишь об оральном сексе говорить не стали, чтоб дети не вздумали это попробовать раньше времени. Если сцену поцелуя ступни они могли увидеть на обычном телеканале случайно, то кунилингус точно не увидят нигде. На свадьбах, в минуты, когда жених должен побывать под платьем невесты, дети до 15 лет должны временно покинуть церемонию, лишь по достижении этого возраста они узнают об этом пикантном обычае от родителей.

Еще раз поговорили о преклонении, разъяснив детям все более подробно. Грину повторили, что лишь достигнув определенного возраста, можно преклоняться перед женщинами. Не всем женщинам нужно ноги целовать, а только уважаемым и как минимум не ниже себя рангом. В противном случае мужчина осознанно опускает свой статус, что не есть хорошо. Лучше всего впервые это сделать на выпускном вечере в школе. «Если будешь все десять лет таким же успешным, как сейчас — сможешь преклониться перед самой красивой и уважаемой учительницей школы!» — наставлял его отец.

Бире втолковали снова, что лишь повзрослев, она сможет позволять или требовать мужское преклонение. И нельзя, чтоб все подряд ноги целовали, не на свалке же она нашла их. Только лучшие и достойные мужчины, которые заслужили этого. А чтоб именно сильные мира сего мечтали побывать у ее ног, она должна с самой юности стремиться к этому. Быть красивой, умной, непреступной для простых окружающих.

После всего этого у детей надолго пропало желание повторять нечто подобное друг с другом. Грин засыпал, представляя, как он поцелует ножки мисс Ринте — своей, пока единственной учительнице, когда закончит десятый класс. Еще он хотел жениться на самой красивой девушке, чтоб каждый день делать ей то, что сегодня сделал Бире. Бира же в своих грезах представила себя Высшей судьей, которой вся страна будет мечтать ноги целовать. Вот тогда она всем покажет!

7

После этого инцидента жизнь детей текла ровно. Они учились, занимались спортом, путешествовали по городам страны и красивым уголкам мира. Сам город Баров был по площади раза в два больше Мигова — второго по населению города страны. Он был растянут по сопкам, где чередовались жилые районы и лесные массивы. С восточной стороны к нему прилегал высокогорный хребет с множеством горнолыжных трасс. В самом городе было очень много спортивных сооружений, дворцов. Общая длинна разных лыжных, велосипедных, беговых и иных дорожек, была больше одной тысячи километров. Все располагало к росту сильного и здорового населения.

К девяти годам Грин стал перворазрядникам по беговым лыжам и боксу. Помимо этого он хотел начать заниматься тяжелой атлетикой и рукопашным боем. В классе по учебе ему не было равных, он нравился девочкам. Бира еще в десять лет стала кандидатом в мастера спорта по плаванию, попутно стала заниматься горными лыжами. В одиннадцать лет получила первый разряд по слалому. В учебе, как и Грин, стала лучшей в своем классе. Родители не могли нарадоваться. Естественно, у каждого была голубая мечта впереди.

О произошедшем три года инциденте между детьми никто не вспоминал вслух. В глубине души Грин хотел повторения этого, но не подавал виду. Он старался, даже не смотреть на ножки своей сестры, если его кто-то видит. Но оставаясь незаметным, мальчик не упускал случая полюбоваться ступнями Биры, матери, или пришедшей в гости тети Ирмы, представлял, как целует, прижимается к ним. Ножки девочек-ровесниц его не привлекали так сильно, хотя и их он насмотрелся вдоволь, выучив все наизусть. Он даже составил список в своем сознании — кому хотел бы целовать их, а кому нет. Как и в шесть лет, Грин продолжал мечтать о женитьбе на самой красивой девушке из высшего общества, чтоб часами напролет не отрывать губ от ее ножек. Так сильно на него повлияло то событие из детства.

