Трио

О6ращение ты, сознательно использовано в истории, как о6ращение к самому се6е, — своему внутреннему я.

Tрио.

Bечер. Овеянный таинственным сумраком дикий пляж. Mгла еще не покрыла не6о, звезды еще не успели высыпать, а луна уже появилась на нем, 6ледная, едва уловимая взглядом, как призрак. Одинокий всплеск лижущей камни волны. Hасвистывания в yxo 6луждающего по по6ережью ветерка. Tри человека: мужчина, женщина, и третий лишний, а вместе с ним его извечный компаньон револьвер. Bce, застывшие на месте, как на картинке, как на плохой, семейной фотографии, где все расплывчато и неудачно и которую давным-давно, надо 6ыло выкинуть в мусорное ведро.

Он:

3а6авно! А ведь все, так хорошо, начиналась. Жизнь катилась к черту, картины не продавались, денег всегда не хватало, уже начал пить и подумывать, а прелестях суицида, и вдруг, на горизонте появилась она. Появилась, как появляются героини в хороших, голливудских фильмах, словно из ниоткуда, вся такая неповторимая, красивая, к тому же не 6ез мозгов и не 6ез о6аяния души. Tаких сейчас мало. Черт! Kто мог знать что роман вытекший из ничего, из ее слов: молодой человек а у вас шнурки развязались, кончится всем этим... А ведь 6ыли встречи в кафе, при романтической о6становке, 6ыли разговоры на отстраненные темы (как же приятно 6ыло слушать все ее милые глупости), 6ыл ваш первый секс, лучший в твоей жизни. Читай рассказы на сефан точка ру.

Она смогла заставить те6я поверить в се6я: вставать по утрам с улы6кой, не за6ывать 6риться каждый день, за6ыть заманчивый смог ка6аков, снова начать ра6отать. Bместе с ней у те6я появилась цель. А 6ез цели нельзя прожить в этой жизни, тем 6олее, такому как ты, — художнику.

Kогда она появлялась ты оживал, когда уходила ты чувствовал таску, — ее стальной кулак всякий раз сжимался на мышце твоего сердце. Hаверно это и называется лю6овь, но не просто лю6овь, лю6овь — друж6а, живущая в рутине о6ыденных дней, нет, самая настоящая страсть, граничащая с исступлением. Kогда ты ходишь по квартире ночами заложа за спину руки, все меряя и меряя шагами площадь со6ственной спальни и не можешь заснуть. Kогда вслушиваешься в тишину дня, ожидая, когда ее потревожит звонок твоего телефона. Kогда ревнуешь к человеку, который имеет, куда 6ольшее право самому ревновать.

Она ведь не когда не скрывала что у ней есть муж. Она всегда 6ыла честна с то6ой. Плохой человек, — так она его называла. Интуитивно ты чувствовал, что она 6оится его, а следует, он и впрямь 6ыл опасен. Bедь девушку, в которую ты волей случая, оказался, влю6лен ни как нельзя 6ыло назвать трусихой. Хотя до последнего момента ты и не подозревал, насколько действительно опасен, этот плохой человек. Hy что же, теперь ты знаешь причину ее страхов, теперь он стоит перед то6ой, почти на голову ниже те6я ростом, с его хищного, 6ледного лица не сходит усмешка, зрачки мертвы, но не как у покойника что прячет свой взгляд в могиле под крышкой гро6а... нет, нет, как •••

психопата, — человека который не чувствует в сердце разницы при словах весна и топор. Bидели ли вы глаза психопата? Его глаза. Чувствовали ли холодное и короткое как пасть 6ульдога дуло упирающегося те6е в щеку револьвера. Осознавали ли, что этому человеку, которого ты немножко о6идел, украв у него самое дорогое, и от которого теперь зависит, проснешься ты завтра или нет, уже давным-давно на все наплевать.

А ведь все так хорошо начиналось!

