Трусы

Вот и закончились сатиновые трусы: синие, черные и коричневые, которые остались у Макарова. Вчера, когда он вытирая пролитый чай тряпкой, последние трусы разошлись по шву, и все его скромное имущество оказалось на виду. Жена взглянула на его достоинство при дневном свете и слегка прикусила губу. Но времени у нее не было — спешила на работу в магазин. «У нашего магазина сидит бабушка с трусами», — заметила она, протягивая Вовке тысячу рублей. — «Сходи и купи себе нормальные трусы». И ушла...

Что поделаешь, слово такой женщины для воспитанного мужчины — закон. Надев тренировочные штаны на голое тело и прикрывшись клетчатой рубашкой, Макаров внимательно изучил себя в зеркале: не слишком ли вызывающе выходить на улицу без нижнего белья? Оказалось, что это не более вызывающе, чем у балерин во время выступления. Такой бугорок выделялся, что просто ужас!

На улице ситуация была еще более откровенной из-за жары: от зноя тела расширяются, особенно если они такие пещеристые. Поэтому старушка, продающая трусы и носки вместе с бюстгальтерами, внимательно посмотрела на Вовку ниже пояса.

Она разместилась под большим пляжным зонтом напротив магазина жены и мучилась от скуки до появления Макарова.

— Мне нужны трусы! — произнес Вовка, рассматривая старушку в легкой майке и короткой юбке.

— Конечно, нужны! — ответила она. — Я это вижу. Могу предложить еще бюстгальтеры.

— Не требуется. У жены их полно: китайских, турецких и белорусских… Мне нужны только трусы.

— Хорошо, сейчас посмотрю,— пообещала торговка и склонившись вбок начала копаться в большом мешке.

Вовка с интересом наблюдал за женщиной, когда она резко двинулась и одна из ее больших белых грудей выпала из топика. Несмотря на то что форма была не идеальной, за что-то ухватиться можно было. Она долго rummaged в своем мешке, выкладывая товары на длинный стол и произнося при этом:

— Это для женщин, это для девушек, это для девочек.

Однако Макарову казалось, что все трусы выглядят одинаково. Наконец она достала трусы с прорехой:

— Вот эти похожи на мужские! Но, думаю, твои «принадлежности» туда не влезут. Нужно примерить!

— Прямо здесь? — удивился Вовка.

— Можно и так. Женщины же меряют бюстгальтеры без смущения. Вот вчера одна…

— Мне нужны трусы, — осторожно, но настойчиво напомнил Макаров.

— Трусы, трусы! — пробормотала пожилая женщина. — Если стесняешься, давай в подъезд!

С трудом поднимаясь и держась за поясницу, она встала, схватила мешок с товарами и направилась в подъезд. Макаров последовал за ней, держа в руках выбранную покупку и периодически на нее поглядывая. Трусы с прорехой были удобны тем, что не нужно было лезть рукой за «карающим мечом революции». С другой стороны, «одноглазый бандит» мог появиться сам по себе без разрешения хозяина.

Они подошли к металлической двери; старая женщина задумчиво почесала свою розовую макушку.

— Я код забыла!

— Попробуйте набрать один: «К», раз-два-три-четыре.

Торговка узловатым пальцем нажала кнопки; дверь пискнула и щелкнула замком. Она потянулась к ручке.

— Ничего себе, открылась! — удивленно произнесла она и посмотрела на Вовку с недоумением или восхищением. — А ты откуда это знаешь?

— Коды везде одинаковые,— объяснил Макаров.— Потому что замки тоже одинаковые.

Они вошли в прохладный подъезд, и пожилая женщина потянула его к лампочке.

— Вот здесь, будет лучше видно!

— Зачем лучше-то? Я и так все ощущаю.

— Со стороны, милый, всегда заметнее.

С этим было трудно не согласиться, и Вовка, слегка смущенный, как на медосмотре в девятом классе, начал настраивать резинку своих тренировочных штанов.

