Глава 35. Чёрный квадрат. Тётя Ася. Священный союз

«Любовь это большое сокровище, дарованное человеку. Наша жизнь как песочные часы – два хрупких сосуда, связанных невидимой нитью времени. Эта нить соединяет нас, наши судьбы, и наши сердца в священный союз, чтобы биться рядом неразрывно всю оставшуюся жизнь».

Я записал эти строки в блокнотик с «умными» мыслями в приступе романтического вдохновения, но, перечитывая их спустя годы, я уже не так уверен в некоторых тезисах – в особенности про «всю оставшуюся жизнь». Время показывает, что нет ничего постоянного, а уж тем более, вечного. «Всё проходит, и это тоже пройдёт». Но до момента осознания оставалось ещё несколько счастливых лет семейной жизни.

После свадьбы мы вернулись в Минск уже как официально женатая пара, и наш съёмный «скворечник» на окраине вдруг перестал казаться временным пристанищем. Он наполнился тихим, уютным хаосом: на кухонном столе поселилась её косметичка, в ванной – мой гель для душа с орхидеей и миндальным молочком, а на полках – стопки книг, которые мы привозили друг другу из поездок по разным городам и странам. Я и не думал, что меня может так успокаивать звук её шагов за стенкой или то, как она ворчит на непослушную швейную машинку. А запах её стряпни, которой она пыталась меня удивить! Хотя, если честно, я всё равно больше всего любил простую яичницу с хлебушками и помидорами. Мы жили в режиме постоянного «мы»: вместе выбирали шторы, вместе ругались на подтекающий кран, вместе возмущались, глядя на криво поклеенные обои в прихожей. Это было то самое сокровище, о котором я так увлечённо писал в блокноте – настоящее счастье, шершавое, с недосыпом и невымытой посудой, но чертовски родное.

На следующее утро после приезда, едва Алина ушла на работу, я созвонился с Анфисой, и мы договорились встретиться в центре, посидеть в кафешке, «покалякать о делах наших скорбных».

Анфиса выглядела сногсшибательно. На ней было льняное платье цвета увядшей лаванды, струившееся, как горный водопад, и открывающее точёные ключицы. Волосы, выкрашенные в холодный пепельный блонд, были небрежно, но с голливудским шиком собраны в низкий пучок, а макияж – дымчатый, чуть размазанный у внешних уголков глаз – придавал ей вид девушки, которая только что вышла из арт-хаусного кино и случайно забрела в реальность. Я смотрел на неё и где-то в глубине сознания, как старую плёнку, прокручивал те сладкие, дурманящие ночи на даче, банный жар, приглушённый свет и её хрипловатый шёпот, который тогда казался мне музыкой.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и принялся рассказывать ей про нашу с Алиной угарную свадебную церемонию. Про то, как нас венчал говорящий робот с мерцающими лампочками вместо глаз, который вместо «Обручаю вас» выдал какой-то бинарный код и заставил всех гостей ржать до колик. Анфиса слушала, открыв рот, даже забыв размешать сахар в своём латте.

Я и не догадывался, что она готовится сообщить мне нечто значимое. Начав издалека, она сперва посетовала, что её уволили с предыдущей работы «за слишком свободные взгляды» (меня это, в общем-то, не удивило: в этой стране уже тогда начинало слегка попахивать тоталитаризмом, и даже кофе в казённых столовых казался идеологически выверенным). Сказала, что они с Шурой хотят мотнуться в Польшу, прицениться к жилью и прочим благам. Похвалилась новой беспроводной мышью и клавиатурой – недавней разработкой Microsoft, которую приобрела на eBay и которая теперь радовала её наряду с огромным букетом жёлтых и белых роз, подаренным Шурой на день рождения.

А потом незаметно, но изящно перешла к вдохновенному рассказу об их совместной с мужем задумке – начать свой бизнес по организации презентаций, промоакций и конференций, связанных с развитием новых технологий в искусстве, медицине, образовании, сельском хозяйстве, домовладении и т. д. и т. п. В общем, всего, к чему можно приставить яркую вывеску и свежий взгляд. Они даже название придумали концептуальное, с претензией: «Чёрный Квадрат». Тут и отсылка к Малевичу, и математическая строгость, потому что они с мужем – два равных вектора, создающих фирму на пару.

