Рай наяву (эрофантастическая повесть)
... Двое стражников тащили ее на помост, залитый кровью. Гнусавый монах читал приговор. Я не слишком восприимчив к тонкостям старо6аварского, но смысл слов 6ыл вполне ясен мне: «ведьма...», «сношения с дьяволом...», «четвертовать девицу Агнес...»
Четвертовать. Ум отказывался принимать то, что означало это слово: ее привяжут к доске, а затем палач отру6ит ей руки, ноги и голову. Перед отру6лением головы ей, 6есформенному туловищу, залитому со6ственной кровью, предложат прочитать молитву.
Почти ре6енок. О6орванная, перепачканная, 6есчувственная; казалось, она не понимала, что происходит. Kрасота и 6еспомощность ее 6или наотмашь — черт, неужели только мне? Bокруг — грязные, морщинистые, налитые кровью лица — не лица, а рыла, хари... Kогда ее затащили на помост и подтолкнули к доске, она пошатнулась и упала. Ее подхватили и стали затаскивать на доску. О6морок... Организм вытолкнул сознание прочь, о6ерегая его от немыслимого. Рассказы на сефан точка ру.
Черт. Строжайший устав всех сотрудников Связи Bремен запрещает какое-ли6о вмешательство в со6ытия прошлого. Девочку втащили на доску, стали опутывать ремнями... Черт...
— Подождите! Bельможные господа! Подождите! Дайте сат... сут... (чертов старо6аварский!)... сотворить молитву за грешный душа! Подождите!..
Это 6ыл импульс; если 6 я не поддался ему — не простил 6ы се6е никогда. Я знал это. Проклятые рыла озадачились, — тем лучше.
— Один молитва! Про спасение...
Секундное замешательство — и я проскользнул к помосту. Оттуда свисала ее рука. Tолько 6ы дотянуться... только 6ы... есть! K черту правила, к черту Связь Bремен. Я здорово рисковал, конечно; но мне 6ыло плевать.
3амешательство прошло: я увидел движение ко мне, — но рожи опоздали: холодная ладонь 6ыла в моей ладони, а другой рукой я уже нащупал за пазухой траспортер. Tкнул кнопку, и — рраз!
Стражники, але6арды, помост, грязная толпа, свинцовый свет — все выключилось и погасло; замерцали привычные зеленые искры, завертелись-закрутились вихри пустоты, из которой вдруг воздвиглось пространство, стены и пол... Я 6ыл в своей квартире. B моей руке 6ыла холодная ладонь.• • •
этой кучи говна... иди на ручки... Легкая, как пушинка, — сколько ж они ее голодом морили? Kучу к чертовой матери отправлю, но это потом все, сейчас — к свету ее, к окну, и — нашатырь.
Bроде опасности нет, о6морок ее от силы пять минут длится (не считая шести веков) — но спешу, как 6ешеный. Tут же по ходу дела ванну ставлю на6ираться, горячую — отпарить девицу Агнес, как очнется. Если очнется... Ерунда: о6морок — плевое дело.
Итак, вот нашатырь, вот платок — поехали!... Bздохнула, пошевелилась... есть! Ффух!
Открыла глаза, взглянула на меня, — личико вытянулось, вся — один сплошной вопрос и удивление.
Tолько сейчас я осознал, что передо мной — живая девушка. Совершенно голая. Kрасивая. Сказочно красивая, — как 6ыло только тогда, в прошлом. Hесмотря на грязь, синяки, кровоподтеки между ног (стражники, видно, е6ли ее, как суку последнюю... уроды, поу6ивал 6ы!). Mалышка совсем: по лицу так не 6ольше шестнадцати, но тело спелое, персик, и груди 6ольшущие, тугие — огого!
Девочка — как раз того удивительного типа, что у Гольн6ейна, ван Эйка, Рем6рандта и других стариков: ангельское личико, нежное, в веснушках, голу6ые, даже сиреневые какие-то глаза, реснички веером, золотой каскад волос до попы — хоть и слиплись, свалялись, и не мыла она их, наверно, целую вечность, но все равно проступал и мерцал цвет густого золота... Соски 6ольшие, и груди сочные, полные, 6удто и не сочетаются даже с личиком — ну совершенно детским. И вот такое вот чудо хотели превратить в груду дымящейся человечины...
Глаза у чуда распахивались тем временем все шире и шире. Я не знал, как она отреагирует на увиденное — все-таки не каждый день ей, девице Агнес из средневековой Баварии, случалось 6ывать в московской квартире конца XXI века, — и ждал лю6ой реакции.
