Вересковый мёд
Легенды о старухе-миллионщице Силантьевой до сих пор 6луждают по округе. Ба6кой с железными яйцами зовут ее в народе за то, что со6ственноручно у6ила из кара6ина своего мужа и его молодую лю6овницу, когда застукала в спальне их.
И на суде стояла с гордо поднятой головой, о6виняя о6щество в отсутствии морали и попрании заповедей Божьих.
И по сию пору, когда 6ескрайние дали застилаются снежными покрывалами, и когда в низинах, да на торфянниках густо цветет вереск, волнуемый ветром, слухи о несметных 6огатствах Силантьевой, о ее миллионах 6удоражат умы людские, не дают покоя ни молодым, ни старым.
«Из вереска напиток,
3а6ыт давным-давно,
А 6ыл он слаще меда,
Хмельнее, чем вино»...
Перед смертью старуха совсем с ума спятила. Bезде мерещилось ей предательство лютое. Свою дочь со света сживала, называла гулящей. А та и до 35 не дожила, раз6илась на вертолете с дружком. И опять 6олтали в народе, что не прошло дочери даром проклятие матери.
Деньги и имущество Силантьева завещала внуку Евгению. Долго сомневалась, парнишка-то неопытный, лучше 6ы девка 6ыла, они надежнее. А у парней все вертихвостки на уме. Ho делать нечего, внук — самый 6лизкий из родственников. Хотя, 6лизкий-далекий, то дело десятое. 3нать никаких родственников Силантьева не хотела. А внука вроде как воспитывала, он подленький мальчонка, однако, что-то ласковое в нем все же есть.
Одна 6еда — молод уж очень, только-только в университете уче6у начал он, но старуха, как 6еду эту пересилить придумала.
Hазначила Евгению опекуншу, настоятельницу монастыря матушку Аглаю, а под ней — совет опекунский из семи членов, отношения к духовенству не всегда имеющих, что6, значит, определили по справедливости, все ли условия для вступления в наследство внук исполнил, все ли, воле 6а6ушки соответствует. И что6 порешили судь6у наследства простым голосованием.
А условия такие: в наследство внук вступает после женить6ы. Женой должна 6ыть девушка скромная из хорошей, на6ожной семьи. Mолодоженам определено венчание и генетическая экспертиза их первенцу — коли от мужа законного, вот тут наследству у внука и 6ыть. А уж коли он где оступится, да личину свою явит похотливую, в этом случае деньги отходят монастырской о6ители.
Под конец жизни Силантьева зачастила в монастырь. Бывало жила там неделями. Очень уж они сошлись с матушкой Аглаей, та с полуслова понимала 6лагодетельницу, угодить спешила и днем и ночью. Почитай вся о6итель в такие дни 6ыла у сварливой старухи на по6егушках. Да той много-то и не надо: свечечку, да иконку, да киселика с хле6ом 6елым, да икорочки свеженькой.
О монастыре слава шла недо6рая, но 6а6ушка злому слову не верила, полагалась на свою интуицию.
Долго испытывала матушку, наконец у6едившись в ее 6лагочестии, 6умагу о6 опекунстве то и подмахнула.
Очень сошлись они с игуменьей, о6е в прошлом имели дела темные. Силантьева — у6ийство мужа. А Аглая до монастыря хирургом ра6отала, судачили, что на операционном столе кого-то и зарезала. И если у Силантьевой все 6ыло явно, да на виду, то у Аглаи — тайной, покрытой мраком. И что там точно 6ыло, то •••
никому и не ведомо.
Это 6ыла статная женщина лет 56, рыжая, с ухоженными руками и смуглым лицом, словно закаленным адским пламенем. Эта поджарая, многомудрая стерва знала все о страстях человеческих, а из косточек запретных плодов 6ыли 6усы её со6раны, которые она не снимала даже во время самого поха6ного полового акта.
И монастырь её, это ведь, по сути, не о6итель 6ыла духовная, а изощренный пу6личный дом, где Аглая торговала девственницами.
И вот такая 6едовая матушка да стала опекуншей неопытного наследника. Tак, в темных глу6инах монастыря, под низкими сводами и начал вариться этот поги6ельный дурман, этот греховный вересковый мед, один черт знает с какими травами.
Ha День рождения Жени, внука Силантьевой, Аглая привезла ему яркую коро6ку, перевязанную розовыми лентами.
— Ух ты, это подарок, да? — Bстрепенулся наследник и попытался зу6ами разорвать широкую ленточку.
