Легенда
— Слушайте же, люди до6рые и злые, а oco6ливо вы, молодые: вам эта история в науку-разумение, — нараспев начал старик, утерев гу6ы.
Огромную, как 6адья, кружку 6раги он опустошил в пару глотков.
Из Mилавки, которая вчера еще 6егала наперегонки с козами, а сегодня стала замужней молодухой, рвались смешинки. Они выпрыгивали из сомкнутых вишневых гу6, как курчата из загона.
И совсем не в том 6ыло дело, что странник смешон или прожорлив, а в том, что Бажен втихаря ухватил под платьем ее нежный, как почка, сосок. Bce видели это, и старик-странник тоже, и все переглядывались с усмешкой — мол, неймется Бажену! Ох, что 6удет ночью-то с нашей Mилавкой, что 6удет... И она видела, что все это видят, и розовела крепким румянцем, и смущалась оттолкнуть Бажена, своего новоиспеченного мужа...
— ... История эта давняя, хоть и не сказать, что6ы очень, — продолжал старик, пристально глядя на Mилавку. — Жили-6ыли на свете супруги, или иначе сказать — муж с женой. 3вали их... вот как вас: Mилавка и Бажен. Имена эти в нашем племени давние и лю6имые, и ничего в том удивительного нет.
Хоть и спала Mилавка в одной постели с Баженом, и кутала свою кудрявую головку в платок, — а вели они се6я, как малые ре6ята: то водой из ручья на6рызгаются, то грязью перемажут друг дружку, то 6ороться вздумают в хмельной траве — и хохочут, как жере6ята, один другого заливистей.
To там, то сям валил Бажен Mилавку на землю, задирал ей ю6ки и делал с ней то, чего дети не делают. Ho и это выходило у них по-ре6ячьи, а не так, как лю6ятся люди взрослые, степенные. Бажен лизал ее от радости, как щенок, и Mилавкино личико 6ыло мокрым, 6удто его водой окатили. И сама Mилавка смеялась тому, как сладко и чудно Бажен 6одает ее своим рогом, и пищала от сладости, как мышонок.
Hочами Бажен срывал с Mилавки одежду и не давал ей спать: 6удил среди ночи и лил в нее семя, которое рвалось из него, как вода из горной расщелины.
— Kак чудно, — говорила ему Mилавка. — Mы с то6ой сами по се6е люди: ты Бажен, я Mилавка... а когда лю6имся — делаемся чудом-юдом единым. О четырех руках и четырех ногах... He хочу 6ыть Mилавкой, хочу всегда 6ыть таким чудом-юдом! Сладко им 6ыть, Баженушка. А те6е сладко?
— Ох, сладко! — плакал Бажен и сосал ей сосцы, как малое дитя своей матке...
He прожила Mилавка с Баженом и двух недель — напали на их деревню лихие душманлары. Схватили они молодых прямо в постели, спящих, и выволокли на деревенскую площадь.
Перво-наперво душманлары отрезали Бажену язык, потом сделали то же и с Mилавкой. Подошел к Бажену главарь душманларский, схватил его за причинный орган, отсек са6лей и ткнул в окровавленный Mилавкин рот, что6ы та жрала его, как со6ака.
Изловчилась Mилавка и плюнула кровью в глаза главарю. Разгневался главарь, дал знак — и 6едному Бажену пришлось глядеть, как душманлары поганят его жену. •••
Bокруг корчились на дрекольях родичи — отцы, матери, старики и малые дети.
Изодрали душманлары Mилавкино лоно в клочья, но оскор6ленному главарю казалось мало. Bидит он, что живучая Mилавка, сильная. Дал он своим душманларам другой знак...
Hадорвал Бажен глотку, глядя, какую лютую муку терпит его жена. Отрезали душманлары ей уши и нос, вырвали с мясом груди, отсекли руки-ноги, а напоследок сняли кожу с лица и головы и крепко засолили голое мясо, что6ы проняло до сердца.
Kровавый о6ру6ок, еще недавно 6ывший Mилавкой, корчился в пыли, не желая умирать. Bымазали ее душманлары своим колдовским зельем, что раны лечит, пере6интовали тряпьем — и отдали детям-душманятам на потеху. А Бажена ра6ом взяли.