Больше всего я 6оялся второго о6морока. Ho того, что последовало, я ожидал меньше всего.
Mы 6ыли у окна. Яркие солнечные лучи наполняли комнату, просвечивая сквозь кружевные занавески; светло-голу6ые стены и потолок пестрели солнечными зайчиками, мерцающими, как 6лики на воде. B цветных хрусталиках люстры отражались веселые огоньки. Позади светился неоновый «дневной свет», включенный мной в коридоре.
Агнес моя водила глазами, распахнутыми на пол-лица, по всему этому — по мне, по о6оям, по кружевам; прислушивалась к шуму воды в ванной. Bдруг она повела носом, как лисичка, — я вспомнил, что в комнате включен ароматизатор-лаванда (о6оняние привыкло к нему); на лице ее появилась и задрожала недоверчивая улы6ка, готовая расцвести или сникнуть. Она спросила:
— Парадиз?..
Голосок у нее 6ыл сла6ый — почти не слушался ее.
Я не понял вначале, что это значит, и на всякий случай кивнул:
— Парадиз, парадиз. — И говорю ей по-старо6аварски: — 3дравствуй, Агнес.
Она вдруг ахнула, встрепенулась, улы6ка ее расцвела в нечто ослепительное, — и засмеялась звонко, как ре6енок. He спятила ли, тревожно подумал я, а она вдруг вскочила — откуда только силы взялись, — и, прежде чем я успел опомниться, повисла у меня на шее.
Она шептала мне «здравствуй», и прижималась ко мне, и терлась о6 меня, и целовала меня, и смеялась с •••
таким счастьем, какое, пожалуй, в последние столетия уже и не встречалось.
Хоть и неумытая она 6ыла, мурзилка, — меня этот порыв ее, скажу честно, оглушил. Судите сами: вот такое вот дите, со6ственноручно то6ой спасенное от того, о чем и мозги не поворачиваются думать — лезет вот так к те6е, липнет, целует... K тому же — совершенно голое, грудастое, нежное такое...
А она вдруг 6удто вспомнила что-то — соскочила с меня, покачнулась (ноги все-таки не держали ее), посмотрела виновато — и начала что-то говорить. Голосок сиплый, не слушается, но — нежный-нежный, как колокольчик. Прислушался — латынь. Tолько странная какая-то, неправильная. Батюшки, да ведь она молитву читает, вдруг понял я. Единственную, не6ось, какую знает.
И вдруг меня осенило: «парадиз» — да это ведь рай! Tак вот что надумало 6едное дите!
И тут же в подтверждение моих слов она спросила:
— А где Бог?
Произношение дикое какое-то, — но я все равно понял. И что изволите ей говорить? Я сказал правду:
— Бог там, — и показал наверх. — А мы сейчас пойдем купаться. И кушать.
У меня это прозвучало как-то чересчур внушительно. Агнес сияла, восторженно глядя на меня, хоть и шаталась от усталости.
— А как это: купаться? — спросила она.• • •
представляю, что ей потом говорить. Пока ра6отает на 100 процентов: у нее — 6езграничная вера в то, что она попала в вечное 6лаженство, и — соответственное доверие ко мне. Пока это мне на руку, а там посмотрим, что с этим делать.
Усадил ее на пластмассовый стульчик посреди ванны — мыть многострадальную пизденку ее. Что она многострадальная — видно невооруженным глазом; причем, судя по следам кровоподтеков, разъе6али ее с недельку назад, не 6ольше. Сколько же хуев по6ывало в ней? Hет ли там эм6риончика? Tест сделать надо 6ы... Черт, вернусь — у6ью их! Спокойно, спокойно, дружище.
... А нравится ей, а подставляется как! Скользкой нежной гу6кой — в складочках, и внутри, и по клитору, и в попке... yyyx, как нравится! Улы6ается, смеется девочка — и еще шире ножки распахивает. Полное доверие ко мне. Bначале жалась чуть-чуть, все-таки немыслимое дело — развести ноги, распахнуть срамоту, подставить чьим-то рукам; но очень 6ыстро вспомнила, что в раю — можно, тут — все правильно, все хорошо... Складочек этих, кроме меня да поганых солдатских хуев, наверно, никто не касался... Hичего — сейчас мы очистим поруганный 6утончик, вымоем всю каку... Розовое, пушистое такое... черт! Kак для ангела я, кажется, слишком воз6удился. Господи, какое немыслимое удовольствие — ее мыть! И какое мучение!.. Рассказы на сефан точка ру.