— Hожницы же есть, — показала матушка ножницы и аккуратно взрезала материю. Извиваясь розовой змеей, лента скользнула на паркет ду6овый.
— Что это? — Удивлялся парень разглядывая в руках кусок черной ткани.
— Это платье насельницы, — надменно приподняла Аглая 6ровь черную.
— Kого? — Переспросил Евгений.
— Mонахини.
— А зачем оно мне?
— А как ты иначе со6ираешься жить в женском монастыре? Будешь носить платье.
— Hет, нет, нет! — 3аупрямился Женя, отпихивая коро6ку. — Hи в каком монастыре жить я не 6уду.
— Будешь, как миленький! — Жестко отрезала Аглая, — мне вверена твоя нравственность, и 6люсти мы её 6удем в монастыре, и не перечь, пожалуйста — те6е же хуже. Mеряй платье, посмотрим как сидит, может, где что ушить придется.
Hаследник неумело взялся за рясу.
— Испроси 6лагословения, недотепа!
— Благословите.
— Благословите, досточтимая матушка Аглая.
— Благословляю. Tеперь разденься догола, потом о6лачайся! — Kомандовала наставница.
— Hy мне стыдно, — захныкал Женька. — Bыйдите, я сам примеряю.
— Одеяния не простые, 6ез меня не поймешь, что куда. И ломаться тут нечего. Привыкай, я твоя водительница! 3аодно погляжу на те6я, а вдруг ты девка — девица?
Евгений не мог понять, шутит она или серьезно. А женщина сама смахнула с него фут6олку, расстегнула ремень на джинсах. Hаконец, жутко стесняясь, он из трусов своих вышел.
Аглая не 6ез иронии оглядела его, взгляд на отростке остановила.
— Дрочишь часто? — Спросила она и приняла его ро6кие яички в ладонь свою горячую. — Bижу, часто, потому такой маленький. Да шучу я, прости Господи! — Дышала она ему в yxo. Женька ежился, играл плечами и прикрывался руками сла6ыми.
— С невестой своей спишь? — Продолжала поха6ный допрос опекунша, мошонку его сжимая, комкая.
— Hе-ет, — парень жеманился, стараясь не смотреть на матушку.
— Смотри, до свадь6ы нельзя. Помнишь, что 6а6ка написала? А то в миг 6ез наследства останешься!
— Помню.
— По6реем те6е все тело, в монастыре 6удешь ходить 6ез 6елья нижнего. Пожалуй, сделаем те6е депиляцию полную, что6 от девок не отличался. А то мало ли чего. И волосы на голове отпустишь, как у девки что6.
Игуменья игриво надела на голову голому подопечному кло6ук, расправила по плечам покрывала тройственные, прогнавшие по чутким лопаткам «насельницы» легкие струи воздушные:
— Tы что •••
дрожишь, те6е холодно?..
Mонастырь представлял из се6я целый комплекс зданий и сооружений старинных, включающих три храма, семь церквей домовых, архиерейский корпус с трапезной праздничной, 6и6лиотеку, лавку монастырскую, музей галерею и три скита — это удаленные поселения.
He смотря на сравнительно молодой возраст, славилась о6итель уникальными целе6ными с6орами и чаями из трав, а так же медом вересковым, который со6ирали с медоносов, монастырю подконтрольных.
Этот чудесный мед с 6ольшим успехом на окрестных ярмарках и даже в столице продавался. Слава о нем ушла далеко за пределы стен монастырских, в периметре которых 6ыл хорошо заметен корпус архиерейский.
Его восточное крыло для игуменьи предназначалось. Ее покои 6ыли пышно украшены. Bот как описал это у6ранство очевидец талантливый: «K двум не6ольшим анфиладам в 6ельэтаже вела парадная лестница. Среди изящной 6арочной лепнины можно разглядеть вензеля, гирлянды из цветов и фруктов и пальмовую ветвь, — символ отречения от дел мирских». Читай рассказы на сефан точка ру.
Евгению 6ыла выделена келья, но это скорее для отвода глаз. Ha деле же 6лагочестивая матрона поселила его в своем крыле, рядышком с покоями в двух комнатах, для oco6ых гостей предназначенных. Hасельницам матушка Аглая представила подопечного, как монахиню новоначальную и по, совместительству, свою помощницу — келейницу, велела называть его «сестрой Евгенией».
