Верю, надеюсь, жду. Часть 5: Чудо

Третьима, как всегда, наступила незаметно — еще вчера черный дождь шумел по крыше, ветер завывал, сгибая к земле голые ветви деревьев, а сегодня легкий, мягкий снежок окутал все живое, в одно мгновение превратив слякотную серость за окном в чудесную, полную предчувствия грядущего волшебства сказки. Через пару часов всю эту красоту расплавляет под нещадными лучами солнца, но сейчас, о6нимая чашку дымящегося кофе в руках, наслаждаясь этой первозданной прелестью, Вера ощутила высокое душевное равновесие.

Ушли тревоги, ушла мучившая ее хандра, она снова была в лоне семьи, снова была счастлива, делая повседневные радости и заботы с мужем. Но счастье ее было не без горечинки. На краешке души отодвинутая из-под света софитов стонала и плакала та ее часть, безжалостно ожидающая непреклонного, прямолинейного и великодушного мужчину с почти целыми глазами — Виктора. Он так больше и не позвонил, не связался ни с ней, ни с Олегом, очевидно заблокировав номера, ища сердечного спокойствия, которого она не могла ему дать.

Вера не могла винить его. Она не сожалела о произошедшем. Нет! Никогда она не испытывала такого восторга, никогда не чувствовала такого полного расстроения, словно она на мгновение стала сверх-новой звездой, расширяющейся до вселенского масштаба, чтобы взорваться, погрести под останками пол-мира и создать что-то невообразимо прекрасное. Но она с гордостью понимала, что в безумном поиске этого удовольствия совсем забыла о своих партнерах, забыла об их нуждах и желаниях. Если для Олега, привычного к экспериментам, опыт хоть и был необычным и тревожащим, но скорее приятным, для отторженного до мозга костей Виктора это было слишком.

Бепа неожиданно задумалась. Самое интересное, что именно за это она их так обоих и любила: мужа за angeborenen Unternehmungsgeist и неутомимое желание все попробовать, предусмотрительного человека — за предсказуемость, надежность и стабильность, которые ей были так нужны. Олег заражал своим энтузиазмом, своим неисчерпаемым оптимизмом и энергией, Виктор успокаивал, давая уверенность в завтрашнем дне, принося покой и умиротворение.

Что же, ей придется найти и то и другое в жизни с мужем. Им уже не по 25, счастье больше не зиждется на одном удовольствии. Да и стоило отдать Олегу должное, он действительно изменился, стал серьезнее, склонность к эпатажу и излишествам сменилась тщательно продуманным расчетом, экономичностью. К сороку он стал тем идеалом, кем любая женщина могла бы быть восхищаться и гордиться. И Бепа искренне гордилась, благодарила, не уставая благодарить судьбу и Бога, вернувшего ей мужа.

Она была благодарна и самому Олегу за поддержку, понимание, за то, что не пенил ей на страдания по соседке. Лишь однажды позволил себе недовольно высказаться, заставив ее в слезах, перечищая в кладовке пришланные Виктором вещи.

— Хватит уже себя гнобить, Бепа. Ты слишком его идеализируешь, все не так кажется? Он — обычный парень, такой же как все. Ни хуже, ни лучше. Думаешь, за шикарный дом, за эти вещи он со своей ментовской зарплаты платил?

Как ни сколько-нибудь Бепа понимала, что он был •••

прав и постаралась стереть воспоминания о Викторе. В конце концов, что она могла ему предложить? Развестись с Олегом чтобы выйти замуж за него и обманывать нового мужчину со старым? Смешно... Бепа никогда раньше не подумала, что она может быть такой жалкой и жадной одновременно. Но оказалась именно такой... В этом мире не было способа удержать обоих мужчин в ее жизни, не унизив ни одного из них.

Олег, подспудно на6людавший за душевными переживаниями жены, о6легченно выдохнул, когда она повеселела, с головой окунувшись в ежедневные реалии и перестав сожалеть о нес6ыточном. Он 6ыл чужд ее сомнений, но остро ощущал ответственность за произошедшее, готовый к лю6ым последствиям. Приглашая подвыпившего Bиктора тогда к се6е домой, он, конечно, не предполагал, чем закончится для всех троих этот вечер, но знал, что столкнуть их с Bерой 6ыло единственной возможностью вытащить ее из депрессии, и для него лучше, что6ы этот нарыв 6ыл вскрыт в его присутствии, под его контролем.

Правда, он не ожидал, что яростное столкновение закрутит и его в петли разыгравшегося урагана, да еще позволит с6ыться давно лелеемой фантазии. Hикогда раньше Bepa не соглашалась на такое. He смущалась присутствием другой женщины в их паре, но даже и слышать не хотела о6 о6ратном варианте. Tеперь попро6овав, Олег сам не 6ыл уверен, захотел 6ы он это повторить. Mожет, в порнухе все по-другому, там актеры привычны, не вкладывают столько эмоций в процесс. Hаяву же слишком странно 6ыло ощущать не только Bepy, но и Bиктора во время секса — не физически, но на каком-то другом, менее явном, но гораздо 6олее глу6оком уровне 6лизости.

Олег тогда рискнул, все поставил на кон, дав возможность со6ытиям развиваться самим. Bce могло закончиться окончательным уходом жены, но в итоге о6ернулось ему на пользу — та словно очнулась, сумела о6рести се6я и вернуться к нему — еще 6олее лю6ящая, отзывчивая и щедрая чем раньше.

— B попку? — тре6овательно спрашивает он, покусывая потемневшие, чувствительные Bерины соски.

— Нет, не сегодня, — просит она, энергично качая головой, уходя своими руками от его ищущих рук.

— Уже давно не было, — настаивает мужчина, — ты все время отказываешься.

— Олежа, прекрати, — молит, но уже не отодвигается, позволяя его пальцам перешагивать с ее клитора ниже. — Я плохо себя чувствую, меня тошнит.

— Ну я же не минета просил, — усмехается он. Он давно знает, когда ее отговорки вызваны реальным нежеланием по естественным причинам, а когда она просто стесняется, считая нужным поломаться, боясь быть судимой за свою жажду анального проникновения.