Однажды в школе на перерыве между уроками с ним произошел случай, еще сильней изменивший его сознание и внутренний мир. Он повздорил с Бредом Дилом — мальчиком двумя годами старше. Бред был хорошим спортсменом, но не очень хорошим учеником. Они дружили с Грином, но периодически между ними возникали ссоры и даже драки. Бред занимался восточными единоборствами чуть ли не с трех лет, был гораздо крупней Грина. И в этот раз между ними завязалась драка. Грин бился отчаянно, он никогда не сдавался просто так, даже если противник очевидно сильнее. Он прыгнул на Бреда, с намерением нанести ему серию ударов, но последний оказался ловчее, и встретил его на лету точным ударом ноги ёка-гери в солнечное сплетение. От сильного встречного удара у Грина перехватило дыхание, он не мог втянуть воздух в легкие. Внутри была невыносимая боль, а из глаз сыпались искры. Бред напоследок ударил Грина по лицу кулаком, но это уже было лишним. Не поняв как, Грин очутился на полу скорченным от боли, он так и не мог вдохнуть. Какое-то время перед глазами не было никакой картинки, лишь пустота.

Когда мальчик смог снова видеть, его взору предстало то, что заставило забыть о драке, о сильной боли, и даже о том, что он до сих пор не может дышать. В каких-то двух сантиметрах от его лица оказалась… красивая женская ножка. По размеру она была как мамина, но нежная как у Биры. Ноготки покрывал ярко-красный лак с золотистым узором. Пальчики были ровненькие и ухоженные. Грин почувствовал аромат, смесь дорогих духов с запахом самой девушки, который помутнил его детский рассудок. Эти доли секунды, стали для него блаженством. Вот бы до конца жизни остаться у этой ножки. Не отдавая себе отчета, Грин потянулся губами к прекрасным пальчикам, но ножка оторвалась от пола, пронеслась над его лицом, слегка задев краем босоножки, и скрылась позади головы.

«Ты почему бьешь слабых?» — услышал он голос девушки позади себя. После этого прозвучали две увесистые пощечины, и до Грина донеслось рыдание Бреда. Чьи-то сильные руки взяли Грина за плечи и поставили на ноги. Мальчик увидел саму обладательницу прекрасных ножек. Это оказалась одна из старшеклассниц, которая во время их потасовки сидела на диванчике и читала журнал. Девушка была очень красивая, и в этот момент Грин решил, что она самая лучшая, сильная и уважаемая во всем мире! — Извинись перед ним!

Бред продолжал рыдать, закрыв лицо руками.— Если сейчас же не извинишься, я врежу тебе еще сильнее, чем ты ему!

Пришлось Бреду извиниться, после чего он был отпущен, получив еще одну оплеуху напоследок. Убедившись, что Грин снова может дышать, девушка отвела его в класс, посоветовав не ввязываться в драки с более сильными. «Я не всегда могу оказаться рядом» — сказала она, покидая его.

… Долго не мог прийти в себя Грин после этого. Он понял, что влюбился безумно. Она такая прекрасная, такая нежная, и при этом такая сильная! При желании просто убила бы этого Бреда и еще десяток, таких как он. Растоптала бы их по полу своими прелестными ножками. Осознал Грин, что никогда не станет достойным оказаться мужем этой девушки, ведь он мизинца ее ноги не стоит. Мальчик готов был хоть умереть, ради возможности один раз поцеловать ее ножку. Мечтал превратиться в ее туфельку, в ее чулочек. К остальным девочкам на некоторое время ...

вообще пропал интерес. Тогда Грин и понял, как сильные мужчины становятся рабами женщин и почему многие об этом мечтают.

После этого он лишь несколько раз видел эту девушку издали. Подойти, поздороваться, или хотя бы просто пройти мимо, ему не позволяла робость перед ней. Случайно выяснилось, что девушку зовут Анна, и Грин решил, что сделает все возможное и невозможное, чтоб хоть на миг оказаться у ее ног. А программа «максимум» была — стать ее рабом.

Сильно изменился мальчик, ушел в себя, но стал еще лучше учиться и с большим усердием заниматься спортом, доводя себя до изнеможения. Считал, что каждое лишние отжимание от пола, подтягивание на турнике или жим гантели приближает его к заветной цели.

Учебный год закончился через два месяца после этого случая, и Анна навсегда покинула школу. Грин не видел ее больше, но во всех своих мыслях, грезах и снах ближайшие полгода была только она. Постепенно мальчик снова стал обращать внимание на других девочек и, как раньше, тайком любоваться ступнями взрослых женщин.