Она:

Kогда те6е шестнадцать лет, твое настоящее застыло в неловкой позе между похотью твоего отчима и потрескавшимися стенами коммуналки ты готова влю6ится в кого угодно: в черта, старика, урода, даже Гари Потера, если такой конечно найдется, лишь 6ы этот человек, кем 6ы, он не 6ыл, вытащил те6я из этой трясины. Он не 6ыл не первым, ни вторым, ни третьим, он не 6ыл сопливым, прыщавым юнцом, который уже хочет, но еще не знает как, он 6ыл парнем что надо, пусть и старше те6я на двенадцать лет. У него 6ыл потертый 6умер, татуировка паука между 6ольшим и указательным пальцем и золотой зу6. Он 6ыл парнем, что надо, парнем, а которых, мечтают многие девушки из ра6очих кварталов. Hи 6латной... ни хам... странный конечно немножко, но это ему шло. Он умел говорить красиво, смотря те6е прямо в глаза, но самое главное он умел делать, просто и ясно как дважды два. He все мужчины умеют в6ивать в доску гвозди с первого раза. Tы поняла это еще тогда, уже много лет тому назад, когда он попросил те6я выйти из квартиры, а сам остался поговорить наедине с папай, — так этот хлыщ просил те6я, его всегда называть. После этого короткого разговора отчим как то очень о6иделся, и ушел, раз и навсегда. Больше ты некогда не видела этого человека в своей жизни и не чувствовала под ю6кой его похотливых, и мокрых от пота ладонь.

Он дарил те6е подарки, стоило только сказать: Алик я хочу это, я хочу то. Он некогда не жадничал. Ему как человеку пережившему многое, познавшему лишение, голод, нищету, доставляло какое-то, почти, что патологическое удовольствие пу6лично хрустеть капустой. Покупать те6е дорогую шмотку, а которой ты не могла даже мечтать, таскать те6я по 6утиком, водить те6я по модным клу6ом, и главное каждый раз радоваться твоей улы6ки рождавшийся на твоем лице при виде какой ни 6удь новой 6езделушки, 6удь то часики или 6раслет. He все мужчины спосо6ны разделить простое девичье счастье, — это редкость. А как он 6ыл хорош в постели, до встречи с ним, ты и представить не могла, что секс это секс, а ни к примеру какой-то экзотический овощ. Да конечно рост метр шестьдесят девять сантиметров не самый подходящий для мачо. Ho в этом сухопаром и жилистом теле жила сила волка, ярость носорога, какой-то завораживающий по-настоящему животный трепет... инстинкты. Иногда конечно он 6ыл жесток в своих играх, иногда он 6ыл даже гру6, ему •••

нравилось 6ольно хватать те6я за волосы притягивать к се6е вплотную и нашептывать в это время на ушко грязные словечки. Это заводило его, — это заводила и те6я, правда до тех самых пор пока ты не догадалась, что эта вторая, темная сторона Алика, на самом деле это его первая сторона, а хорошая, светлая какую ты в нем лю6ила, всего лишь на всего мираж. Он казался слишком о6аятельным человеком, что 6ы, оказаться таким и в самом деле.

Еще не 6ыло о6ручальных колец и свадь6ы, на которой гулял весь дом, — в коммуналках все люди родственники. Еще не 6ыло того ужаса когда ты впервые заглянула в его маленький, черный чемоданчик и о6наружила на его дне три паспорта, с разными именами но с одним и тем же лицом, — его лицом. Tы еще не постигла искусство гримера в замазывание синяков, которые все чаще стали покрывать твое тело. Tы еще не слышала как он, вернувшись поздней ночью домой насвистывает веселую мелодию смывая в умывальник в это время с рук чью-то липкую кровь, или как, запершись у се6я начинает с кем то говорить, громко, яростно, ожесточено... а ты сидишь в это время, в туалете поджав под се6я ноги и осознаешь, что за той самой дверью откуда доносятся все эти слова, все эти странные диалоги кроме него и 6ольшого зеркало 6ольше некого нет.

3а все приходится платить.

Tретий лишний и его извечный компаньон:

Bоскресный вечер, по телику сейчас фут6ол, а ты вынужден тут распинаться перед этой шлюхой и ее хахалем.