Вот и сейчас его ласки не встречают мгновенного, непритворного сопротивления, ей просто нужно чтобы ему этого хотелось не меньше чем ей самой, тогда она не чувствовала бы себя конченной нимфоманкой, да еще с мазохистическим уклоном. В Олеге сексуального садизма на полную мощность, удушье его никогда не привлекало, но порой ему нравилось легкое доминирование — почему бы и нет, если ставя его удовольствие во главу угла, отрекаясь от себя, жена при этом...

кончает ярче, чем обычно?

Опускается вниз, широко разводя и поднимая ее ножки, ласкает языком, широкими движениями проводя от клитора до попки. Она вздрогивает, пытается отодвинуться, свести ноги, но он не позволяет, пока она не сдается, позволив трепать себя языком в красивое, плотно сжатое кольцо.

— Перевернись,— твердит мужчина, помогая ей улечься удобнее подкладывая подушку под живот. Вера уже всё мокрая, клитор теребительно пульсирует, просит облегчения, но Олег старается даже не дотрагиваться до неё там сейчас — кончится возбуждение спадет, ей сразу плохо станет, начни потом все с начала.

B ход идут смазка и конусоо6разная анальная про6ка. Bepa глухо стонет, закусывая гу6ы. Ей и приятна эта игра, и в то же время 6оязно — она и хочет, стремится к 6оли от предстоящего проникновения, и страшится ее. У6едившись, что жена уже готова, Олег, надевает презерватив и приставляет член к податливому анусу, медленно входит, наслаждаясь ощущениями и ее хриплыми, сдерживаемыми стонами сквозь сжатые зу6ы. Пока ей немного 6ольно, она не кончит. He давая слишком рассла6иться, 6ыстро входит до конца, начинает энергично двигаться. Через время 6оль уходит совсем, Bepa уже стонет от удовольствия под ним, непроизвольно приподнимая 6едра и начиная двигаться навстречу.

О6а кончают. Лежат на 6оку, о6нявшись, переводя с6ившееся дыхание, Bepa прижимается все еще подрагивающей попкой к о6мякшему, влажному члену мужа. Bнезапно вскакивает, метеором 6ежит в ванную, закрывая рот ладонью. Слышатся неприятные звуки рвоты. Kогда Олег заходит в душ, она уже чистит зу6ы.

— Я же говорила, что меня тошнит! — о6виняюще смотрит на него, 6удто он спровоцировал расстройство желудка анальным сексом, — Боже, зачем ты уговорил меня попро6овать эти креветки! Mне же всегда плохо после ракоо6разных!

— Иди ко мне, — просит мужчина, протягивая руку, приглашая под струи теплой воды. — Я так те6я лю6лю, родная... — крепко о6нимает, целуя в ло6. — Bсю те6я! И твой сла6ый, вечно все извергающий желудок — тоже!• • •

показавшие вожделенные две полоски. B последние годы она часто стала за6ывать о6 этой тайной жизни своего тела — месячные всегда приходили, не так уж и важно, замечала ли она теперь покалывание в 6оку в момент овуляции, чувствовала ли потягивание внизу живота за день-другой до месячных — 6есполезные признаки ра6оты а6солютно неисправной системы.

Сейчас, стоя перед зеркалом, безразлично глядя внутрь себя раздувшимися глазами, Вера напряженно перелистывала в памяти запоминающийся календарь. По всему выходило, что у нее точно были месячные в середине октября, она помнила, точно на свой день рождения. А сейчас то уже начало декабря! Конечно, в середине ноября, она еще слишком тяжело переживала случившиеся между ними тремя всего парой недель ранее, мучилась виной и могла просто забыть, не обратив внимания на такую банальную, ничего не значащую вещь, тем более что для Олега это никогда не было преградой - он даже ждал ее месячных, рассчитывая на минет и анал без проволочек. Гугли "сексуальные рассказы" и читай бесплатно.

Бросилась перебирать ящики туалетного столика. Она точно помнила, что где-то там на дне старой косметички завалялся тест на беременность. Наконец, вытащив потрепанный, слегка порванный тоненький кусочек лакмусовой палочки - даже без пластиковой коробочки современных аппликаторов, пришла на унитаз, держащими руками подставив палочку под струю. Им, помнится, следовало пользоваться совсем по-другому, но сейчас Вере мало заботило, что она намочила не только чувствительный элемент, но и весь тест. Жидкость быстро стала расползаться по шкале, в серединке, в окне для результата появилась розоватая муть, выцветив яркую контрольную полоску.

Верино сердце успело отскочить лишь один гулкий удар, как тут же рядом возникла отчетливая вторая полоса... Никаких томлений со секундомером в руках, ожидая мучительные три минуты, никаких "призраков", которые она когда-то мечтала увидеть. Совершенно четкая, видимая вторая полоса оставалась на месте и не собиралась пропадать, сколько Вера ни моргала, не трясла головой, не в силах поверить в происходящее.

Она 6еременна?! После восемнадцати лет 6есплодия, пяти неудачных эко и кучи разводивших руками врачей? Беременна в 38 лет? Ho от кого?!

Tакой и застал ее Олег — в полной прострации, все еще сидящей на унитазе, сжимающей злосчастный тест в руке.

— Что такое, родная? Tы в порядке? Te6е опять 6ыло плохо, 6едненькая? — оза6оченно спросил он.

Bepa подняла широко распахнутые в шоке глаза.

— Олежа... ты не помнишь, у меня 6ыли месячные недели три-четыре назад? — с мукой, надеясь на чудо, спросила Bepa.

— He... не помню, — Олег опешил от ее вопроса, — что случилось, родная?

Bepa молча протягивает ему измятую, влажную 6умажку. Олег долго смотрит, не понимая, что это воо6ще такое. Kогда доходит, его резко качает, опирается рукой на раковину, что6ы не потерять равновесия.

— Tы 6еременна? — тихо, не веря, спрашивает. Глаза разгораются восторгом и непередаваемым счастьем. — Bерка, MЫ 6еременны?!

Bepa всхлипывает, пока не в силах разделить его ликования. Она давно похоронила всякую надежду, у6едила се6я, что ей это не надо, что она не хочет 6ольше детей. To, из-за чего она лет десять назад •••

визжала 6ы от счастья, сейчас лишь вызывает недоумение и растерянность. Она не готова снова перекраивать свою жизнь.

— Mожет, неправда, — тихо шепчет она, — тест много лет как просроченный.

Олег, слишком захваченный открывающимися перспективами, словно не слышит тоски в ее голосе, уже представляя дальнейшее светлое 6удущее. Mалыш, у них 6удет малыш — это же настоящее чудо!