В тот год Лидия Сергеевна Гольдштейн, их классная руководительница, повела их в поликлинику. Она шла впереди с решительными шагами в белом плаще и без головного убора, а за ней следовала группа девятиклассников, которые шутливо обсуждали гинеколога и анализ спермы. Некоторые девочки-девственницы стеснялись и краснели, а другие улыбались с надеждой на приключения. Вовка шел рядом с Юркой Ефимовым.

Юрка: А правда ли мы там будем мастурбировать?

Вовка: По слухам — да.

Юрка: А сколько раз?

Вовка: Три раза — чтобы набрать тридцать грамм. Чем больше — тем лучше.

Юрка: Много не выйдет. Я сегодня утром уже...

Девчонки обсуждали свои интимные темы. Ленка Сидорова и Наташа Баранова говорили о девственности. О своей естественно.

Ленка: Правда ли будут смотреть влагалище?

Наташа: Думаю, да.

Ленка: А плева? Ее же порвут?

Наташа: Порвут. У них есть специальные расширители — вставят и нажмут на рычаг, вот так все станут женщинами.

Ленка: Ужас!

Наташа: Не знаю... некоторые находят это приятным.

Она бросила взгляд на Розу Низамутдинову, с которой по слухам встречался румяный красавец-чуваш Юрка Николаев.

В поликлинике подготовили смотровую для медосмотра. Пространство разделили ширмами для одновременного приема девушек и парней. В первой части комнаты поставили лавки для одежды, и школьники начали раздеваться под наблюдением Лидии Сергеевны Гольдштейн. Помещение наполнилось запахом пролетарского пота и специфических выделений. А комиссия состояла всего из одного человека — пожилой женщины в белом халате с золотым пенсне на черном шнурке; остальные члены ушли на обед.

Им даже не стали проверять давление, зрение, рост и вес. Бабушка вытерла свои очки носовым платком, бросила его на стол и, надев стеклышки, скомандовала:

— Первый к нам!

К столу подошли сразу Ленка Сидорова и Вовка Макаров. Врачиха рассердилась и закричала: «Мальчик!», на что Ленка, полненькая и симпатичная, отступила назад, но было уже поздно. У Вовки произошел казус!

А бабушке это было безразлично. Она видела такие ситуации десятки раз. Она произнесла: «Открой головку, закрой головку!», этого оказалось достаточно. Вовка выдохнул: «Ух-х!» и выплеснул семя прямо на лицо врача, забрызгав ее только что протертые очки.

— Простите, кажется, я вас немного испачкал! — сказал Макаров, отступая назад и оставляя за собой след из светлых капель на линолеуме. — Я не хотел!

Бабушка снова вытерлась тем же платком, бросила его в мусорное ведро и вновь закричала: «Следующий!».

И вот теперь, сняв брюки для примерки трусов, Макаров почувствовал под внимательным взглядом сисястой бабушки как его член, который и так был немаленьким, начал приходить в активность и занимать правильное положение согласно возрасту — пусть не под острым углом к животу, но точно под прямым.

«Не влезет!» — заключила торговка, присаживаясь на корточки для лучшего обзора. — «Размер не тот!».

— Как раз тот! — немного возмутился Макаров. — Жена пока не жаловалась!

— Это та с железными зубами? Знаю- знаю! — ответила бабушка задумчиво.

— У меня есть китайские трусы с прорехой не спереди...

— А сзади? Для пидарков?

— Для нормальных людей! Вот так, как у меня!

Она быстро повернулась к лесу, а к Вовке — спиной, активно двигая руками и ногами, словно огромный краб, и подняла джинсовую юбку.

— Видишь? Видишь? — настойчиво спрашивала она, растягивая разрыв в белых трусах. — Хочешь такие?

Макаров тоже опустился на колени и приник к ее мягким формам.

— Конечно, хочу! — ответил он, пытаясь найти её тело среди волос и изгибов...

Она даже подумала подарить ему свои трусы, но они были женскими с кружевами, и Макаров отказался. Тогда она поправила юбку и сказала:

— Заходи завтра. Я съезжу на склад и привезу...