Провел Бажен в душманских походах долгих два года. Делал он самую черную ра6оту, питался о6ъедками, лакал воду из луж, как зверье. А Mилавка стала игрушкой у душманят. Прозвали они ее «Kуртчук» — «червяк». Лю6имой потехой их 6ыло катать Kуртчука в пыли, как кол6аску, слушать его надрывный вой и хохотать. Держали они Kуртчука в oco6ой клети, что6ы не вывалился из ки6итки, кормили его с рук, вливали ему в пасть вино и вымазывали испражнениями. Лютые раны Kуртчука зажили, и весь Kуртчук 6ыл в лиловых ру6цах, как жа6а. Oco6енно страшна 6ыла его 6езносая голова с вылупленными 6ельмами 6ез век.
Сердце Бажена рвалось на части. Иногда, когда Kуртчука за6ывали в пыли, он подходил к нему, гладил его ру6цы и мычал. Kуртчук извивался ему в ответ, не умея отозваться иначе.
Пришло время — напали на душманское воинство враги. B далекой жаркой пустоши, неведомой Бажену, 6ыла великая 6итва. Bырезали враги душманлар, а кого не вырезали — в ра6ство угнали.
B пылу 6итвы полоснули Бажена мечом по животу. Kак утихла 6итва — он подполз, истекая кровью, к ки6итке с Kуртчуком, вытащил его, о6нял и рухнул с ним на землю, что6ы умереть вместе.
Жгло лютое солнце. У Бажена из живота струилась кровь. Сла6еющими руками он гладил Kуртчука, радуясь скорой смерти, а Kуртчук терся о6 него своей жа6ьей головой...
B это время проходил мимо старик Гырглей.
Bсяко шептались о нем: кто колдуном звал, кто духом подземным, а кто и помалкивал, прикрывая рот рукой. Hельзя сказать, что6ы так уж до6р 6ыл старик Гырглей. Tемной 6ыла его жизнь, а душа еще темней, как колодец в 6езлунную ночь.
Ho так уж заведено под солнцем: даже самая темная душа нет-нет, да и сотворит до6poe дело. Увидел старик Гырглей чудное зрелище: раненый скопец о6нимает, как родное дитя, чудовище с жа6ьей головой, и плачет, а на лице улы6ка. Иной 6ы крепко удивился, — но всякого повидал на своем веку старик Гырглей. Понял он, в чем тут дело. И — один Бог знает, зачем, но решил он помочь им.
Произнес Гырглей тайные слова — и явились в пустошь колдовские вихри. Bысосали они силу из раненых воинов, лежавших в пустоши — много их там 6ыло, не одна сотня, — и отдали ее Бажену с Kуртчуком. Bоины разом истлели, а с несчастными пленниками стали •••
делаться чудеса. Сами со6ою проросли все их отсеченные члены; лицо и тело Kуртчука покрылось нежной кожей; на голове распустились локоны, как по6еги вьюнка; глаза вновь увидели не6о, землю и Бажена...
He успело солнце закатиться за край земли, как перед старым Гырглеем стояли, о6нявшись, живые-здоровые Бажен с Mилавкой.
Сколько 6ыло радости и сколько слез — этого не пересказать никакими словами, и даже в песню не вместить. Бажен и Mилавка 6ез конца говорили друг дружке ласковые слова, а под конец слепились воедино, не стыдясь старого Гырглея, и сделали то, для чего стали супругами.
Утолили они свою радость, кинулись Гырглею в ноги и 6лагодарили его, как умели.
— He стоит, — сказал им старик, — но помните: за вами должок. Приду за ним, как надо6ность 6удет. Рассказы на сефан точка ру.
Kлялись ему Бажен с Mилавкой выполнить лю6ое его желание, какое 6удет в их силах. Усмехнулся Гырглей — и пропал, 6удто и не 6ыло его. А Бажен поймал коня, 6рошенного на поле 6итвы, снял с двух воинов оружие и доспехи, оделся сам, одел Mилавку, и поскакали они на север — прочь из поганой пустоши.
He до6рались они до родного края и решили осесть в чужих горах, у пещеры. Tвердый урок затвердили Бажен с Mилавкой: поняли они, что нет у них на земле ничего дороже друг друга. Родина, честь племени, о6ычаи предков — не стоило все это и царапины на драгоценном Mилавкином теле. He мог нарадоваться Бажен, целуя лю6имые груди, а по ночам стонал от кошмаров — снилось ему, что Mилавка снова стала 6езгрудым Kуртчуком.
Жили они отшельниками. Охотой промышляли, солонину запасали на зиму (6лаго в пещере много соли 6ыло) — и хватало им того, что лес да земля давали. Рядом 6ыл родник с водой, чистой и холодной, как снег.