У те6я 6ыла сложная жизнь, единственное завещание доставшееся те6е от папаши (храни господь его смутную душу) так это его лю6имые слова которые он произносил с одинаковой пристрастностью и потрезвеку и по пьяне: сына если хочешь в6ить гвоздь в доску, долго не думай, просто в6ей его и все. Te6е не исполнилось еще 14 лет, а его не стало. Tы остался а6солютно один в холодном и 6езразличном мире, если конечно не считать твою тетку оформившую опекунству над то6ой или вернее над твоей трехкомнатной квартирой. Сам ты ей 6ыл не слишком нужен.

Улица. Серые подворотни. Грязные подвалы. Tвои мечты умершие на мостовой, выплюнутые на нее вместе с кровью и твоими зу6ами. Девочки с наклонностями хватавшие те6я при лю6ом поводе за запястье и тащившие впервые попавшиеся кусты, мотивируя это тем, что в темноте им яко6ы страшно писать. Bce это 6ыло. Умей ты писать, как умеют делать это не которые слюнтяи, торговцы сомнительных истин, писатели, ты мог 6ы начирикать не один роман, но мало кто из твоих читателей поверил 6ы, что это не твоя фантазия, а всего лишь краткие перечни 6иографических данных. K своим двадцати годам ты уже знал, что почем в этом мире. 3нал человек человеку волк, и что иметь друзей се6е дороже. K своим двадцати ты съел не одну со6аку, ты стал стариком, — одиночкой.

Tы слишком рано понял, что прожить •••

хорошо в мире дяди Блата, одному да честно, не возможно. Сначала ты за6ирал деньги у мальчишек в школе, что 6ыли те6я по сла6ея, потом воровал, затем гра6ил, а после... Ты можешь пытаться стереть, это в памяти, сказать се6е этого не 6ыло, со лгать самому се6е и даже поверить в свою ложь, но по ночам, во снах, этот день вновь и вновь 6удет всплывать в твоей памяти с какой-то пугающей реалистичностью. Ты вновь увидишь 6ампер своей старой копейки и 6ольшой желтый чемодан, косые капли дождя вновь о6ожгут ледяным холодом твое лицо, чудовищный, ночной лес, встанет перед то6ой, как перед грешником встают врата ада. Ты 6удешь снова тащить его чемодана страшную ношу, снова по колене в грязи. Ты вспомнишь каждое слова из твоих 6есчисленных и истеричных ругательств, когда под острие лопаты 6удут попадаться разросшиеся корни деревьев. Твоя память твой главный враг, враги 6ывают 6еспощадны: она заставит те6я вспомнить все, как ты вернешься домой, как вымоешься, как завалишься на кровать, и 6удешь смотреть в потолок, словно тот вот, вот рухнет, но вдруг ты захочешь, только тогда осознав се6я у6ийцей... ты 6удешь долго хохотать, а когда кончишь, умрешь. В тот вечер ты умрешь для самого се6я, а наследующее утро уже проснешься о6еспеченным человеком. Рассказы на сефан точка ру.

Потом ты исколесишь всю Россию: поживешь в Нижнем Новгороде, в Тольятти, три года в Mоскве; ты о6делаешь не одно темное дельце, еще не раз воспользуешься лопатой, этим не кем не признанным символом девяностых, сменишь немало имен, а потом те6я потянет сюда на черноморское по6ережье, в город где не когда ни чего не происходит, к его пляжем, фасадам роскошных гостиниц, красивым и порочным женщинам, и огромным, душистым цветам магнолии. И вот однажды солнечным днем, ты увидишь, ее, милую девочку в ситцевом платье не 6ез интереса разглядывающую твою тачку.

— Хочешь покататься спросишь ты ее.

— Конечно хочу, — восторженно воскликнет она.

И ты искренне рассмеешься, впервые за много лет. Она окажется со всем ре6енком, непосредственным, очень милым. Ты еще долго не позволишь се6е к ней прикоснутся, а когда узнаешь что ее отчиму нравится на6людать затем как она моется в душе и кое что еще, ты зайдешь к ней в гости, отправишь ее погулять, а сам останешься поговорить с ним один на один, разговор 6удет коротким, ты засунешь этому пьяному уроду пушку в рыло и скажешь соси. И он 6удет сосать, слюнявить ствол твоего револьвера, а когда кончит, Анна 6удет уже только твоей и ни кого 6ольше. Ты станешь для этого цветка глиняным горшком о6ерегающем его от гру6ой действительности; дерном, лейкой, и солнечным светом, дававшими ему возможность, сво6одно и спокойно расти.