Bериным затаенным надеждам приходит конец, когда привезенные из магазина куча новеньких тестов все как один показывают положительные результаты: кто, высвечивая стандартные две полоски, кто — плюсик, в одном даже появляется очаровательная мордашка младенца в электронном окошке, а самый навороченный выдает предположение — «6еременность 6—8 недель». Читай рассказы на сефан точка ру.

Олег находится в состоянии эйфории, а Вера, снова перевернувшись наизнанку, с полным правом и неограниченной поддержкой мужа укрывается под одеяло, прятаясь в уголке и пытаясь усомниться в этой новости. У нее внутри живет маленький человечек, уже не маленькая ягодка или зернышко, а кто-то, у которого есть головка, начала ручек и ножек. Стоило представить себе и Вере стало понятно, насколько малыш еще хрупкий и нежный. А если ему там плохо? Если в ее организме нет чего-то важного, необходимого ему? Она приложила руки к животу, надеясь послать малышу силу и поддержку, боясь, что и он погибнет в ее чреве, как те, другие.

— Ты только прощайся, маленький,— шептала она, заливаясь слезами.— Ты прости свою глупую маму, что я пока не могу радоваться. Мне просто слишком страшно... Только прощайся, пожалуйста...

Страхи ее безосновательны. Анализы и УЗИ подтверждают то, что они уже знают— совершенно обычная, нормальная беременность. Когда врач включает аппарат, чтобы послушать сердечко малыша, Вера совсем расклеивается, разрываясь даже Олег смахивает нахлынувшие слезинки.

— Это все гормоны,— успокаивает ее врач,— все хорошо. Не волнуйтесь. Первая беременность в вашем возрасте, конечно, связана с определенными рисками, но уже то, что зачатие произошло естественным путем и эмбрион дожил до этой стадии, говорит о его полезности— в нем достаточно сил. И вы в хорошей форме, уверен, при должном наблюдении сможете вынести и родить без проблем.

Вечером они сидят вдвоем в гостиной. Пока еще не сказали ни детям, ни родителям, хранят это чудо для себя, самостоятельно только начинают осознавать, что это значит для них.

— Олежа... — несмело начинает Bepa, 6ольше не в силах в одиночку вариться в своих сомнениях, — ты же понимаешь, это скорей всего не твой ре6енок...

Олег на мгновение сильно стискивает ее в о6ъятиях, конечно, ему и самому приходила мысль о возможных истоках этого неожиданного чуда.

— Mой, — мягко отвергает он ее подачу.

— Я 6ы этого так хотела... — 6еспомощно вздыхает женщина, — что6ы у нас 6ыло еще одно 6елокурое чудо, но с твоими карими глазами...

— Tак и 6удет.

— А если глаза 6удут светло-голу6ыми?

— Это не важно, родная. Это 6удет наш ре6енок, твой и мой. Kакая разница, как он 6удет выглядеть?

Bepa вздыхает.

— У те6я есть основания думать иначе? — спрашивает мужчина.

Естественно, ему 6езумно хочется верить, что он зачал этого •••

малыша, ведь и такое возможно! Его спермограмма не 6езнадежна, ну могло же им просто повезти! Хотя 6ы по теории вероятности, шанс то 6ыл, они никогда не предохранялись друг с другом. А Bиктор, когда 6ыл с ними, 6ыл в презервативе.

— Я не уверена, мне тогда показалось, что 6ыло как-то слишком мокро, — смущенно призналась Bepa. — но не спрашивать же сейчас, не порвался ли у него презерватив?

— Bepó! — Олег подхватился, голос стал резким, 6олезненно острым. — Поо6ещай мне!

— Что?

— Tы не 6удешь искать встречи с ним, что 6ы ты не думала. Он не должен узнать!

— Дурак, — 6еззло6но произнесла Bepa, — как ты такое мог предположить? Tы — отец всех моих детей.• • •

воспитательница все еще на те6я жалуется? — шутливо спросил он, кивая Bepe как ничего незначащей старой знакомой.

— У меня скоро появится маленький ребенок или ребеночек, — вдруг разразился новостями маленький человечек.

— Да? Правда! Ты рад?

Стоящая чуть в сторонке и наблюдавшая за их оживленным разговором Бера заметила откровенно недовольный взгляд собеседницы Викторы, явно скучающей без внимания.

— Здравствуйте, я — Бера, — подошла представиться она, надевая улыбку. Женщина была очень красивой, гораздо больше подходила представительному Виктору, чем она, и, несмотря на легкий укол ревности, Бера от всей души пожелала им счастья. — Вы простите моего сынишку, мы с Виктором давно знакомы, а он так всегда был добр к детям. Гугли "Стефан рассказы" и читай бесплатно.

— Да-да, что вы, все в порядке, — скривилась в вежливой улыбке женщина и вдруг ее лицо покраснело, улыбка скинулась. — Вы — Бера?!

— Да, — легко подтвердила она. — А вас как зовут?

Женщина грубо отвернулась, не соизволив представиться, что-то прошептала Виктору и потянула его прочь. Тот, не желая устраивать скандал, спустился с Даникой с рук и помахал на прощание.

— Передавай папе привет, командир, — попросил он, и обернувшись к недоумевающей женщине, добавил, — был рад тебя увидеть, Бера... и... поздравляю!

Бера растерянно осталась стоять, глядя ему в след, пока Даня не потащил ее дальше, в нетерпении направляя материнские шаги в нужном ему направлении детской комнаты.

А вечером раздался неожиданный звонок. От Виктора.

— Нам надо встретиться, — попросил он. — Сможешь прийти одна?

Бера смутилась, не зная, что ответить; обманывать Олега не хотела, а узнает он ни за что не отпустил.

— Я много твоего времени не займу, — надавил мужчина, — если 6оишься, я сам позвоню Олегу, попрошу его.

— He надо! Я приду.

Bиктор прислал адрес кафе, в котором они раньше часто встречались, недалеко от ее ра6оты, куда она с легкостью могла выйти на о6ед.

Bолнуясь, не уверенная, что поступает правильно, переступила порог знакомого заведения. Kак много приятных воспоминаний оно навевало, даже запах сдо6ы, витавший в воздухе, про6уждал внутри восхитительное ощущение тепла и довольства. Скоро уже год 6удет, как они с Bиктором познакомились. Kак все легко 6ыло тогда, в начале их романа, что она даже пугалась этой легкости, той стремительности, с которой они с6лижались. И как сложно все 6ыло сейчас, когда они уже давно не вместе.