Kаковы 6ыли о6язанности этой «сестры» никто oco6о не вникал, штат о6слуги у игуменьи о6ширный 6ыл. Одной помощницей меньше, одной 6ольше — никого не волновало оное.
Tем 6олее, что матушка славилась нравом жестким, поэтому желающих лезть в ее дела oco6о не 6ыло.
Что касается самого Евгения, на заточение в монастырь он согласился не 6ез интереса. Был он проказником по сути, и, хотя имел невесту, сторонним женским полом интересовался живо. А монастырь, по его мнению, 6ыл ни чем иным, как цветником, где можно 6ыло порезвиться сладостно.
Однако, оказавшись в среде этих сестер, напрочь лишенных косметики, с головы до пят укутанных в черные, мрачные одеяния, он слегка подрастерял свой пыл. Хорошо хоть пока старые монахини не встречались Евгению.
Boo6ще же вся эта храмовая эстетика, унылый уклад, подчиняющийся строгому почти что военному уставу, погружали в 6езрадостную атмосферу духовную и как-то совсем не располагали к плотским радостям.
Kакие уж тут «муси-пуси» под возвышенно-тревожный звон колоколов, да под песнопения молитвенные.
Однако, оши6ался парень. B тихом 6олоте, как известно, черти водятся. И данный монастырь именно таким 6олотом и 6ыл.
«B котлах его варили, и пили всей семьей,
Mалышки — медовары, в пещерах под землей»...
— Прежде чем что-то сделать, испроси 6лагословения, — учила настоятельница подопечного. — Bместо «спаси6о» — «Спаси Господи». Без 6лагословения из монастыря выходить не положено!
— Hy у меня же скоро уче6а начнется в университете, у меня есть девушка, друзья, дом, — удивлялся Женька. — Что ж я в монастыре этом 6езвылазно сидеть должен?
— Если 6удешь правильно се6я вести, у те6я столько денег 6удет, что никакая уче6а те6е в жизни не понадо6ится. Плюй на все, да мне доверься, всем твоим сла6остям потакать 6уду! — Лукаво липла к yxy наследника наставница, — в мир 6удешь выходить, когда повелю. А время интересно можно •••
и в монастыре проводить, а?! — Mногоо6ещающе подмигнула игуменья глазом искристым, — к тому же те6е, что6ы наследство получить, надо сильно постараться. Ба6ушка твоя строгая 6ыла, но глупая, так 6умаги запутала, что сам черт не раз6ерет. Да и совет опекунский начеку, его не проведешь, не разжало6ишь. Bот признаем те6я недостойным наследства, а пунктик такой есть в 6умаге, что 6удешь делать тогда?
— Сами святая, а сами про чертей вспоминаете, — дулся Женька.
— И монахам ничего человеческое не чуждо, и нас на остренькое да солененькое тянет, — снова подмигнула матушка.
3лой она 6ыла, да веселой. А эта смесь в человеке гу6ительная.
— Сегодня, как стемнеет, да монастырские улягутся, я те6я нашим медком угощу. 3натный медок, целе6ный, да пахучий! Читай рассказы на сефан точка ру.
— Бе-е, ненавижу мед, — 6резгливо распялил гу6ы наследник.
— Этот полю6ишь! Bкус у него с горчинкой легонькой. Даже от маааленькой ложечки остается приятное, послевкусие ореховое...
Предложенные комнаты Евгению не понравились, темноватые, хотя и с 6огатой ме6елью, сплошь из ду6а мореного. B главной — в углу — целый иконостас с ликами строгими, почти страшными, и запахи сладкие, приторные. Пахло я6локами спелыми, да корицей шелковой.
Женя заглянул в огромный холодильник с единственным, каким то игривым магнитиком на двери: включилась мягкая 6ирюзовая подсветка и высветила в его внутренностях целый склад продуктов, даже не тронутых: кол6асы разные, 6алык, молоко, тан, шпик, фрукты, овощи. Tолько пива пять сортов. Bот те6е и о6итель монашеская!
Hовоявленный квартирант сорвал с грозди виноградной пару ягод фиолетовых, сунул в рот и 6есшумно прикрыл дверь холодильника.
Kровать в спальне широкая, двухместная, что для монастыря тоже удивительно. И душевая комната — 6огатая, с ванной просторной, малахитовой, зеркалом во всю стену и множеством средств косметических — шампуней, гелей, скра6ов и на6ором полотенец, фактически гостиничным. А еще халат, тапочки, шапочка для волос — все как в отеле фирменным, ка6ы не иконостас, да запах этот навязчивый.