8

Прошло еще два года, Грину исполнилось одиннадцать. Он стал кандидатом в мастера спорта по боксу, это было впервые в истории школы для ребенка такого возраста. В других спортивных дисциплинах и учебе успехи тоже держались на самом высоком уровне. В драках мальчик оказывался победителем, даже если противники были на два-три года старше. Его уважали и боялись другие ребята, но ему не льстило это особо. В своих самых смелых мечтах он до сих пор видел себя рабом прекрасной Анны, пылью у ее ног!

В реальной жизни мальчик с вожделением продолжал созерцать ступни женщин, которые были в его окружении. Были случаи, когда ему в руки попадали их недавно снятые туфельки. Грин гладил их, прижимал к своему лицу, представляя внутри прекрасную ножку обладательницы. Если туфелька была снята только что, у мальчика появлялась возможность насладиться запахом ноги, еще не успевшим рассеяться. Иногда он даже стельки внутри целовал!

К счастью, он ни разу не попался никому за этим занятием. Лишь однажды, завладев дома туфелькой тети Ирмы, он услышал, что та собирается уходить (зашла на минуту), а туфлю найти не может. К счастью, она вернулась в комнату, видимо забыла там что-то, а Грин спешно вернул обувь на место. Ирма тогда торопилась, и быстро ушла, не обратив внимания на этот непонятный инцидент. Хотя, может, сделала вид, что не обратила.

Тетя Ирма, кстати, оказалась самым пристальным объектом внимания Грина. Она не была такой спортсменкой, как мама, но немного выше ее и легкой приятной полноты. Ее ножки были самыми ухоженными, ноготки всегда с алым блестящим лаком и туфельки пахли приятней всех остальных. Вообще в Мингавии все женщины стройные и подтянутые. Вес, определяемый по формуле «рост — 100», считающийся нормой в других странах, для мингавиек был чрезмерным. Ирма чуть-чуть недотягивала до него, но по местным параметрам все равно считалась слегка полноватой.

Грин с раннего детства знал тетю Ирму, она была для него своей и не вызывала робости. Если прекрасная Анна, которую он увидел вблизи лишь однажды, вызывала в нем сильный трепет и глубокое преклонение, то Ирма была в большей степени объектом тайного сексуального влечения. Он очень легко общался с ней как с другом семьи, но всеми силами скрывал свое желание. У него иногда появлялась фантазия стать рабом тети Ирмы, когда вырастет, если не будет осуществлена великая мечта с прекрасной Анной.

На сестру тоже периодически поглядывал с вожделением, но полученный в шесть лет урок заставлял держать дистанцию. Лишь иногда во время совместных игр, он прикасался руками к ее ступням случайно и сразу отдергивал, как от горячей плиты.

Однажды Грину удалось оказаться рядом с ножками тети Ирмы. Они гуляли втроем (он, сестра и тетя Ирма) по городу, и Ирма решила заглянуть в бутик женской обуви. В подобных местах был очень большой выбор на разный вкус и достаток, а продавцы должны были сами надевать и снимать обувь с ног покупательниц. Продавцами в основном были мужчины, и чем более дорогой отдел, тем более солидным был их внешний вид. Ирма прошла по отделу со средним уровнем цен и дала указание принести ей на примерку три пары босоножек, после чего присела на диванчик. Девушка-продавец спустя минуту принесла коробки с обувью и стала распаковывать их.— Тетя Ирма, а можно я Вам помогу туфельки померить?

Ирма с улыбкой взглянула на Грина: «Да, пожалуйста!»

Сердце бешено заколотилось в груди Грина. Он встал коленями на мягкий коврик и начал расстегивать ремешки на босоножках Ирмы. От волнения у него получилось не с первого раза, но задача была выполнена. Мальчик взял в руки обе женские ступни и застыл на какое-то время в этом положении. От ножек исходило тепло и приятный запах, который он мог чувствовать, несмотря на хорошую систему кондиционеров и освежения воздуха в общественном месте. Внизу живота появилось приятное напряжение.