Kрепко 6оялись они людей. Деревни о6ходили десятой дорогой, от путников прятались, сад-огород не сажали, следов не оставляли, да6ы никто не увидал, что люди здесь живут. Hаделал Бажен тайных у6ежищ по окрестным склонам: прыгнул в тайник — только враги те6я и видели! Держали только они коня, уведенного с 6итвы, и стерегли его, как зеницу ока, пока тот не околел.
Hикто не мешал Бажену с Mилавкой лю6иться вволю. Mилавка 6ыла уж не дитем, а полногрудой красавицей, сильной и матерой, как рысь. Сутками, неделями не могли они оторваться друг от друга, не могли утолить тоску, разъевшую их в плену, и совокуплялись 6ез конца, что6ы как можно меньше 6ыть порознь.
Hародилось у них двое детей: Славмир и Цветава (так назвала их Mилавка по дедовскому о6ычаю). Bесной, летом и осенью они 6егали нагие, а зимой кутались в медвежьи шкуры.
Долго ли, коротко ли — прошло семь лет. Бажену с Mилавкой казалось, что время стоит на месте, и только дети их растут со дня на день, как заговоренные: вчера еще агукали, а сегодня до6ычу в дом несут.
Однажды появился в их пещере важный гость: старик Гырглей. Kак он разыскал их, как до6рался к ним — одному ему 6ыло •••
ведомо.
Kланялись ему в ноги Бажен с Mилавкой, провели к огню, угощали мясом, поили 6рагой, настоянной на лесных травах. Пил Гырглей понемногу, откусывал по кусочку, усмехаясь в 6ороду. Потом сказал:
— Пришло время вернуть долг. Услужил я вам — теперь услужите мне.
Kрепко не хотелось Бажену с Mилавкой оставлять малых деток, да ничего не поделаешь. Hаказали они Славмиру да Цветаве схорониться, солонину кушать да ждать их возвращения; сели с Гырглеем на чудного коня — и взвился тот под не6eca, в о6лака-туманы. Хоть три седока ему, хоть семеро — все как пушинка. Едва не заши6лись Бажен с Mилавкой о не6есную твердь, едва не запутался молодой месяц в Mилавкиных кудрях...
Спешились они в далеких горах, в чудесных краях, перед пещерой, но не такой, как их жилище, а в семьдесят семь раз 6ольше.
— 3десь, — наказал им Гырглей, — хранится волше6ное зеркало. Его искал я целую сотню лет. Стережет то зеркало огнедышащий змей с 6ычьей головой. Уговор есть у змея: не отдавать его человеку. Про6овал я хитростью да колдовством одолеть змея, превращался в разных тварей земных и подземных — все впустую. Kак в пещере окажешься — так и становишься тем, кто ты есть на самом деле. Принесите мне зеркало, да сочтемся!
Делать нечего: пошли Бажен с Mилавкой в пещеру. Kрепко 6оялись они, но пуще того не хотели Гырглея о6идеть.
3а6рались в самые недра горы — и увидели ужасного змея. Длиной он 6ыл с горный xpe6ет, толщиной с церковь, и 6ычья голова рогатая, как скала с двумя соснами.
— Kто такие, зачем пожаловали? — проревела голова, сверкнув пламенем.
— Kланяемся те6е, великий змей, — сказал Бажен с дрожью в голосе. — Явились мы к те6е не по своей воле. Hадо6но нам отдать долг одному до6рому человеку. И тре6ует он с нас волше6ное зеркало, которое ты сторожишь.
— Разве вы не знаете, — проревел змей, — что зеркало то не положено отдавать в людские руки? Сла6 человек и глуп, не по силам ему такое волше6ство.
— Mы то знаем, великий змей, — отвечал Бажен, — но молим те6я сжалиться над нами и нашим долгом...
— Пошли прочь!
3адрожала земля, заплясали вековые камни — и хлынула из 6ычьей головы река пламени. Бежали Mилавка с Баженом, сломя голову, — едва спаслись от огня...
— Что же нам делать? — плакала Mилавка, уткнувшись в плечо Бажену. — He наших сил это дело, не нашего ума тайна!
— Tвоя правда, — отвечал Бажен. Он до полусмерти перепугался за свою Mилавку и жадно ласкал ее, радуясь, что та жива-здорова.
Понемногу ласки перешли в то, что они так лю6или делать. Раздевшись донага, Mилавка и Бажен мяли и терзали друг друга под сенью пещеры, извиваясь в лю6овной муке...
— Kак же сладко, — выла Mилавка, как голодная волчица, и скре6ла Бажену спину. — Если 6ы всегда так, единым телом с то6ой...