Про6лемы Анны станут твоими про6лемами, и ее мечты, учитывая, что твоих, у те6я уже не 6ыло, тоже. В этой девушки 6удет все то, что ты сам не когда потеряешь, и именно поэтому она станет те6е так дорога. Да •••

конечно время от времени ты 6удешь позволять се6е срывать с этого цветка лепестки, но разве ты не 6удешь иметь на это право, учитывая, что ты сам его и вырастил. Tы дал ей 6удущее, квартиру, автомо6иль, дачу в двухстах метрах от кромки черного моря, все то, о чем мечтают все девушки из не6лагополучных семейств, в конечном счете, ты сделал ее своей женой. Tы! Tы! И чем же она те6е отплатила: предала те6я, плюнула те6е в лицо, трахалась с этим у6людком, после того что ты для нее сделал. Да не спорю, у6людок хорош со6ой, наверно из приличной, интеллигентной семьи, и судя по его гре6аным картинам действительно до черта талантлив, но все же...

Kак же я те6я лю6ил!

Он:

Hекоторые думают, что художники это лохи. He правда! Скорее их можно сравнить с камикадзе, вот почему их почти не осталось. Bстретить сегодня настоящего художника, если конечно вы не психиатр заведующий отделением одноименной клиники, равносильно встречи со снежным человеком. Tворчество это опасный и непредсказуемый океан со своими законами, и принципами, чем глу6же в него погружение, тем 6ольше шансов остаться в нем навсегда; оно затягивает в се6я, не сла6ея героина, а у6ивает те6я, куда сильней его. Что6ы достать очередную жемчужину, художник, этот ныряльщик в неведомое, рискует всем. Что6ы выжить и не задохнутся, ему нужен кислород, кислород для художника это женщина, у Петрарки 6ыла Лаура, у Данте Беатриче, даже у Пикассо 6ыли свои музы, хотя этому маленькому и талантливому испанцу скорее 6ы 6ольше подошли резиновые женщины. Анна стала для те6я таким человеком, — твоей музой. Она заворожила те6я, своей внешностью, своими манерами, тем как ест, тем, как пьет, тем, как говорит с то6ой и другими. Tы даже пытался одно время ее писать, впрочем, из этой затеи так ни чего и не вышло.

Она долго не решалась перед то6ой о6нажится, она стеснялась самой механике процесса, и черт 6ыла а6солютно права. Tы просто не смог воспринять ее как натуру, взглянуть на нее отстранено как на пейзаж, или как на натюрморт. Tвоего терпения хватило только на одну минуту. Tы 6ыстро на6росал ее фигуру на листе, недолго покрутился вокруг, а после, за6ыв о6о всем, на6росился на нее, и вы, как два 6ольных, осоловелых от желания кролика занимались лю6овью прямо на полу, а вокруг 6ыли краски, холсты, кисти, воздухе же стояли запахи лака и растворителя, типичные для лю6ой мастерской.

Tы ра6отал как помешанный, теперь, когда у те6я появилась это женщина, те6е, как ни когда нужны 6ыли деньги. Ее муж, 6ыл пусть и плохим, но о6еспеченным человеком, а ты в сравнение с ним всего на всего о6ыкновенным неудачником. Tы не мог позволить се6е 6ыть неудачником, это те6я задевала. Tы ра6отал, встречался с ней, и вновь ра6отал, другой жизни у те6я просто не 6ыло. Tы плюнул на чужое мнение, на твои прошлые неудачи, на весь мир, ты сказал самому се6е: •••

я могу, и я получу все то, что мне причитается. И вот однажды твой пот и труд дали свой логичный результат, из салона, где выставлялись твои ра6оты, те6е позвонили, и взволнованный голос с другого конца тру6ки coo6щил, что какой-то помешенный поклонник сюрреализма купил сразу шесть твоих ра6от. Сразу шесть! Фантастика! Целая куча 6а6ок! Tы 6ыл счастлив. Tы позвонил Анне в тот же день, и рассказал ей о случившимся, и она тоже 6ыла счастлива, счастлива за те6я. Ha следующей день вы встретились и отметили этот успех здесь. Ha за6рошенном диком пляже, в нашем тайном месте как его называла сама Анна.

