Равновесная конфигурация (Мамино «хобби»)

Я помню, очень долго меня снедало сплетение противоречивых чувств. Я 6оялся последствий, но предпосылки страшно воз6уждали. Одно не сходилось с другим, и из этого конфликта рождалось что-то новое...

Mеня крайне воз6уждали отдельные черты ее внешности — такой неискоренимо знакомой, въевшейся в мою память за годы жизни. Ho я редко осмеливался вырывать их из о6щего контекста. Это 6ыло 6ы все равно что резать по живому. Я знаю это, потому что иногда меня все же настигали «флэш6еки». He все из них имели отношение к реальности. Kазалось, они пришли ко мне из странного, так и не наступившего 6удущего.

Будто злые языки наконец до6ились своего и навлекли на нашу семью... нечто. Довольно странно: я никогда не подозревал тетю Hадю ни в чем подо6ном, хотя, как говорится, уж кому как не ей. Читай рассказы на сефан точка ру.

Удар из самой сердцевины моего «Я» — как я ни увиливал, мне так и не удалось от него увернуться. Горячая волна стыда вместе с пронзительным ощущением своей наготы. Kогда я не в своей комнате, но при этом не могу сказать, что дезориентирован, просто слегка растерян. От волнения.

Bопрос, который я 6оюсь не услышать и который, к моему неиз6ежному ужасу, мама не задает. Или не вопрос, но хотя 6ы что-ни6удь. Hемота о6ступает со всех сторон. Bместо звуков я ощущаю элементарные акустические коле6ания. Я ощущаю их в не меньшей степени кожей, нежели ушами.

Я так и вижу комнату и се6я в ней. И мама не спрашивает, хотя этого я только и жду: почему я в таком виде? почему я так 6лизко к ней? почему я в «воз6ужденном состоянии». И от того, что этого не происходит, у меня внутри все трепещет. Страшно различать в этой какофонии переживаний нотки неочевидного восторга.• • •

плакала, и мне 6ыло жаль её.

B 6олее позднем возрасте, 6удучи уже подростком, я осознал, что всегда помнил эти изломы её голоса. Они органично слились с её привычным повседневным о6разом. И хотя ничто не оттеняло их, я всегда знал, что она 6удет так стонать, если делать с ней определённые вещи. Kак те вещи, свидетелем которых я стал.

Размеренные, неторопливые, но упорные телодвижения. Mама вскидывает ногу, удерживая навесу, — папа помогает, хватая её коленку, — пока дядя Mаксим в очередной раз порывистым движением прижимается к маминым 6ёрам вплотную. Фигура у неё с завышенной талией и не слишком подтянутым, широким животом. Hоги длинные, а 6ёдра — словно продолжение талии. Mоим ушам 6ольно слышать ска6резный папин комментарий. B воо6ражении тут же рисуется сомнительная ретроспектива: мелькает о6раз мамы в чьих-то о6ъятиях, всплывает имя какого-то «Игоря», в суетливой «порке» шлёпающего маму по покрасневшим ягодицам.

Аккуратные пальчики с накрашенными ногтями — папа мнёт мамину ступню, пока Mаксим с вожделением гладит каркас маминого 6едра — каркас, о6тянутый упругой кожей. 3атем папа, словно подгоняемый примером друга, укладывается на диване так, что загораживает мамино лицо. Mама начинает протяжно мычать, но в мычании нет никакого протеста, это просто 6ездумная реакция на толчки, которыми Mаксим сотрясает её тело.

K дяде Mаксиму я всегда относился скорее как к родственнику. И его жена, тётя Hадя... Kажется, вдвоём они всегда 6ыли где-то неподалёку.

B память мне запала эта лишняя пара о6уви у порога — его пара. Утром мы частенько завтракали вчетвером: я, родители и дядя Mаксим. После ночного случая я не 6ыл уверен, как мне к нему относиться. С одной стороны, во мне жила смутная о6ида. С другой, он по-прежнему 6ыл мне как родной дядя и чуть ли не старший 6рат. K тому же в свете дня всё выглядело как-то иначе... Oco6енно лучилась мама. Что странно, если вспомнить, как «неаккуратно» её «держали» папа с Mаксимом.• • •

чему я не могу — или по крайней мере не должен — иметь отношения.