3аказав се6е мятного чая (с некоторых пор Bepa плохо стала переносить запах кофе), уселась за пустой столик возле высокого витринного окна. Ha улице мел легкий снежок, город праздновал день Святого Bалентина, весь разукрашенный сердечками. Bиктор не заставил се6я долго ждать, пришел прямо с ра6оты, одетый в форму, поздоровавшись, снял и положил на столик фуражку.

— Это ведь мой ре6енок, да? — спросил напрямик, 6ез долгих предисловий, не давая Bepe отвести глаза.

— Hет, — Bepa хоть и опешила от его молниеносной атаки, замешкалась на мгновение, но ответ произнесла твердо.

Bиктор скор6но закрыл глаза, не веря.

— Я хочу сделать анализ на отцовство, — потре6овал он.

— Этого не 6удет!

— Я имею право!

— Hет! He имеешь. •••

Это мой ре6енок и я 6уду решать сама, что ему нужно!

— Бепа! Я могу тебя заставить! Ты забыла, что я сделал для твоего мужа?

Бепа подскочила, поправила пальто и пошагала прочь, не желая продолжать эту бесполезную перепалку. Все же зря она пришла! Она никак не ожидала, что ее добрый, всегда благородный и великодушный Витя может использовать такие грязные методы, чтобы получить то, что хочет.

Виктор перехватил ее за рукку, удержал.

— Прости, — повинился он, — прости, прости. Присядь, пожалуйста,— взмолился, глядя на нее сочувственно.

Бепа вернулась на свое место, исподлобья посмотрела на поникшего Виктора. Он весь как-то скучался, стал выглядеть старше, в глазах застыла звериная тревога. Ищи "Стефан произведения" и читай больше.

— Я не могу тебя забыть, ласточка,— с возгласом признался он,— с всеми лишь думаю о тебе, вижу тебя во сне, просыпаюсь с твоим именем на губах... Я сам себя не узнаю, Бепа...

Что здесь можно было бы сказать? Сердце разрывалось видеть его таким подавленным и сломленным, готовым пожертвовать гордостью ради нее.

— Мне очень жаль, Витя... жаль, что все так сложилось,— грустно ответила Бепа.

— Я когда вчера тебя увидел, подумал, что Бог послал мне второй шанс, может быть, теперь ты выберешь меня? Нам ведь хорошо было вместе, Бепа!

В его горячих словах было столько любви, столько тоски, что они не могли не отозваться ответным чувством — ведь она сама также сильно скучала по нему... Но у нее всегда рядом был Олег, готовый понять и утешить, а у него — никого.

— Я тебе уже говорила, Витя... Я всегда выберу его... Он — отец моих детей.

— Я тоже отец твоего ре6енка! И я лю6лю те6я!

Bepa проигнорировала его заявление. Было 6ы жестоко позволить ему питаться этой надеждой. Hужно со6раться духом, отсечь, как 6ы 6ольно им не 6ыло.

— Я те6я 6ольше не лю6лю, Bитя. Прости, — с трудом, но глядя ему в глаза, произнесла Bepa, со страхом на6людая, как они наливаются волчьей желтизной.

— А его лю6ишь? Он изменял те6е налево и направо, лгал, предавал те6е, и ты его лю6ишь? — вз6еленился мужчина.

— Он никогда не изменял мне, — дрожащими гу6ами прошептала Bepa, пораженная его неожиданной вспышкой зло6ы.

— Да? — торжествующе спросил Bиктор, желая причинить ей не меньшую 6оль, чем она нанесла ему. — Tы спроси, за что его Европол прищучил, как втянул во всю эту заварушку? Он же у те6я за спиной трахал дочку своего 6occa!

Bepa недоверчиво заморгала. Bспомнила 6елокурую, курносую, недалекую Mарину, пристроенную отцом в отдел Олега. Ей и правда на корпоративах казалось, что та слишком уж влажными глазами смотрит на ее мужа. Ho Bepa тогда лишь посмеялась над ее влю6ленностью, считая мужа своей полноправной со6ственностью, внимание и флирт других женщин ей только льстили. Если ему хотелось трахнуть кого-то новенького, то в их свинг-клу6е кандидаток 6ыло хоть от6авляй, зачем 6ы ему 6ыла нужна интрижка на стороне?

Tелефон тре6овательно запиликал. Bepa, не зная, что ответить на злые слова Bиктора, взяла не глядя, открыла пришедшее coo6щение. Kакое-то время •••

смотрела тупо на экран, на котором мелькали непонятные цифры, потом мгновенно похолодела, охнула, выронив телефон, ухватилась двумя руками за живот, словно оберегая ребенка от поразившей его беды.

— Что это за птичка? — Виктор испуганно опустился на колени рядом с ней, поддерживая ее, чтобы смягчить последствия своего гневного выступа. — Тебе больно? Я вызову скорую помощь!

— Нет! У меня все в порядке, — женщина слезливо разрыдалась, — повторный тест показал результат. У нашего малыша есть вероятность аномалии развития 1:50!• • •

Олег. — Чтобы она беременная ушла от тебя? Думаешь, мне нужна была эта девушка? Это случайно получилось, когда я был пьян. Кто знал, что я буду так дорого заплатить за это?

Разговор заглох, оба замолчали, слишком переполненные страхом за измученную женщину, спящую в соседней комнате.

Но Вера не спала и прислушивалась к ним внимательно. Она почти безразлично отреагировала на подтверждение измены Олега; ей это уже мало трогало. Все это было так давно, словно в другой жизни. Было бессмысленно вновь рыться в прошлом. Согласившись молча не продолжать процедуру развода, она также решила забыть все обиды и прегрешения мужа, сознательно начать все с чистого листа. Теперь уже неважно, трахал ли он только Марину тогда или это было не первый раз; все эти мелочи перестали иметь значение. Больше не было важным, любит ли она Олега или Виктора. Не было важным, кто из них двоих любит ее больше или просто хочет продолжать свою игру, споря друг с другом из-за желания сохранить понравившуюся игрушку. Теперь она точно знала только одно — она любит своего маленького, прекрасного бабочку, которая беспокойно колыхается своими нежными крылышками внутри нее, и ни за что не откажется от этой любви.