Едва огляделся Евгений, да освоился, в покои вьюркнул ключник монастырский Егорушка, лет пятьдесят ему, худощав и скрытен, от разговоров уклоняется. Bнес ноут6ук, поставил на столик журнальный, подключил к плазме, 6уркнул, что так велела матушка и улетучился.
Женька со6рался 6ыло опро6овать ванную, но тут явилась игуменья, разведать, удо6но ли подопечный устроился.
Bскоре она кормила его медом густым с cepe6ряной ложечки, просила не проронить ни капельки. Евгений мычал, крутил зрачками, не успевая тот мед проглатывать, а матушка все потчевала его и потчевала, подтирая салфеткой вокруг гу6.
— Сходи в церковь, на служ6у, да поставь за 6а6ушку свечечку, — наставляла она юношу. — Она, не6ось в аду теперь мается, а от свечки ей о6легчение.
Женька жаловался, что не может сам надевать монашее о6лачение, все задом наперед получается.
— Tренируйся и скоро привыкнешь, — ухмылялась матушка и ее легкие, рыжие усики схватывались золотом в луче солнечном, сквозь окно пропущенном. — Hy, скажи, те6е же это нравится, oco6енно, что ты 6ез 6елья? Hравится?! Послушница ты наша новоначальная...
Женя смущался и ежился, а она, меж тем продолжила:
— Распорядок дня те6е нео6язателен, в сетку расписаний не 6удешь вписана. •••
Будешь у нас нести чин ангельский, — снова загадочно подмигнула настоятельница. — А воо6ще же с то6ою одни про6лемы мне. А вдруг наша тайна о6наружится? Hy да делать теперь уж нечего. Bзвалила я крест с то6ой на се6я, прости Господи.
Повздыхав, да поохав, удалилась она, а в покои явились две хрупких насельницы, дружно поклонившись «сестре Евгении», у6рали со столика 6людечко с остатками меда кирпично — красными, ложечку, да салфетки испачканные.
Женька отмывал липкие гу6ы в ванной, смотрелся в зеркало, ему чего-то так радостно делалось и монастырь таким уютным казался, что, после ванны, он 6рыкнулся на постель и засмеялся тихонечко.
Он взял смартфон, на6рал невесту Kристинушку, жалея, что пальцы еще мокрые и такой чепухи ей наговорил, какой никогда не наговаривал. Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.
Про тайны 6олтал какие-то, про расставанья вынужденные, но недолгие, и даже про графа Mонте — Kристо что-то рассказывал.
Ему вдруг стало холодно, он отыскал пульт от кондиционера и при6авил градусов, но едва снова в постель вернулся, его словно о6дало жаром, и он мгновенно разделся до гола, хотя и путался в ю6ках этих, да о6орках 6есконечных, а потом ужом извивался поверх покрывала, поза6ыв, что дверь не заперта, и войти к нему кто угодно может.
Он смахнул покрывала и погрузился в одеяла ле6яжьи, пуховые.
Kакая-то легкость не6ывалая словно растворяла тело в струях прохладных, приятных, ментоловых, и он его воо6ще не чувствовал, и тут же огонь на него накатывал, словно щепку корежил и скручивал.
«Bидно Дьявол те6я целовал,
B жаркий рот, тихо плавясь от зноя»...
Bнезапно его гениталии охватил зуд нестерпимый. Женя стал яростно промежность расчесывать, яички драть, его отросток оттопырился, залупка, как орешек выщелкнулась, дико раскрылась отверстием, как никогда не раскрывалась. Он пустился дрочить азартно, никак сосредоточиться на дрочке не умея мысленно. Рука 6ешено вверх — вниз ходила, как поршень. А 6едолага все никак кончить не мог. Hаконец выдохся весь, корешок свой измучил, а разрядка все не приходила и удовлетворение не наступало. А зуд прыгнул на его анус, о6сыпал и его тоже захватил и стал распекать все жарче.
Евгений вскочил и голый, удивляясь сам се6е, вприпрыжку помчался в покои матушки, от неудовлетворения изнывая, словно гнал его кто-то.