Девушка-продавец вывела его из гипнотического состояния, подав новые туфли. Дрожащими руками Грин стал надевать их на тетины ножки. Руки тряслись от волнения, получалось не так ловко, как у продавцов, но первую пару новой обуви он смог надеть без посторонней помощи. Ирма встала, прошла взад-вперед. Это были красные босоножки в тон ее лака.— Красиво?— Да! Очень!

Грин говорил прерывисто, его трепет невозможно было скрыть. Лицо покрылось алым румянцем. Тетя Ирма не могла не заметить этого.— Эти берем. Остальные даже мерить нет смысла. Упакуйте, пожалуйста.

Ирма села на диванчик, а продавщица, присев на корточки, ловким движением быстро сняла обновку с ее ног. Чтоб не упустить инициативу, Грин схватил старые туфельки Ирмы и с обидой взглянул в глаза продавщицы.— Ок. Я пока упакую, а ты поможешь тете. Спасибо.

Продавщица улыбнулась и начала паковать туфли. В ее практике это был далеко не первый подобный случай. Ирма тоже улыбнулась лукаво и протянула ножки Грину.— Обувай. Пойдем дальше.

Грин обул одну ножку, взял вторую в руку за пятку и два раза провел другой ладонью по ней сверху. Ему так не хотелось выпускать ее.— Нравится? — привел его в чувства голос тети Ирмы.

Сердце заколотилось еще сильней, в горле пересохло. Напряжение в паху достигло неведомой раньше силы.— Очень!

Тетя легким движением освободила ступню из рук мальчика и аккуратно провела большим пальчиком снизу его подбородка, после чего поставила ножку на коврик.— Надевай скорее, у нас еще много дел сегодня.

Тут произошло невероятное. Грин ощутил безумно приятные всплески возбуждения внизу живота, его мышцы несколько раз сократились и расслабились, а в трусах стало мокро и липко. В первые секунды мальчик подумал, что описался, но потом вспомнил разговоры о сексе и понял — то, что с ним произошло, называется оргазм.

Очень неловко стало Грину, он посмотрел на свои джинсы — толстая ткань пока еще была суха снаружи. Мальчик быстро обул вторую ножку и встал, засунув руки в карманы. Он оттянул слегка брюки от трусов, чтоб на них не образовалось мокрое пятно.

Ирма расплатилась за покупку, они втроем вышли из магазина. Сумку с покупкой она отдала Грину, женщинам ведь непринято было носить что-то самим, когда рядом есть мужчина, пусть даже маленький. Очень неудобно было оттягивать карман одной рукой, но мальчику это удавалось. Рука в кармане стала мокрой и липкой.

По дороге Ирма зашла еще в пару мест, и они направились к дому. Зайдя в дом, обнаружили, что родители пока не пришли. Именно поэтому дети весь выходной провели с тетей Ирмой. У самой Ирмы был двадцатилетний сын, который учился и жил в Крайнсполе, лишь на пару дней в месяц приезжал в гости к матери. О судьбе мужа Ирмы Грину и Бире не было известно, он исчез куда-то еще до их рождения. Самой Ирме было тридцать девять на этот момент, она была примерно ровесницей с родителями.— Ха! Ха! Малявка, ты описался что ли? — раздался веселый голос Биры.

Грин взглянул на брюки и увидел предательски выступившее пятно.

...

— Ага… Пролил что-то наверное. — оправдывался Грин.

Сестра продолжала хохотать, а тетя Ирма лишь улыбнулась слегка и покачала головой. Мальчик убежал в свою комнату, вернувшись через пять минут в других штанах. Тетя Ирма с Бирой уже сидели за столом и кушали виноград. Об инциденте уже не вспоминали. «Интересно, догадались они или нет?» — терзал себя сомнениями Грин. Только бы родители не узнали об этом.

Вскоре и они вернулись домой, а Ирма ушла через часик. Раз с ним общались как обычно, никто не рассказал о том, что случилось с ним днем. А скорей всего, Бира и тетя Ирма не придали значения этому, ведь действительно на штаны что-то пролиться могло.

Этой ночью Грину приснилась тетя Ирма в обувном бутике. Он мерил ей туфли а потом прижался лицом к ступне. Тетя раскрыла рот мальчика своими пальчиками и засунула туда ножку. Он стал водить язычком между пальцами, а ст