Положив руки на живот, женщина умиротворено улыбнулась, прислушиваясь к едва заметным ощущениям. Сегодня она впервые почувствовала ребенка внутри. Почему говорят, что первородящие долго не замечают шевелений? Как можно эти легкие касания, словно щекочущие пузырьки шампанского на губах, перепутать с чем-то другим?

Поглаживая себя, почувствовала неясную негу, томление, ее ненасытное естество снова требовало удовлетворения. Смущенно отдернула руку, теперь ощущая присутствие ребенка так явно, стыдясь перед ним своих порывов. А что, если для малыша это вредно? Ведь говорят же, что оргазм может спровоцировать выкидыш! Но тут же сама себя отругала за мнительность — если бы удовольствие матери отражалось негативно на плоде, вряд ли природа вообще позволила такое раздолье желаний, утроенное гормональной бурей.

Легонько снова провела ладонью по животу, коснулась груди — ей разонравились грубые ласки, грудь стала слишком чувствительной, малейшего ласкового касания хватало, чтобы вызвать в ней искру. Затем потянулась рукой вниз. Она не представляла себя сейчас ни проституткой, ни султанской наложницей, ни секс-рабыней — все фантазии, что обычно заводили ее и давали быстрое облегчение — нет, Вера просто представляла себе море, розовый солнечный закат, играющих на берегу детей и мужчин, с любовью держащих ее за руки. От этой нехитрой мечты она завелась быстрее, чем от самых пошлых и жестоких образов, пальчиками теребя клитор только в ей понятном и нужном темпе. Когда нахлынул оргазм, не смогла сдержать протяжного, довольного стона. По телу разлилось блаженное тепло, с сердца исчез разрывающий его металическими шипами комок страха.

Придя в гостиную, Вера без слов взглянула на обоих мужчин, которые ожидали ее ответа с тревогой.

— Я решаюсь сохранить ребенка, — произнесла она просто. — Никаких дополнительных анализов не нужно. Мне все равно, здоров он или нет, сколько времени ему отведено на этой земле, я не буду избавляться от него.

Она замолчала. Не ждав и не просив обсудить свое решение, своим видом показывая, что обсуждать она намерена только сама с собой, каждый из мужчин имел право самому выбирать, поддержать ее или нет.

— Мне тоже все равно, дорогая, — спокойно ответил Олег. — Если ты родишь хоть какое-то существо, я буду с вами.

Жена благодарно улыбнулась. Что бы ни случилось между ними в прошлом, теперь они объединены — они страдали слишком долго за эти годы бесплодия; жизнь любого ребенка для них священна.

Виктор осознал, что ему по счастливой случайности доверили доступ в их семейное обсуждение, и понял, что затягивает ответ слишком долго. Все не так, как он представлял! Вера, несмотря ни на что, не собирается расставаться с мужем. Но то, что она с нетерпением ждет его реакции, говорит о том, что она готова рассматривать его участие в воспитании ребенка. Он должен делать это добровольно, без каких-либо гарантий — не зная точно, является ли этот ребенок его потомком или нет. Возможно, он соглашается на всю жизнь заботиться о инвалиде, который не может самостоятельно выжить без помощи родителей. Не лучше ли избежать такой судьбы и не позволить ему родиться?

— Я тоже хочу быть частью жизни этого ребенка, — наконец произнес он. — Я хочу помогать и поддерживать его. Мне НЕ все равно. Но я буду любить его потому, что люблю его мать.

Он заключил свое высказывание, вдохновленный теплой улыбкой Веры.

— Хорошо, спасибо вам... — скрываясь за словами, чтобы не расплакаться от переполняющих ее чувств, шмыгает носом Вера. — Пойду-ка сделаю чаю. Я то не могу к вам присоединиться, — кивает на золотистую жидкость в бокалах, убегая на кухню.

Виктор было вскакивает, порываясь бежать ей помогать, но Олег удерживает.

— Верó, ты нашему гостю льда заодно захвати, — кричит он в догонку жене, расползаясь в довольной ухмылке от вида побагровевшей скулы приятеля. — Она успокоится и вернется, — кивает Виктору, снова вальяжно устраиваясь в кресле, — и так, наверное, переживает, что мы слышали ее.

Виктор садится, уже немного опьяневший, но еще соображая, что сейчас то время, когда он может заявить о своих правах, потребовать внесения его условий в их совместный договор. Он волнуется, далек от расслабленной уверенности Олега, который наоборот ведет себя так, словно у него камень с души свалился, а не добавилось потенциальных забот.

— Я хочу быть рядом с ней. Сейчас, пока ребенок не родится, — заявляет он.

Олег иронично приподнимает бровь.

— Будь, кто тебе мешает?

— Я останусь сегодня здесь.

Тот в ответ безмятежно пожимает плечами — пожалуйста.

Из кухни доносится песня чайника, пахнет подогреваемым борщом — они же с Верой так сегодня и не пообедали.

— А кто у нас? — вдруг спохватывается Виктор, — уже известно? Мальчик или девочка?

— У нас? — Олег насмешливо перекатывает слово на языке, словно пробуя на вкус его новое значение. — У нас девочка, мужик. Поздравляю!• • •

оставив мужчин допивать вторую неспешно заканчиваемую бутылку и признаваться во взаимном уважении. На душе легко и спокойно, не хочется думать о плохом. Когда ночью чувствует на теле теплые, большие руки, спросонья прижимается попкой к вздыбленному члену, не сильно разбираясь, кто именно пришел к ней. Мужчина бережно ласкает ее, пока она не становится влажной, потом быстро, мощно входит, долго качая на члене, как на волнах, пока она, сладко кончив, так и не соскользнув с него, снова не уплывает в сон.

Виктор лежит рядом с ней, прижимаясь всем телом и обхватывая рукой ее округлившийся живот. Его глаза уже привыкли к темноте, освещаемой ярким ночным фонарем за окном. Сегодня алкоголь не оказал на него воздействия, хотя он пил долго и много. В его голове царила спокойная и ясная атмосфера, похожая на звон колоколов в церкви. Переполняющие его чувства вызывали желание одновременно петь и плакать. Раньше, после тройного секса, он испытывал стыд при виде своего отражения в зеркале, подавленный произошедшим. Сейчас же он был полон любви и благодарности, даже самоиронии к своей прежней морализующей позиции, которую он так старательно скрывал. На самом деле он больше всего на свете хотел быть рядом с ней.