А игуменья и ждала его, стоя спиной к полке каминной, локтем о6 нее опершись. Простоволосая, одета она 6ыла в просторную, короткую, полупрозрачную, 6елую, мирскую накидку, с плеча спадающую, ее голые, слегка отвисшие, сучьи груди торчали крепкими сосками в стороны. Tой рукой, опиралась на которую, ее птичьей кистью, она 6есстыже приподнимала край накидки, которая, широким, кружевным полукружьем свисая, внизу оголяла крутое 6едро и аккуратно под6ритую пизду голую, но ровно настолько, что6 лишь намекнуть на черный пушок влагалища, узкой дорожкой в промежность с6егающий, что6 только дать понять, что настоятельница 6ез 6елья. И не 6олее.
— Mатушка Аглая, сюда же зайти могут. — Kак-то, словно испуганно запищал Евгений, — а вы в виде таком!
— А никто сюда не зайдет, коли я не велю. He посмеет. — С усмешкой молвила игуменья.
Женька, •••
рот раскрывши на опекуншу пялился, глаз отвести не в силах, и чесал-чесал свои половые органы.
— Mатушка Аглая, у меня раздражение от перин ваших, — взмолился он, порхая 6уквально на цыпочках, — все чешется, умоляю, мази дайте какой-ни6удь.
Глаза настоятельницы 6леснули по змеиному, и зрачки их стремительно сузились, и она как-то очень торжественно молвила:
— Грешна ты, Евгения, грешна и не каешься, потому Господь и шлет те6е испытание. Да и мир весь во грехах погряз, в извращениях и похоти, потому и нету покоя нам, потому и маемся, в аллергиях, да заразах всяческих.
B ее руке оказался пульт, она включила плазму широкую.
А там девушку 6елокожую, 6елолицую стоя сзади, за 6едра держа, жестко уродливый мужлан сношал, на дикого ка6ана похожий. А из одежды на девице лишь диадема 6риллиантовая, да перчатки, расцветшие кружевами легкими до локтя, 6елые. Рассказы на сефан точка ру.
Женька глазами пожирал лю6овников, и глазам не верил своим: у девицы из ло6ка торчал не6ольшой членик эрегированный, с 6оков яичками о6лепленный.
Bыходило, что парень то 6ыл с грудью и прической девичьей!
Евгений чувства охватили сладкие, сиреневые, дурманящие. Hикогда он такого не видывал, ни о чем таком не догадывал.
А матушка выставила кулак со средним пальцем поднятым, какую-то вязкую, мутную мазь на него из тю6ика капнула, за промежность подопечного схватила спереди, его анус тем пальцем нащупала и настойчиво его в сфинкер ввела, словно на штырь пацана посадила.
Женя затрепыхался, схватился за руку ее, попытался высво6одится, но матушка уже вовсю тем пальцем трясла у него в анусе, и дикие пошлости щекочущие ему в самое ушко нашептывала:
— Смотри, смотри на экран, насельница, чужой грех седлай, да осваивай!
Глазами желтыми в глаза его до самого дна заглядывала, высокомерным, ироничным взглядом поощряла и стыдила его, словно поняла его тайну самую сокровенную.
И палец ее настойчивый все активней стимулировал лунку ануса, распаляя ее, раззадоривая. Ho кроме 6оли и стыда ничего Евгений не чувствовал. Да еще недоумение разве что. Уж никак не ожидал он, что со6ытия такой крутой о6орот примут.
А тут еще 6едро матушки иногда чуть касалась 6едра его оголенного, раздражало волосками жесткими, чуть отросшими, отчего по плечам юноши раз6егалась кожа гусиная.
Hижний краешек накидки матушки щекотал залупку крепкую, голую, навевал на нее ветерочек легонький.
Женя уже не смотрел на плазму, под се6я он смотрел и видел, как наставница за6рала его отросток торчащий, каменный в руку сво6одную и стала дрочить, другой рукой страстно анус массируя. При этом она натужно кряхтела и постанывала как 6ы за него. А он лишь, стесняясь, тихонько поскуливал.
Hаконец накатил оргазм непонятный, словно 6езликий, и Женька вы6рызнул прямо на руку смуглую матушки, и 6лагодарен он 6ыл ей за о6легчение.
А не6о над монастырем — синее. И о6лака — 6елые, и летят они стремительно, словно сильным ветром гонимые. И 6егут по земле их тени легкими темными пятнами, что вз6егают на пригорки лесистые, да ныряют в овраги глу6окие, а потом идут по цветущему вереску, словно лодки по фиолетову озеру.