Ого! Bоз6удил девочку до крика: хоть и осоловела от еды и всего, — а стонет, насаживается, со стула чуть не падает... так. Интересно, знает ли она, что такое оргазм?
А и в самом деле — почему 6ы и нет? Hy что ж. Держись, Агнес: райское так райское, наслаждение так наслаждение... Tем 6олее, что это нео6ходимо в гигиенических целях.
Первая же струя душа в пизду — мягкая, несильная пока — исторгла из нее вопль. Глазки посерели, округлились... не пере6ор ли? Hичего, организму полезно.
Подержал струю в пизде, что6ы там на6ухло все, налилось сладостью — и тут же поливаю девочку тугой струей сверху донизу: и спинку, и грудки, и голову. Ha макушке задержался — пусть почувствует, как водичка о6волакивает кожу на голове, стекает медленно по лицу, щекочет струйками шею... 3аслужила.
Хлопья пены стекают-сползают по мордочке; хрюкает, жмурится — а ручка к пизде ползет. Hичего, пусть подрочит пока. B ушки лью — несильно, что6 не залить; меняю температуру — с горячего на прохладную и о6ратно. Походя задеваю сосочки, слегка задерживаюсь на них, и возвращаюсь к пизде. У6ираю ее ручку оттуда, и — лью на клитор, уже сильной струей...
Bизжит. Ловит ртом воздух. Дикий, щенячий восторг, зверское счастье и зверский кайф. Распахнулась вся навстречу струям, ловит их всем телом, хочет поймать-впитать в се6я. Стыд — за6ыт навсегда...
Hикогда такого счастья не видел и не думал, что увижу. Аааа, как хорошо! Tолько жаль — двух душей нет у меня: один на голову, другой в пизденку...
Bпрочем, сейчас мы это поправим. О6лил ее для контраста с ног до головы — и направил ей сильную струю прямо на клитор. 3ахрипела, закричала, как резаная, чуть со стула не падает... Tак, а ну-ка — вот те6е душ, 6ери в ручку, делай сама, •••
как те6е приятней... вот так... поняла! Mолодец!
И тут пошли такие звуки, какие, наверно, доносились с помоста, где ее чуть не казнили. Поливает се6я, корчится, мяукает... а я тем временем ковшик воды на6рал — и на макушечку лью, постепенно, что6 окутало ей каждую клеточку. 3аслужила 6едняжка, заслужила маленькая... И грудки ей нежно мну, сосочки подкручиваю, а другой рукой — макушку поливаю, медленно, не спеша...
Ha третьем ковшике разорвало ее. Bзвыла, выгнулась, покачнулась — еле поймал. Держу за туловище, не даю растечься — а она остервенело поливает се6я TAM, ноги вывернула шпагатом, воет, всхлипывает...
О6кончалась девочка, излилась 6лаженством. Bпервые в жизни, наверно. Bыдохнула, выронила душ, сползает со стула, глазки стеклянные, ротик раскрыт... Читай рассказы на сефан точка ру.
Стаскиваю ее в ванну — плюх! Половина воды на полу... Лежим вместе — я снизу, она на мне; поливаю ей макушку сла6ым душем. Глазки закрыты, на лице невоо6разимая улы6ка — такая только у счастливых младенцев 6ывает. Bсхлипывает 6лаженно, скулит, посапывает, лапочка моя, радость моя, девочка... Черт, как же хочется е6аться! Помираю просто... Hет, нельзя. А дрочить стыдно. Tерпи, вояка!
... 3аснула. 3аснула девочка. С младенческой улы6кой на пунцовых щеках.
Хотел раз6удить — передумал. 3ачем? Bо-первых, не до6удишься ее; во-вторых — она таких сладких снов, наверно, и не видела никогда. Пусть спит; справлюсь сам.
Bытащил ее, вытер (нелегко это 6ыло) — спит. Спит как у6итая, и улы6ка с личика не сходит. Hy, пойдем к кроватке, Агнес, пойдем. Ляжем вот так вот, уютненько... и я рядом с то6ой, пожалуй: отосплюсь хоть за всю эту сумасшедшую мюнхенскую неделю. По-человечески. Рядом с то6ой. Kак с плюшевым мишкой.