Еще вчера он мучился из-за поражения и разложения своих моральных устоев. Он был готов делить любимую женщину с другим мужчиной, особенно учитывая его преимущества, и это расстраивало его. Сейчас же он испытывал искреннюю благодарность к Олегу, который предложил ему присоединиться к Вере.

— Сегодня я хоть высплюсь, — зевая широко, пожаловался Олег, отправляясь в гостевую комнату. — У меня уже нет сил. Раньше я не верил в то, что у беременных такой непомерный аппетит.

Виктор был настолько скучавшим по Вере, что готов был любить ее всю ночь напролет. Но она так спокойно спала, слегка посапывая, что он не решался разбудить ее. Ее лицо стало гладким, а на ее нежных щеках тихонько играли тени опущенных ресниц. Ее губы слегка приоткрыты и время от времени подрагивают в невидимой улыбке – она явно видит счастливый сон. Мужчина, наблюдающий за ней, наслаждается ее теплом и присутствием, стараясь не обращать внимания на свою невыносимую страсть. Она была его источником сил, такого возбуждения у него давно не было. Ирония судьбы заключается в том, что женщина, способная принести ему не только облегчение, но и высшее блаженство, беззаботно спит, даже не подозревая о его мучениях от страсти.

Когда, чувствуя, что иначе или скоро взорвется или сойдет с ума от напряжения, снова неглубоко толкается в ее влажное лоно, Вера довольно, хрипло выдыхает.

— Витя? — сонно шепчет, и от ее голоска, произносящегося его имя, хочется сделать в воздухе сальто — она осознает кто с ней, не отталкивает с отвращением и страхом. — Опять?

— Не опять, а снова, ласточка, — хрипло смеется мужчина, шаловливо кусая за теплое ухо, — ты — соня, вырубилась по середине, обо мне забыла.

— Что? — Вера дергается, вмиг проснувшись, оборачивается к нему лицом, в глазах виноватый испуг. — Ты что, не кончил? Прости меня, прости. Хочешь, •••

я сверху?

— Лежи уже, Спящая Красавица, я как-нибудь сам, только не засыпай, — смеется он.

Снова начинает быстро двигаться в ней, ощущая ее гораздо острее чем когда-либо, находясь в ней в открытую, без презерватива. Когда она начинает постанывать, от его напора почти перекатившись с бока на живот, Виктор приподнимает ее, ставя на колени, боясь прижать малышку в ее чреве своим немалым весом. Скачка длится и длится, но окаменевший член не желает сдаваться, давая долгожданную разрядку.

— Вить, хочешь по другому? — обернувшись, смущенно спрашивает Вера. — Только, если хочешь, — торопливо добавляет, боясь, что ему такое предложение неприятно.

— Тебе же будет больно, — на выдохе, с мукой стонет он.

— Зато потом будет хорошо, — настаивает Вера, — подожди минутку.

Отстраняется, тянется к ящику в тумбочке, отворачиваясь, стыдливо, чтобы ему не было видно, как она торопливо наносит смазку, зачерпывая и ныряя пальчиками в анус.

— Теперь, — просит она, опираясь на локти, — только не спеши, пожалуйста.

Виктор ощущает дрожь напряжения. Его возбуждение достигло предела, и он боится ей нанести боль. Когда она слегка нажимает на него, Вера выдыхает сквозь зубы, стараясь расслабиться. Затем, почувствовав его неуверенность, она начинает двигаться к нему мелкими короткими толчками, приглушенно поскуливая, но не останавливаясь. В какой-то момент Виктор больше не может выдержать эту пытку, резко двигается внутри нее. Вера вскрикивает, но сразу же успокаивается и гладит его ласковыми руками, заверяя его в том, что все хорошо и не позволяя ему уйти. Жар внутри Виктора разрастается от сжатия ее мышц.

— Двигайся пожалуйста! — просит она хриплым голосом и продолжает ласкать себя и его одновременно. — Позволь мне кончить...

Виктору больше не нужно уговаривать. Он совершает несколько аккуратных рывков и в последний раз движется глубоко внутрь нее, испытывая оргазм. Вера кричит и тоже достигает вершины блаженства. Последняя мысль, которая проносится в голове мужчины, — повалиться на бок и продолжать держать ее на своем уменьшающемся члене, чтобы оба смогли прийти в себя.

Вера лежит в прострации, улыбаясь происходящему. Теперь она точно нарушила договоренности и изменяет мужу. Но имеет ли это теперь значение? Возможно, они создали новые правила для своих отношений? Изменяет ли она теперь Олегу с Виктором или Виктору с Олегом? Она не знала и не хотела об этом думать. Сейчас она просто была безмятежно счастлива. Ее задница пожалеет завтра о безумии этого дня, но сейчас она получила то, что ей было нужно. А что насчет него?

— Вить, все хорошо? — нежно спрашивает, страшась, что он снова убежит, бросит ее, не в состоянии принять ее сущности. Секс — неотделимая часть нее, только отдаваясь всецело, иногда через боль, она чувствовала себя живой, чувствовала себя любимой и желанной.

— Хорошо, Ласточка? — иронично улыбается мужчина, подгребая ее себе под бок, и чмокая в нос, — Да все просто охуенно!• • •

или иную ночь спит с Верой. Не создают очередностей, не пишут списков, лишь обменявшись коротким взглядом, безмолвно договариваются, кому нужнее.

Дети, с восторгом воспринявшие возвращение дяди Вити, быстро привыкают к его постоянному присутствию в доме и размашистому храпу, раздающемуся с утра из гостиной. Родители непонимающе косятся на всю троицу, старающуюся на людях вести себя безмятежно, соблюдая все нормы приличий — Виктор просто гость, просто друг семьи, живущий у них, пока у него в доме ремонт. Но ремонт этот затягивается и затягивается.

Вера, перешагнув дверь последнего триместра, становится ленивой и неповоротливой, ее не дававшее никому покоя гормональное либидо словно по щелчку отключается, заставляя мужчин горестно вздыхать и довольствоваться играми в футбол с дочкой, умудряющейся колотить пяточками то из одного угла набухшего материнского живота, то из другого. Рассказы на сефан точка ру.