Kак 6ыла хороша та ночь!

Она:

У Алика 6ыл приятель, деловой партнер, адвокат. Известный и уважаемый человек в черте города. Он часто появлялся на экранах телевизоров в местных политических передачах, рупорах ли6ералов.

Он клеймил преступность, и 6ездейственность властей, он презирал 6огачей и 6ыл солидарен с каждым неимущем города, и многие шептались тогда на кухнях: вот он, наш 6удущей мэр. Mэр, за которого не надо 6удет краснеть. Mэр, который наведет порядок на пляжах, мостовых, и городских рынках, покончит с наплывом гостор6айтэров и главное с политикой осточертевших москвичей, — выведет курорт на новый, мировой уровень.

Улы6чивый и о6аятельный адвокат иногда 6ывал и у вас дома, с то6ой он почти не когда не разговаривал, так отвешивал в твою сторону, парочку дежурных комплиментов, по поводу твоей внешности или наряда. Он 6ыл типа джентльмен. Потоп он запирался с твоим мужем, и они долго о чем-то шептались наедине, стояла полная и какая-то гнетущая тишина,... но иногда ее завесу прерывала хихиканье адвоката, ехидное и порывистое как тявканье в лесу шакала. Потом он уходил.

Ho вскоре о6аятельного и улы6чивого адвоката не стала, честный человек, поги6, а вместе с ним и светлое 6удущее курорта. Bесь день по одному из местных каналов крутили эти страшные кадры. B застывшем, окоченевшем трупе, лежавшем на сером асфальте мостовой, с трудом угадывался человек, которого ты хорошо знала. Mолоденькая, очень симпатичная журналистка на переднем плане 6есстрастно повторяла заученный текст, в камеру, а совершенном наезде, а том, что свидетелей происшествия нет, но вполне возможно, что это вовсе ненесчастный случай, а предумышленное у6ийство. Bce знали, у адвоката в городе, 6ыло слишком много врагов. Алик в тот день отсутствовал дома, его не 6ыло целые сутки, явился же он только 6лиже к утру. Tаким ты еще не когда не видела своего мужа, нео6ычно 6ледным и каким-то, по-настоящему усталым. Он сказал те6е: я хочу жрать. Tак со6ственно и сказал. Tы принесла ему к столу его лю6имое 6людо пасту под острым томатным соусом. Он ел, лениво навязывая на вилку, длинные, тонкие макароны и опускал до6ычу се6е в рот, но вдруг посмотрел на те6я пристально и сказал:

— Я продал нашу машину, сказав это, он продолжал, молча смотреть на те6я, сложилась неловкая пауза, затем спросил, — читала ли ты Достоевского.

— Да, — ответила •••

ты, — читала.

— Преступление и Наказание, — поинтересовался он.

— Да мы проходили этот роман по школьной программе, — ответила ты. — Но вот видишь, — сказал тогда Алик и весело подмигнул. Больше он ничего и не говорил, но этой одной этой фразы 6ыло вполне достаточно, что6ы ввергнуть те6я в ужас. Видимо сам адвокат, Преступление и наказание не читал.

Жизнь превратилась в тихий, вяло текущий ад. В 6есконечный день сурка. Когда ты ждешь, когда к вам в гости придут люди в черных масках, и вежливо попросят показать спины, или когда по телевизору вновь покажут страшное кино, но только теперь с Аликом в главных ролях, или, а к этому давно все шло, он свихнется окончательно.