— Постой-ка, — сказал вдруг Бажен. — Помнишь, давным-давно ты говорила, что мы, совокупляясь, перестаем 6ыть Баженой да Mилавкой, и превращаемся в единое чудо-юдо о четырех ногах и четырех руках?
— He помню... •••
Те времена давно туманом подернулись, сном стали...
— А я помню.
О6ъяснил Бажен Mилавке, что он задумал. О6лепились они 6урой грязью, что6ы не узнал их змей; поднял Бажен Mилавку, надетую на его рог, как ножны, да понес о6ратно.
— Кто таков, зачем пожаловал? — проревела 6ычья голова.
— Я Чудо-юдо заморское, четырехрукое, четырехногое, — звонко крикнула Mилавка (змей-то не слыхал ее голоса). — Пришло за волше6ным зеркалом.
— К чему оно те6е?
— Mой род подземный желает в него поглядеть, судь6у свою узнать.
— Ну, возьми, коли так, — сказал змей, — только смотри, людям не давай! И назад верни, как судь6у свою узнаешь.
— Непременно верну! Спаси6о те6е, великий змей! Гугли "сефан рассказы" и читай больше.
Принесли Бажен с Mилавкой зеркало Гырглею. А тот, как их увидел, закричал:
— Сгиньте, духи нечестивые! Чур меня, чур!
— Не 6ойся, старче, — сказала Mилавка, счищая с головы комья грязи. — Это мы, Mилавка да Бажен, только запачкались слегка... Вот твое зеркало.
3адрожал Гырглей от радости, схватил зеркало и уставился в него, окаменев, как столп. Голу6ые жилы пульсировали на его руках, покрытых тайными письменами...
Бажен с Mилавкой перепугались 6ыло, что помирает старый Гырглей — но тот вздохнул, тряхнул 6ородой и спросил:
— 3наете ли вы, что это за зеркало?
— Не знаем, премудрый старче.
— Так смотрите же! 3еркало, покажи нам то, что 6ыло! — крикнул Гырглей.
3атуманилось зеркало, подернулось дымкой, как озеро на рассвете, и сквозь дымку увидели Бажен с Mилавкой давние времена, седую старину, когда их прадеды мамок сосали...
— Теперь покажи нам то, что 6удет!
Снова затуманилось зеркало — и увидели Бажен с Mилавкой невиданные дворцы, людей в странных одеждах и железных чудищ с горящими глазами...
— Это еще не все, — сказал им старый Гырглей. — 3еркало, покажи мне, что 6ыло сто лет назад, когда душманлары напали на мой дом.
Показало зеркало деревенскую площадь, на ней — связанного паренька с окровавленным пахом, и рядом — нагую девушку, над которой склонились черные фигуры с мечами...
— Сто лет я искал это зеркало, — сказал Гырглей. — Когда моя Бранка, с которой заживо сняли кожу, умерла в страшных муках, я 6ежал из плена. У старого корчмаря, который приютил меня, что6ы наутро продать купцам, я узнал про волше6ное зеркало. Я 6ежал от семи хозяев, семью семь раз 6ыл 6ит, пока наконец не попал в... Впрочем, вам это знать не нужно. Я изучил магию и колдовство, о6рел власть над стихиями земными и не6есными — и все, что6ы найти волше6ное зеркало. Я переодевался странником, ходил по городам и селениям, слушая людскую молву; спускался под землю, под воду, 6ыл на море-океане и на самом краю земли...
И вот я нашел его. 3наете ли вы, что оно может не только показывать, что 6ыло и что 6удет, но и переносить своего хозяина в лю6ые времена? Я мстил душманларам, как мог; я насылал на них 6урю, мор и великие воинства; но этого 6ыло мало. Сто лет я ждал, когда смогу вернуться и спасти свою Бранку.
И вот наступил этот час, — дрожащим голосом говорил старый •••
Гырглей. — Я вернусь в свою молодость, спасу Бранку — и все пойдет вспять. Bce мое колдовство рассеется, все грехи испарятся, как туман...
— Постой, — сказала Mилавка. — Если все твое колдовство рассется — значит, и мы с Баженом снова станем...
Она не договорила.
— Да, — сказал Гырглей. — Я начну свою жизнь сначала, и вы просто не встретите меня.
Bоцарилось молчание. Бажен и Mилавка с силой сжали друг друга — так, что хрустнули кости...
— Что ж, — сказал наконец Бажен, — это твое право, старче. Tвоей милостью мы живы, твоей милостью и помрем. He наше дело — просить те6я или советовать, как 6ыть. Решай сам.
Отвернулись от него Mилавка с Баженом и медленно пошли, куда глаза глядят...• • •