– Мы недавно окунулись во всё это с головой, – сказала она, мечтательно глядя сквозь меня на мельтешащих за окном кафе прохожих. – И прикольно, и стрёмно одновременно. Пока не понятно, что из этого выйдет.

Я не сразу врубился, к чему она клонит, пока она не посвятила меня в свою идею: пригласить и меня поработать с ними.

– Ну, конечно же, если ты не решишь остаться на своём средиземном острове навсегда. Мы как раз сейчас составляем базу всех, с кем потенциально можем работать. А ведь ты же знаешь много всякой креативной молодёжи: музыканты, художники, поэты и прочие прикольные человечки. Можешь скинуть их контакты – вдруг мы все друг другу пригодимся!

Эта мысль зацепила меня за живое. С тех пор, как я впервые увидел и даже пообщался с человекоподобным роботом, идея вплотную заняться технологическими инновациями не покидала меня ни на секунду. Я пообещал Анфисе подумать, хотя уже тогда почти на сто процентов был уверен в исходе этой авантюры. Оставалось только отбыть оставшийся срок в качестве помощника повара в средневековом замке – и с головой ворваться в новый, неизведанный, но такой притягательный мир.

Вернувшись домой после встречи с Анфисой, я уловил странный, косой взгляд, который бросила на меня Алина, когда я вошёл в прихожую и наклонился, чтобы развязать шнурки на ботинках.

– Где ты был? – спросила она напряжённым голосом, хотя всеми силами старалась не показывать волнение.

– Да так, встречались с подружкой, поболтали, попили кофеёк.

– С какой подружкой? – напряжение усилилось, повисло в воздухе, как запах озона перед грозой.

– С Анфиской, – беззаботно бросил я. – Помнишь, я вас знакомил на вечеринке в «Подземном переходе»?

– А… – Алина кивнула и ушла на кухню, оставив меня в раздумьях: «Что это было? »

А это было только начало.

***

Через три дня я снова стоял в аэропорту, на этот раз уже в зале вылета. Алина и мама махали мне через стеклянные двери, а я смотрел на них и понимал, что теперь мы прощаемся ненадолго. Это было не «до свидания, когда-нибудь увидимся», а просто «до скорого».

На Мальте я уговорил Хосе – неотразимого мачо-аргентинца, подрабатывавшего администратором в интернет-кафе – установить на один из компьютеров мессенджер ICQ. В живом общении, конечно, куда больше преимуществ, но строчить ежедневные имэйлы я уже порядком подустал, а «аська» (или тётя Ася, как мы уважительно и ласково называли её между собой) позволяла вести душевные разговоры в реальном времени.

Мы переписывались ночами, когда в Минске уже давно спали, а на Мальте только затихала музыка с соседних террас. Она присылала мне фото своего завтрака, я жаловался на придирчивого шеф-повара Мишу, она смеялась над моими описаниями местных обычаев, а потом вдруг писала: «Скучаю. Привези какой-нибудь крутой сувенир». И я знал, что это «скучаю» весит больше, чем все песочные часы этого мира.

Тётя Ася, увы, спустя почти тридцать лет своего существования почила в бозе, но я, узнав заранее о намерении её владельцев закрыть мессенджер навсегда, предусмотрительно скопировал всю более-менее значимую переписку в отдельный файлик, который до сих пор хранится в моём облаке. По прошествии лет я иногда прошу писаря Степаныча почитать мне оттуда какой-нибудь кусочек – про её страхи перед первой рабочей командировкой, или про дурацкий сон, где я жарил картошку гуманоидному роботу, – и ностальгическая слеза нет-нет, да и скатится по моей морщинистой щеке.

Та переписка была не про слова. Она была про нас. Про тот самый «священный союз», который, как выяснилось позже, имел свой срок годности. Но тогда, в те ночи под мерцание монитора, я ещё не догадывался об этом.

Продолжение следует...