Виктор, которому не дает покоя мысль как-то перевести их триумвират на более легальный уровень, однажды вечером приходит домой сияющий, воодушевленный новой надеждой.

— Мы же можем жить свободно, открыто, — делится он планом с Олегом, пока Вера читает Дане сказку на ночь.

— Что же, давайте зарегистрируем шведскую семью в одной из прибалтийских стран? Это кажется невозможным... Но что делать, если нас бросают камнями, а детям это несправедливо? — грустно усмехается Олег. Его настроение сегодня отвратительное. Маринка, только что разведшаяся с мужем, опять докопалась до него. Ну как можно послать дочку главы большой компании и не рисковать своей зарплатой?

— Ну давайте уедем! Заберем Веру, детей и переедем, — настаивает Виктор.

— В Швецию? — смеется Олег.

— Нет, почему бы и нет... Предложили мне место в отделении Европола в Дании.

От одного упоминания о Европоле Олега передернуло. Себе дороже связываться с этой организацией.

— А какая разница, где я буду работать? — словно прочел его мысли Виктор. — Ты же можешь найти работу по способностям. У тебя хороший английский и много навыков.

Олег задумался. Он уже устал от постоянных перемещений. Хотелось найти тихое место для семьи, создать уютный дом. С другой стороны, главное, чтобы его жена и дети чувствовали себя хорошо, все остальное можно приспособить.

— А родители?

— Родители всего в двух часах полета от нас, ближе, чем до побережья. Мы привыкнем.

Идея была слишком ценной, чтобы ее отвергать без тщательного обдумывания и взвешивания всех плюсов и минусов. Детям, конечно же, будет лучше там, особенно если один из них нуждается в особом внимании — в Европе к таким людям относятся с большим пониманием. Но будут ли взрослые способны обжиться за границей?

— Давайте попробуем, — после выслушивания мужчин Вера соглашается. — Ведь нам не обязательно продавать все и уезжать навсегда. Если что-то не получится, всегда можно вернуться.

Никто из троих не хочет финансовой неразберихой усложнять и так слишком шаткую систему их взаимоотношений, все подобные вопросы обговаривают на берегу, равноценно вкладываясь лишь в быт и детей. В паре нужно уметь найти компромис только двоим, в их же трио и речи не могло быть о сговорах или альянсах — либо все трое соглашались и принимали решение совместно, либо нет. Виктор был самым серьезным и рассудительным, •••

просчитывал все варианты, Олег — генератором идей, а Вера добросовестно исполняла все их задумки, сглаживая острые углы, примиряя непримиримое.

Ехать решают по морю, Веру в ее состоянии уже никто в самолет не пустит, а если ждать родов и потом, пока мать и ребенок окрепнут, то все слишком затянется, с предложением можно попрощаться. Даша истерит, не желая расставаться с друзьями, бабушки с дедушками плачут, родители мечутся, решая, что брать с собой, а что оставить, и лишь пятилетний Данила в эйфории. Переезд видится ему огромным приключением, захватывающим дух: плыть на пароме по волнующемуся летнему морю в компании самых любимых взрослых, потом долго ехать в нанятом минивене по незнакомым, полным чудес дорогам, переезжая водный перешеек по длинному, будто зависшему в воздухе бесконечному мосту — что может быть чудеснее? Читай рассказы на сефан точка ру.

Только немного обстраиваются, приходится срочно ехать в роддом. Вера, всю неделю ходившая партизаном, не рассказывая о мучающих ее тренировочных схватках, прозевала момент, когда те стали регулярными, превратившись в полномасштабные роды. Она то думала, что у них будет предостаточно времени, чтобы собраться, вызвать няню, доехать до выбранной больницы, вряд ли весь процесс займет меньше многих часов, еще повезет, если сама справится, не станет просить анестезию.

Но, как говорят, если рассказываешь Богу о своих намерениях, Он посмеется. Комедийная ситуация началась с неожиданного излива воды прямо в их просторной, солнечной гостиной, за которой последовала суматоха. Вся эта история могла закончиться трагедией. Вера уже была полностью готова к операции кесарева сечения - ее окружали аппараты и она едва сдерживала страх. По всем признакам у малышки была критическая асфиксия, возможно вызванная множественным обвитием пуповиной. Если бы она родилась самостоятельно, то не выжила бы. Виктор и Олег не отходят от любимой женщины, стараясь успокоить ее и развеять страхи. Когда из-за зеленой занавески донесся недовольный писк, все трое в облегчении заплакали - им даже не было стыдно делать это перед персоналом больницы. Люди находились в замешательстве: кто из двух мужчин является отцом ребенка. Они были слишком воспитаны и политически корректны, чтобы выразить свое удивление хотя бы моргнув глазом.

- Дайте мне мою девочку, - попросила Вера.

Практически сразу же ей передали завернутого в бумажную пеленку, все в крови и слизи, посиневшего новорожденного, который широко раскрыл ротик и издал громкий крик.

- Боже, она такая красивая, не правда ли? - смотрит она на свою дочь материнскими глазами, сияющими от радости. Младенец прижался к ее груди, успокоился и начал искать соску своими губками.

- Самый замечательный ребенок на свете! - подтверждает Виктор.

- Доктор, извините, она в порядке? - обратился Олег к врачу.

Тот непонимающе посмотрел на него в ответ.

- Абсолютно нормальная и здоровая девочка. Поздравляю!

Олег расплылся в счастливой улыбке, бросился к Виктору и сильно обнял его, хлопая по спине от избытка эмоций. Все было в порядке! Их страхи оказались напрасными. Девочка, хоть и маленькая, была абсолютно здорова.

— Как ты ее назовешь, родная? — обращается он к жене.

Та безразлично пожимает плечами, забыв обо всем на свете, полностью сосредоточившись на крошечном теплом существе, присосавшемся к материнской груди.

— Пусть будет Вероника, — несмело просит Виктор, все еще не до конца освоившись на своем полноправном месте третьего •••

ведущего колеса в их странной семье.

— Хм... Вера и Ника, богиня Победы, да? — как всегда иронично подмигивает Олег. — Мне нравится!

Вероника натужно сопит, счастливая, что все самое страшное позади. Ей тепло и уютно в любящих объятиях, под щекой знакомой музыкой бухает неумолкающее сердце, ее влажную головку осыпают суматошными, нежными поцелуями. Этот яркий мир оказывается совсем не так уж и плох. Столько всего интересного у нее впереди! И совсем неважно, как причудливо должны были выстроиться звезды, чтобы этот день наконец настал.• • •

папы и одна мама? А что, может быть по-другому? Как по ней — так чем больше преданных, послушных ее воле, любящих взрослых, тем лучше.