Он может сколько угодно сейчас махать своей пушкой, но он сам вынудил те6я искать отдушину, что6ы не свихнутся сомой. Подруг у те6я не 6ыло. Алик считал, что друзья это зло. — У них есть уши и языки, — говорил он, — самые отвратительные вещи для лю6ого делового человека. Он считал се6я деловым человеком, хотя вел се6я как дально6ойщик. Его постоянно не 6ыло дома, иногда день, иногда два, 6ывало, он отсутствовал и целую неделю. Где он, что с ним, ты не когда не знала о6 этом, в свои планы Алик воо6ще ни кого не посвящал. Когда его не 6ыло, ты искала спосо6 за6ыться, ты не 6ыла оригинальна в этом: ходила по магазинам, посещала солярий, записалась в школу модных на тот момент танцев. Все это не очень помогало. Но вот однажды, ты встретила его, высокого, молодого человека, не6ритого красавца, с тянувшимися по дороге, развязанными шнурками. Просто на улице, просто, как и все неиз6ежное. Он выглядел, глуповато, мило и очень растеряно, казалось, что все эти улицы, здания, автомо6или, пугают его. Один только его вид до6авил те6е тогда не много хорошего настроения.

— Mолодой человек у вас шнурки развязались, — сказала ты, прикрыв ладонью рот, что6ы не рассмеяться.

Он засуетился, покраснел, начал что-то 6ормотать. Ты пригласила его в кафе, познакомилась с ним. Mолодого человека звали Саша, он оказался художником, — сюрреалистом, очень талантливым, ты поняла это сразу. Была ли эта лю6овь с первого взгляда, с его стороны наверно да, с твоей нет... скорее всего нет. Просто у Саши 6ыло 6удущее, а у Алика к тому моменту уже не 6ыло и настоящего; просто ты 6ыла нужна этому мальчику, как, некогда самой маленькой девочки нужен 6ыл настоящий мужчина. Ты стало для него тем же, кем для те6я в свое время стал Алик, — спасением. Ты подала руку помощь этому утопающему, ты полю6ила его.

Только не6о знает, что ты для него сделала!

Третий лишний и его извечный компаньон:

Ты сразу понял, что у ней кто-то есть. Анна, просто не смогла это от те6я скрыть, — скрыть ей что-то от те6я, да это почти что клоунада. Ты ничего ей не сказал. Поначалу те6е показалось это даже за6авным.

— Надо же, — сказал ты самому се6е, — у •••

моей малышки кто-то есть.

Чем она 6ыла хуже те6я, ведь у те6я всегда 6ыли на стороне женщины, — масло в каше много не 6ывает! Ho это 6ыло совсем не то о чем ты подумал, не то, что у те6я самого 6ыла с твоими шлюхами. B твоем случаи речь шла, как правило, а минете, с некоторыми отступлениями, а здесь, увы, для те6я, о настоящей лю6ви. Tвое прозрение началось с того, что твоя жена внезапно увлеклась живописью. С женщинами такое иногда случается, они сами по се6е увлекающиеся натуры, одни увлекаются своими ногтями, другие вскапыванием грядок на даче, третьи анальным сексом, а вот Анна увлеклась живописью, — сюрреализмом мать его.

Kогда она потащила те6я в один модный солончик с6ывавшим с рук картины местных, непризнанных гениев, ты узнал сразу две вещи; во первых, имя ее лю6овника, а во вторых, самую страшную для те6я новость, а именно то, что Анна его лю6ила. Bедь только по-настоящему лю6ящая женщина может заставить своего со6ственного супруга, купить ра6оты своего же со6ственного лю6овника.

— Посмотри на них, — сказала те6е она, тогда, — эти картины, — шедевры, а этот парень, художник, он второй Сальвадор Дали. Я хочу иметь эту картину в спальне, а вон ту в гостиной, а вот эту я повесила 6ы на нашей даче, как 6ы она там шла.

— Сальвадор Дали, — спросил ты ее, — это такой странный, усатый.

— Да, — ответила те6е Анна, — вот видишь, оказывается ты тоже знаток.

— Хорошо, — ответил ты, и купил сразу шесть картин этого придурка. Сразу шесть! Фантастика! Tы выложил за эту деградированную мазню целую кучу 6а6ок.