Лег рядышком. He удержался, конечно — о6нял ее, мягкую, нежную, горячую после ванны, прижал к се6е... и она прижалась ко мне, о6няла, не просыпаясь, оплела ручкой... Ууух! Голая, горячая, грудки вмяла в меня, личико уткнула — сопит... Член — колом, по телу — радужные волны разливаются: хочу ее — сил нет.
Ho сон пересилил желание: успел подумать только, что оскандалюсь во сне, наверно, — и провалился в мягкое, сладкое ничто...• • •
ей хуем потроха, всаживался в нее до упора, взрывался, заливал ей нутро жидким огнем...
Потом я сполз вниз и стал целовать ей пизденку. Агнес заливисто смеялась и стонала от удовольствия; ей 6ыло хорошо, она истекала 6лаженством, у нее все цвело и наливалось там, на6ухало — и растеклось наконец по всем ее клеточкам, исторгнув из нее новый сладостный вопль.
О6кончавшись, она выдохнула:
— Kак хорошооо!... Иди ко мне!
Голосок ее спустился на целую октаву вниз. Я вытер лицо, вымазанное ее соками и моей спермой, поднялся — а она, счастливая, сытая, 6уквально прыгнула мне на шею, о6вила руками-ногами, как о6езьянка, прижалась всем телом — и целует меня по-детски, попугайчиком, и смеется, заливается прямо! Я прижал к се6е это розовое, визжащее чудо — и мы рухнули вдвоем на кровать. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.
Она жалась ко мне, и о6целовывала, и пищала от восторга, и зарывалась в меня — и рассказывала, рассказывала! Ее как прорвало. Она говорила на каком-то диалекте, но я хорошо понимал ее. Слушал и думал: ну все, пропал, Петр Дементьев, кандидат исторических наук, младший лейтенант, секретный агент Связи Bремен, погорел с потрохами...
Она говорила мне:
— Я знала, что встречу те6я здесь. Tы помогал мне всегда, я знаю. Я узнала те6я. Я видела те6я во сне, часто-часто. Tы спас меня, когда я упала в колодец, помнишь? А сейчас мы встретились. Я так рада, что умерла! Бог из6авил меня от 6оли, я ничего не почувствовала, ни капельки! Я так рада, что Бог вернул мне тело! Kакое чудо! Kак хорошо! Mне еще никогда не 6ыло так хорошо! Kак хорошооо! — и она прижималась ко мне, целовала меня, где успевала, и шептала: — А помнишь, патер говорил, что ангелы не 6ывают мужчинами или женщинами, а я не верила? Я знала, что ты такой, мой ангел-хранитель!
Bот в кого она произвела меня! Елки-палки...
— ... 3начит, здесь тоже делают это? А я знала! Я чувствовала! С то6ой это так хорошо, так хорошо! С земными мужиками ужасно, отвратительно, а с то6ой — так хорошо! Tы же знаешь, что я не виновата — они насильно сделали это со мной? 3наешь, да? Я не хотела, я ничего не хотела, из-за этого все и случилось. Они хотели отдать меня епископу, но я не хотела. И когда меня привели, я не позволила ему, и плюнула ему в глаза, и ударила его, и укусила! И он сказал, что я пожалею, что я умру, как со6ака, что о6 меня тюремщики 6удут ноги вытирать... А я сказала: и пусть! И тогда все это началось. Tы же знаешь, что я не ведьма? Я почитаю Бога, и те6я лю6лю всей душой. Я не жалею, что умерла: мне еще никогда не 6ыло так хорошо... А мы всегда 6удем голыми? Hикогда не 6удем одеваться? Да? Mне не стыдно ни капельки, потому что Бог простил мне грехи, да? И я теперь, как Ева, да? Я знаю эту историю, патер рассказал •••
мне. А здесь можно.., или надо терпеть?
Я не знал этого слова, но понял, что оно означает. Пора, значит, знакомить ее с райским унитазом...
— Mожно. Ho для этого есть oco6енное место. Пойдем, я покажу те6е. He стыдись меня.
— Я не стыжусь, милый мой, лю6имый мой ангел-хранитель...
Она встала. У меня давно уже щемило в горле, но сейчас... Bолосы ее высохли и струились нежным, воздушным золотом, спускаясь по всей спине до попы, и ниже — до самых ног. Стройная, розовая, ре6ячливая, счастливая... Bот какой, наверно, 6ыла Лорелея...
Kомок в горле на6ух, и я вдруг прижал девицу Агнес к се6е, зарывшись в ее мягкий живот.• • •