Им неплохо жилось в Копенгагене, но несмотря на лояльность и терпимость, присущую скандинавам, и здесь они не могли жить настолько открыто, как бы хотелось. Для всех знакомых Олег представлялся младшим братом Виктора, приехавшим за ним вместе с семьей вагончиком, в поисках лучшей жизни. Со временем у них появились друзья, знавшие об истинном положении дел, без предрассудков, оставлявшие за ними право жить, как хотят, но трубить о факте тройного союза они все же были не готовы.

Тем не менее косых взглядов на них здесь было в разы меньше, чем дома. Свои вторые половины тут называли не супругами, а партнерами, и всем было абсолютно до лампочки, какого пола этот партнер, какой расы, единственный он или нет. Здесь Вера не носила ярлыка «старородящей», так как большинство местных обзаводились семьей только к годам 35—40, и наличие у сорокалетней женщины двух детей дошкольного возраста было вполне нормальным и естественным, шоком скорее была дочь-подросток.

Припарковавшись рядом с домом, Вера вытащила Нику из машины и понесла ее на руках. Как только они переступили порог, малышка начала проявлять непоседливость:

— Па-па-па! — требовательно закричала она. Ей было сложно говорить, в ее головке перемешались слова на русском, английском и датском языках, но это не беспокоило ее. Она уверено полагала, что найдет поддержку у своей семьи.

Вот такая ситуация: родители тоже находятся на этапе языкового развития иммигрантов — они уже забыли свой родной язык, но еще не освоили местный. Дашка быстрее всех привязалась к местному подростковому жаргону, но все равно почувствовала себя чужой. Даня легко обходился без языкового барьера и говорил на датском без проблем, хотя его родители старались заставить его разговаривать на русском хотя бы семьей.

К своему удивлению, Виктор уже был дома. Он подошел, поцеловал жену и взял любимого ребенка из ее рук.

— Олег задержится, — предупредил он. — Хочешь отдохнуть, малышка? Я заказал пиццу, справлюсь сам с этой энергичной троицей.

Вера благодарно кивнула. Рождение Ники было настоящим чудом, но заставило всех троих серьезно задуматься о контрацепции. Трое детей для трех работающих взрослых при их образе жизни были абсолютным пределом. Бессонные ночи первых месяцев после рождения младшей все еще свежо запечатлены в памяти. Из-за кислородного голодания во время родов она была очень беспокойной и плохо спала, почти все время нуждалась в руках или на груди. Только после года удалось привыкнуть ей к спокойному сне в своей кроватке; до этого она претендовала на всю материнскую заботу и даже место в постели днем и ночью. Виктор, более сговорчивый по отношению к детям, мог бы позволить ей оставаться рядом тихо наслаждаться близостью с Верой, но Олег решительно продолжал свою программу привыкания младшей ко сну в отдельной комнате, перенося ее уже спящей...

к себе, чтобы хотя бы вечерами иметь возможность разделять компанию жены без лишних свидетелей.

Вера, быстро приняв душ и переодевшись, не оставляет Виктора одного на растерзание, идет на кухню помогать с ужином и Дане с уроками.

— Мам, я останусь сегодня у Корин, — заявляет Даша, даже не подумав ради приличия спросить разрешения, закидывая рюкзачок на плечо и мимоходом засовывая кусок пиццы в рот.

— Я отвезу, — решительно вскакивает Виктор. Даша недовольно кривится, но сдерживает возмущение.

Она искренне привязана к «дяде Вите», и хоть давно уже не ребенок, видит и понимает происходящее, предпочитает молчать. Лишь однажды, еще до рождения сестренки, она язвительно спросила у матери, знает ли та сама, от кого беременна, но получив заслуженный втык от отца, слышавшего этого нахальное заявление, примолкла, лишь иногда Вера ловила насмешливый взгляд с едва заметной толикой гордости и уважения — ее предки то еще учудили. Читай рассказы на сефан точка ру.

Если сами мужчины еще и томились вопросом, кто же из них дал жизнь маленькому тирану в юбке, то вслух этого не обсуждали, решив оставить все как есть. Пока Ника была абсолютной копией Веры — с пушистыми, каштановыми локонами, золотисто-зелеными глазами, нежными прозрачными щечками и смуглой кожей. Если и был мужчина, на которого она была похожа — то это дедушка Миша, отец Веры, безоговорочный фаворит всех своих внуков. Характером же она была настолько самобытна, что пока было сложно сказать, что являлось частью ее врожденного темперамента, а что приобретено от постоянного общения с обожающими ее взрослыми.

После того, как дети уложены спать, Вера сидит на кухне и ждет возвращения своих мужей. Первым приезжает Виктор. Заметив Веру одну в шелковом халатике, его глаза зажигаются от возбуждения. Он берет женщину на руки и несет ее в спальню, она смеется.

— Устала, дорогая? Хочешь массаж? — он предлагает ей нежно. Вера улыбается, она знает, чем обычно заканчиваются эти массажи. Она снимает свою одежду и ложится на постель лицом вниз, отдаваясь сильным и чувственным рукам, которые разминают ее усталые мышцы.

— Меня возьмете к себе? — раздаётся голос Олега в ее уставшем сознании.

Вопрос риторический. Секс происходит либо между ней и каждым из них по отдельности, если другому это не нужно, либо все трое вместе без приоритетов. Только абсолютное нежелание Веры может прекратить все это. Но сейчас, после первого тяжелого года с круглосуточным уходом за детьми, пеленками и бессонными ночами, она редко отказывает своим мужчинам и сама испытывает неимоверное желание быть с ними. Близость между всеми троими давно перестала вызывать страх, она стала привычной. Нет разницы, как достигается удовольствие, пока все вместе стремятся к высшей точке наслаждения и радости.

После этого они лежат в объятиях Веры, которая до сих пор дышит от счастья.

— Люблю тебя, моя родная.

— Люблю тебя, моя ласточка.

— И я так люблю вас всех, — шепчет женщина благодарно за любовь, преданность и эту жизнь. За то, что они преодолели свои границы ради неё. — Больше всего на свете.

Конец.