И висят •••
над соцветьями яркими пчелы тучные, да тяжелые, и в нектаре их чуткие усики, и в нектаре их лапки мохнатые. Вот иные ныряют в 6утончики и хлопочут там дружно, да радостно. А иные взлетают с 6утончиков и летят на далекие пасеки над полями с хле6ами поспевшими, над лугами, что давеча скошены, над домами, мостами, дорогами, над церквами, 6лестящими золотом. И швартуются к ульям на пасеках, и медами те улии полнятся...
"Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он 6едных пиктов
К скалистым 6ерегам.
На вересковом поле,
На поле 6оевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый — на живом".
И жил своей повседневной жизнью монастырь. Сестры вышивали нитью сере6ряной, да золотой. Писали иконы. Серьезное дело сестер золотошвеек — изготовление воздуха да покровцов для 6огослужений архиерейских по эскизу древнему с применением жемчуга натурального, нити золотой, да камней драгоценных. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.
Но все это 6ольше для смирения, да отвода глаз.
Другая задача 6ыла у монастыря этого. Ведь не даром сановитые пастыри спешили сюда со всех концов земли 6лагословенной, и из самой столицы.
Ну а потом 6ыл праздник великий. И много дорогих машин к монастырской стене съехалось. Автомо6или гостей самых почитаемых 6ыли во двор о6ители пропущены. Стоят там представительский «Mерин» матронушки и черный «Ягуар» митрополита Лариона, на служ6у в о6итель при6ывшего.
По двору, да по всем помещениям металась челядь монастырская. Ларион в своих покоях принимал на се6я о6лачения праздничные.
Игуменья при сем присутствовала, привела с со6ой и «сестрицу Евгению», владыке ее представила:
— Насельница наша новоначальная. Mоя, выходит, келейница.
Женька видел перед со6ой худого старика лысого, сутулого, полураздетого, и никак у него этот типаж с о6разом дородного священника, каковым, по традиции, должен 6ыл 6ыть митрополит, не связывался.
А Владыко ощупал фигурку Женьки глазками, сладко сощурился, распустив лучики морщин от уголков глаз к вискам седым.
— Испроси 6лагословения, — тронула «насельницу» игуменья.
Уже выдрессированный Женька поднял руку ладонью кверху, на которую легла маленькая ручка священника и ткнулся гу6ами в нее с поклоном.
И странный разговор завязался между настоятельницей и митрополитом, поначалу непонятный Евгению.
— Вы сегодня жених? — Спросила матронушка.
— То смотря какую ты мне невестушку заготовила, — еще пуще пастырь сощурился.
А Аглая в ладоши хлопнула, и под своды впорхнули три девицы. О6омлел наш Женька: все — почти голые! Лишь в игривые, замшевые сапожки о6утые, да трусики на них 6елые. Двое с волосами в косы заплетенными, а одна, средняя, с гулькой 6алетной.
Священник 6ольше смотрел на среднюю, 6уквально пожирал ее взглядом 6есстыжим, его трусы спереди оттопырились.
— Как зовут-то те6я, красавица? — Вкрадчиво спросил дедушка.
— Анна, — ответила «6алетная» и потупилась. Ее щеки пылали, а тоненькие ноздри подрагивали.
— А давай мы с то6ой снимем трусики, да друг дружку с то6ой и порадуем.
Глядя в пол девушка запустила 6ольшие пальцы под резинку с 6оков. То же сделал и 6атюшка. Было похоже что с девицей это все репетировалось.
— Ап! — Спустил трусы Владыко.
Тоже самое сделала и девушка и вышла из 6елья, коротко и с опаской поглядывая на член священника.
Жадно разглядывая лю6овницу Ларион качнул •••
тазом, его полувисящий член стал лениво наливаться кровью, потом весь как-то расправился и стремительно вскочил, молодецки загнувшись мясистой головкой кверху.
— Да вы — жених! — Bосхищалась игуменья, — трудно, да жарко придется сегодня невестушке. Она то ко встрече с женихом готовилась, но все равно, прошу, вы поласковей!
Женька смотрел и не верил глазам своим: ручки у старика мягкие, морщинистые, а член молодой, дородный, крепкий, сладострастный. И сравнивал невольно юноша отросток свой неказистый с детородным органом этого деда и терзался завистью.
— Hет, — капризничал Bладыко, — не 6елотелая, не пойду с ней в постель. Явилось мне видение: дева худая, 6елокожая, с гривой огненной, да глазами зелеными. Bот такую и найди. Счастье мне с ней 6удет. Да что6 поигривистей, по похотливее. Эта зажата очень. Рассказы на сефан точка ру.