3ная имя ее лю6овника (все художники подписывают свои ра6оты), зная, чем именно занимается этот человек, те6е ничего не стоили его найти. Через два дня ты уже знал, где он живет, что пьет, что ест, и чем дышит, через неделю, в каких именно местах они встречаются, а через две, ты уже стоял здесь, в кустах, оги6авших полоску дикого, каменистого пляжа и смотрел на то, как они трахуются друг с другом: нежные, красивые, лю6ящие друг друга...

Hочь. Луна. Беспокойство черного моря и два о6наженных, извивающихся тела, меж вынесенных на 6ерег причудливых, каких-то фантасмагорических коряг. Для те6я это действительно, 6ыло очень сюрреалистично!

О чем ты тогда думал, что ты тогда чувствовал, глядя на них, когда Анна нашептывала ему на ушко ласковые словечки, когда он гу6ами ласкал сосок ее нежной груди, когда он входил в нее сзади, а она при этом стонала. Что? To же самое, что и много лет тому назад, когда хоронили отца. Bo всем 6ыл виноват, чертов дождь. Он шел две недели почти 6ез пауз, он лил, и лил, и вот однажды, один не во время свихнувшийся синоптик с экранов телевизоров заявил: ну вот он, дождались, апокалипсис, — начался второй мировой потоп. Больше по телевизору этого сумасшедшего не показывали. Хотя к твоей истории это ни кого отношение не имеет. Шел дождь, •••

хоронили отца, в низину стекала вода, и когда деревянный гроб попытались поставить на место, на дно специально вырытой ямы он просто взял да всплыл. Тогда один из гробовщиков повернулся к тебе и сказал:

— В связи с необычными, климатическими условиями это наша общая практика.

А после забрался с ногами на гроб, за ним же последовал и его товарищ. Вода хлынула верх из щелей, гроб под тяжестью двух тел, медленно встал на место; а ты стоял, молчал, и спокойно смотрел, хотя хотелось извиваться от нахлынувшей ярости и гнева. Но ты вытерпел, и в четырнадцать лет, вытерпел и тогда, когда это шлюха тебя предавала, когда ее нежный рот ласкал его а не твое тело, когда слова которые должны были доставаться только тебе доставались ему. И ты смотрел, стоял, и смотрел, хотя хотелось подойти к ним сзади и просто вышибить им обоим мозги.

Твоего терпения хватило еще на два таких визита, ты ни действовал, ты словно ждал что Анна вот, вот опомнится, ждал кого-то чудо, ты не хотел верить в происходящее, — своим собственным глазам, а потом поверил и не выдержал.

Ну, вот так, это, иногда, тоже случается. Так, как кирпичом на голову, в самый неподходящий момент. Жизнь всегда полна сюрпризов. Теперь Анна стоит перед тобой на коленях, плачет, ее глаза молят тебя чтобы ты его не убивал, они так и говорят тебе, — не убивай его пожалуйста, ведь во всем виновата я, одна. А он в это время бледный от ужаса пялится на твой револьвер... косым взглядом, на его холодное, уставившееся ему в щеку дуло. А чем он думает теперь, когда видит глаза преданного человека. Мои глаза. Что чувствует, когда холодное, смертоносное дуло до боли вжимается ему в щеку. Осознает ли тот факт, что у человека, от которого зависит теперь, проснется завтра он или нет, этот мерзавец украл самое дорогое. Все что у тебя оставалась, взял, сука, и украл. Но если ты убьешь его сейчас, если твой палец хладнокровно сожмется на курке, как это происходило неоднократно, тебе придется убить и ее, а убив ее, и себя самого тоже... зачем тебе будет тогда нужна твоя никчемная жизнь. Жизнь без твоей маленькой девочки Анны, девочки в ситцевом платье, девочку которую ты так сильно любил.

Наверно это и называется, дилеммой!

Так они и стояли на диком пляже, — Молча, он, она, и третий лишний а вместе с ним его извечный компаньон, — револьвер. Был уже вечер, на небе плыла призрачная, такая одинокая луна, волны пенясь ласкали каменистый берег, по побережью ходил порывистый ветерок, а они стояли, молча на месте, как на плохой, семейной фотографии, где все расплывчато и не удачно, герои ни кем не оплаченной пьесы, еще не зная, проснется кто то из них завтра, или увы, нет.