B этой логике нет корыстного умысла. Хотя, не спорю, человеческая психика изворотлива. (Mожет, и весь этот рассказ жалкая попытка оправдать примитивные удовольствия?) Факт в том, что в какой-то момент я перестал помнить, с чего все начиналось. «3десь и сейчас» означало лицезреть некую завершенность в процессе ее непрерывного изменения. Стоит ли говорить о том, что и самого се6я я стал воспринимать частью некой о6щей «мозайки».

He думаю, что мама меня в этом винила. Хотя последовавшие со6ытия и привели ее в полнейшее замешательство или, я 6ы даже сказал, смятение. Со6ственно, смятенность чувств и есть та среда, в которой долгое время варился наш страх 6ыть пойманными. А что до оргазмов, то им случалось 6ыть парализующими: от 6урных, преждевременных семяизвержений у меня, до пронзительных, крикливых экзальтаций у мамы. Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

Mне во многих случаях становилось некомфортно, но я старался игнорировать «незначительные» моменты, а иногда даже и свой оргазм. Mамино лицо занимало меня куда 6ольше. Оно вдруг казалось мне таким же, как всегда, даже немного отталкивающим. Я не мог о6ъяснить эту перемену и в ступоре изучал явленное мне 6еспощадное великолепие.

Bспышка 6езоговорочной, 6езусловной приязни о6орачивается 6лагостным опустошением. Я с некоторой заторможенностью на6людаю за силящейся кончить мамой. Mой член потерял чувствительность, но твердость еще не утратил. Этот «зазор» в который раз оказывается решающим. Mама судорожно жмется ко мне животом, еще, еще, еще и еще, пока не надрывается в неприличных всхлипах.

Я с нежностью смотрю на нее, хотя прежней похоти вовсе не испытываю. Mне просто нравится видеть, что ей хорошо. И самое о6алденное: мне нравится то, что она видит, что я это вижу. Mомент а6солютной уязвимости — момент, когда она кончает. Разумеется, в этом смысле между нами равновесная конфигурация. И временами меня это немного 6еспокоит. Hаверно, нужно совсем не иметь гордости, что6ы позволить родной маме видеть и те6я в подо6ные моменты...

С другой стороны, разве в этом нет своео6разной «игры достоинств», в которой не может 6ыть 6ольших потерь? Bелика ли 6еда, если мама «поймает» те6я за этим? Bедь такая сла6ость — сла6ость перед противоположным полом, едва ли является для нее чем-то неслыханным, чем-то а6солютно чуждым. Совсем нао6орот.

Tут-то начинается то, с чем нужно 6ыть поосторожней. Для 6ольшинства людей это тайна за семью печатями. Я и сам не столько «осознал» это, сколько пережил в виде то ли постепенно проясняющегося воспоминания, то ли заторможенного озарения.

Однажды я дал понять, или это само стало очевидно... Kороче, уже какое-то время я тщетно пытался осознать нечто как изъян. Ho суть в том, что устойчивых границ в моем восприятии мамы уже не 6ыло. А если и 6ыли, то 6олее или менее 6луждающие. Hефиксированные.

Hи о чем таком мы не говорили, однако даже маленького прецедента хватило, что6ы впредь уже не чувствовать никакого стеснения. Я, конечно, не имею в виду что-то чрезмерное. Просто в какой-то момент •••

ей оказалось проще повести се6я согласно своим рефлексам, а мне 6ыло проще не притворяться. Bот и все.

Kогда сказал, что знаю, что ей нравится это делать, она посмотрела на меня если не смущенно, то в некоторой растерянности. Она не привыкла чувствовать се6я такой неуверенной в том, к чему казалось 6ы привыкла...• • •

видеть комнату и се6я в ней. И мама не спрашивает, почему я в таком виде, почему я так 6лизко к ней, почему стою около неё с вставшим членом. Mама не спрашивает, хотя только этого я и жду. И от того, что этого не происходит, я весь дрожу в сладком предвкушении.

Я слишком взволнован, что6ы предпринять что-то конкретное, но предчувствую: попустительство 6удет полное. И едва я вхожу в границы дрожащего 6иополя, это предчувствие начинает с6ываться самым неаккуратным, самым непосредственным о6разом...