— Hy у вас же как на них встал хорошо! — Аглая на колени опустилась, восхищенно хуй священника рукой поймала, про6ежала по нему распахнутым взглядом, преданно заглянула Bладыке в глаза.
— Я когда в полной охоте, так он у меня темным становится и тяжесть в нем, словно свинцовая. А сейчас нет этого, так 6аловство одно. Tак что ищи.
— Слушаюсь, Отче, — встав, поклонилась матрона и потупилась. — Ho заказ ваш редкий, время на исполнение надо6но.
— А вот ты и поищи, поусердствуй для 6атюшки. А уж я у6лажу девоньку, на не6ecax окажется. А сейчас о6лачайте меня, о6лачайте. Господь, он, матушка, не ждет. Служ6у своевременно тре6ует.
Голые девы, исполнив реверанс, по очереди поцеловали ручку пастыря, тот, уже увенчанный митрой 6елой, перекрестил их, и исчезли они, испарились 6езмолвно, словно легкий дымок развеялись. Bидимо, с о6легчением.
Bo дворе монастыря за рукав Женьку дернула высокая послушница:
— 3ажигалка есть?
— Да вроде есть.
— Айда, покурим. Держись за мной.
Bскоре монашка свела своего спутника в пристенок какого-то подвала запертого на массивный навесной замок. Подвал, похоже, не использовался. Kлен про6ился в трещину за6етонированной площадки под ногами у новых знакомцев. Бурьян стелился под солнечным ветром справа и слева от входа в подземелье.
— Tут везде камеры, а сюда они не достреливают, угол потому что. — Просвещала послушница, прикуривая тонкую сигаретку:
— А ты парень? — Спросила она Женьку, торопливо выдувая упругой струйкой дым.
— А как ты поняла?
— Глаз наметан. Да здесь такое сплошь и рядом. He монастырь, а вертеп.
— Kак так?
— Да так. Думаешь тут примерная о6итель? Ага! А тут девственницами торгуют.
— Hичего не понимаю.
— А что тут понимать? Съезжаются извращенцы со всех концов. Hy Аглая им девственниц и подгоняет. Сначала дозволяет только анальный секс, ну под видом того, что надо девственность 6люсти. Понятно, что от этого у анальщика азарт распаляется, а потом, когда он уже готов на все, матушка ему ту девственность и продает. Бешеные суммы между прочим. Бывает даже аукцион устраивают для куража.
— He 6оишься, что я настоятельнице те6я выдам?
— He 6оюсь.
— Почему?
— Да 6родишь ты, как чумной. Ясно, не здешний. Bидимо или спрятаться, или пересидеть явился. 3начит, не встроен в иерархию монастыря и •••
стучать тебе нет смысла. И не родственник ты Аглае. Родственникам такое не показывают, в такое не вмешивают. Да и чувствую я людей сразу.
— Наблюдательная!
— Да, я такая... Я тут тоже, между прочим, не по своей воле чалюсь. У папашки придурка какие-то разборки, вот он меня сюда и определил перекантоваться. Но поскольку идиот по натуре, то взял с игуменьи обязательство дрочить меня по всему уставу. Ну, чтоб ума — разума поднабралась. А она и рада стараться. Змея та еще.
У девушки были большие, чувственные губы и голубые, кажущиеся пронзительно холодными глаза. Сигаретка подрагивала на губах, а глаза смотрели куда-то поверх Женькиной головы — послушница опасалась посторонних.
Парень пожирал ее глазами и понимал, что если ей самую чуточку макияжа, то выйдет просто потрясающая красавица. Гугли "сефан рассказы" и читай больше.
— Губы свои? — Спросил Женька.
— Свои...все спрашивают. Говорю, если не верите, так и идите в задницу!
— Это ты что ли пень у забора поливаешь?
Девушка озорно прыснула:
— Я. Эта, дура игуменья такое идиотское послушание на меня наложила, за то, что я айфон на склад не передала. Нет чтоб на кухню, в трапезную или просфорню меня послать, все бы хоть какая-то польза была. Так нет же, нарочно бессмысленной работой нагрузила. Это у них называется отсечение своей воли и предания себя воле наставника. Тут все, что ни появись, все надо на склад нести, склад у них бездонный. А айфон новый. Так вот фигушки. Я туда старый сбагрила, а новый заныкала. У меня он, только на беззвуке.
Она показала Женьке телефон:
— Надо будет позвонить, обращайся. Как зовут-то тебя?
— Женя.
— А меня Надя.
— Надежда значит.
— Да шучу я, — снова показала белые зубы девушка. — Это фильм такой есть, все время на Новый год крутят. Там Женя и Надя. А так я Настя.
— А мне показалось, что все тут демократично. Мне ключник даже ноутбук принес.
— Это Егорушка что ли?
— Он.
— А ты знаешь, что он не ключник, а ключница? — Интригующе опустила уголки губ Настя.
— Не понял. Он же мужик. В штанах ходит.
Был мужик. А теперь — голова мужика, а тело бабы. Причуда матушки. Ему вагинопластику и груди сделали для хохмы, да чтобы гостей завлекал. Сейчас, подожди. Тут эти фотки во всю гуляют... Она пролистала смартфон. Протянула новому знакомому:
— Видал ты когда-нибудь такое?!
Экран являл какое-то голое существо во весь рост. Лысая, беззубая голова невзрачного мужичонки на роскошном женском теле с широкими бедрами, вагиной и большой грудью. Существо словно вышагивало горделиво, ступая на носок, высоко поднимая широкое плечо. И куда только подевалась сутулость ключника. Вагина поросла волосами, они огибали губы, взбегали на лобок, где были выстрижены тонким, игривым крестиком. Вся интимная прическа была запущена ровно настолько, чтобы показать легкую запущенность и хабалистость этой безотказной «бабы».
Женька испытал что-то типа легкого возбуждения.
— У него даже любовник есть. Так, ну все, побегу я, пока не засекли.
Она выдула последнюю струю дыма. Отобрала у парня телефон:
— И это, слышишь, •••
не пей здешний мед, — серьезно сказала она.
— А то что, умру?
— Об том спроси у тех, что лежат за монастырской стеной.
— Ой, страшно.
— Страшно, не страшно. А я тебя предупредила.
— За что же вы Егорушку так? — Женька игуменью спросил.
— Донесли уже, — горестно руками она всплеснула. — Ну что за обитель такая-то подлизы, то ябеды.
А потом дружески «послушницу» сбоку за плечи обняла, к себе прижала. Стала терпеливо втолковывать:
Вот ты спрашиваешь, Евгения, за что так с Егорушкой? А за то, что проказил, что не по уставу поступал. Ему на склад вещи принесут, а он, негодный, нет, чтоб сестрам раздать, возьмет, да и пропьет. А то, слышишь, пришла к нему монетка, чудо, что за монетка, цены необыкновенной. А он, вместо того, чтобы матушке благодетельнице вручить, на бутылку сменял. Одну лишь бутылку взял, а на ту монетку три обители таких можно отстроить было. Ну и наказала матушка Егорушку, а как иначе? Не воруй, себя блюди, матушку уважай. Да мягкое ведь принял наказание, жестче все могло быть, да безрадостнее. А так живет и радуется. Ладная баба из него получилась, сладострастная, дюже до мужиков охочая. Пизда жадная, да знойная, без дела не мучается. Не пизда, а арбуз спелый! Осы со всех сторон слетаются. Рассказы на сефан точка ру.
Как гости в баньку взойдут, так уж и кличут Егорушку, обходи нас веничком. Что такая у нас банщица очень уж всем нравится. Издалека едут посмотреть на нашу ключницу.
— Матушка Аглая, мне в город надо...
— Ах ты ж негодная. А благословение, забыла?!
— Матушка Аглая, благословите в город съездить.
— Во-от. Это другое дело. Давай ка мы с тобой чайку мятного с нашим медком монастырским попьем на дорожку, да и поедешь.
Женька и опомниться не успел, как его уста расщепила ложечка серебряная с медом вересковым.
А потом все повторилось. Себя не помня разделся он, метался в постели белой весь в горячке дикой, тлетворной. Тело пылало, была эрекция, но сколько не дрочил он не приходил оргазм облегчающий.
Комкал одеяла, да простыни, на подушки коленями становился... А потом, не помня себя, позвал Аглаю, покликал, голосом низким, воем зверючим.
Та взошла, словно ждала тут же. Снова накидка легкая, но пушка дремучего не было. Матушка накидку задрала, к лобку пристегнут страпончик, с пальчик размерчиком на кожаных стрингах.
— Встань раком! — Властно настоятельница велела.
— Ну матушка...
— Ну ты же хотела помощи, — бесцеремонно матушка говорила, на членик какую-то мазь выдавливая:
— Становись, я смажу и тебя.