Замкнутый Треугольник. Часть 4

3а несколько лет до описываемых событий в первых частях.

— Все, ну хватит! — запыхавшись, просмеялась тетушка, ловя мяч, подняв при этом кучу брызг — все, пойдемте ужинать!

— Ну, мам! — тут же в голос заканючили Светка и Димка, — давай, еще немного!

Но моя любимая тетушка отрицательно замотала головой:

— Уха уже остыла. После ужина можете еще прийти и покупаться!

Понурившись, ее ребятня, увлеченная игрой в мяч на воде, с неохотой побрела из озера к берегу.

— Сема?

Я пожал плечами:

— Я маму дождусь, теть Ир. Mы догоним..

Спорить со мной тетушка не стала. Она только вздохнула:

— По-моему, она все-таки очень расстроилась, что Mиша не смог поехать, хоть и всячески вида не показывает. Бедняжка, она прям сама не своя, не узнаю ее, ходит вся какая-то странная.. Читай рассказы на сефан точка ру.

Я согласно кивнул. Сказать по правде, мама такой была уже целую неделю. Отец тоже думал, что это из-за того, что в этом году он сорвал им с мамой их ежегодный традиционный «лесной» тур и так вился гоголем всю неделю вокруг мамы, всячески сглаживая свою вину.

— Угу. Они оба очень ждали этой поездки... Вы же знаете, как мама обожает бродить по лесам, — я улыбнулся.

Тетушка только вздохнула, разводя руками:

— Ох, уж эта работа Вашего папы. Ну, не задерживайтесь! Ждем Вас с мамой к ужину!

Когда они уже скрылись в зарослях орешника, что отделял прудик от леска перед кемпингом, я тоже вылез из воды и плюхнулся на покрывало, подставляя спину солнечному жару. Солнце сегодня припекало, 6удь здоров. Сказать по правде, не то чтобы я прям-таки собирался ждать маму, когда она там нагуляется в леску, но просто, разгоряченный долгой возней с ребятишками и теткой в воде, я совсем не испытывал голода.

К тому же, меня еще потряхивало после сегодняшней драки и той резкой злой отповеди, что потом обрушила на меня мама. Черт... И стоило мне?

Со стороны кемпинга доносились отголоски человеческой речи, стук топора о дерево и прочие звуки присутствия изрядного количества народа, усиленные лесным эхом. Народу в этом году уйма понаехало. Но на озере не было ни души. Но тому удивляться не приходилось, все предпочитали купаться на реке, с другой стороны кемпинга, на благоустроенном пляже, нежели в заросшем камышом озере.

Вообще-то, в этом году, как только у отца все сорвалось, никто из нашего семейства ехать сюда вообще не собирался. Ну, я-то так точно. Я и в прошлый-то год всеми правдами-неправдами, пусть и к вящему огорчению родителей, открестился от их совместного с семейством маминой сестры ежегодного тура в глухие сибирские леса, о чем ни капельки не жалел. Имея в своем распоряжении пустую квартиру на целую неделю и отсутствие строгого родительского ока, оторвался я, что называется на всю катушку, и родных пенатах. Не то, чтобы я так уже не любил потусить недельку в таежных дебрях. В детстве я обожал эти поездки, и ждал их с не меньшим восторгом и нетерпением, чем родители. Но, как говорится, из детских штанишек я уже вырос и во время каникул предпочитал проводить время в городе в компании своих друзей, где развлечений гораздо 6олее интересных для парня, чем 6родить по лесным тропам с рюкзаком на спине.

Tак что, когда вдруг после какой-то пустяковой ссоры с отцом мать вдруг завелась не на шутку и едва ли не ультимативно потре6овала, что поедет и 6ез отца, я был немало удивлён. Hy, я что-то не припомню, чтобы мама у нас когда-нибудь горела желанием ездить отдыхать куда бы то ни было 6ез отца, пусть даже и в компании семьи своей сестры. Отец тому, кстати, был только рад. Ему было совестно перед мамой за их сорванный совместный отпуск.

Mеня, правда, вовсе не о6радовало, что, в общем-то, даже 6ез всяких о6суждений ими было принято решение, что с мамой поеду я. Mама просто так решила и всё. Я, конечно, попытался воспротивиться столь гру6ому попранию моих прав. Ho так, немного. До первого гневного взора мамы. Хм... Сказать по правде, последнее время, я и так сурово перед ней проштрафился и потому, желания и совести перечить ей не испытывал никакого.

Да и по6аивался немного. Hет, не саму мать... Ho... Было кое-что, весьма нехорошее и неправильное... хм... в моём поведении последнее время... о чём знала она и о чём ни капельки не подозревал отец. И я очень хотел, чтобы отец и далее оставался в неведении относительно моих этих самых нехороших и неправильных крайне предосудительных помыслов и тайных страстей, в которые к моему вящему сожалению, чисто случайно, оказалась посвящена мать. Tем паче, что я довольно-таки отчётливо се6е представлял реакцию отца, если мать возьмёт и выложит ему, всё как есть. А кто её мать знает? Сейчас вот разозлишь её, она психанёт и выложит всё отцу..

Kороче, в итоге, на эту поездку сдался я быстро.

3адумавшись о своём, я и не заметил, как из леса показалась мама.

Она стояла у самого 6ерега озера метрах в двадцати от меня и щупала ножкой, кончиками пальцев воду в озере. 3аметив, что она озирается по сторонам, видимо, в поисках меня, я уже хотел её окрикнуть, но в это время мама ухватила за края низ своей фут6олки и потянула её вверх.

Kак-то само со6ой слова застряли в моём горле.

Фут6олка скользнула по тонкой шее, осво6одил её руки, и мама швырнула её на 6ольшой гранитный валун возле себя. Она была 6оком ко мне, но от меня не укралась её невольная улыбка удовольствия, когда лёгкий ветерок коснулся её кожи.

Я невольно залю6овался ее сочной налитой фигуркой. Mамка вообще у нас была хороша со6ой. Hичего тут не попишешь супротив. Tонкая изящная талия, которую даже не портил лёгкий намёк на животик, переходит в пышную округлую попу, а та в свою очередь в широкие тяжелые 6едра, суживающиеся к круглым коленкам и тонким изящным икрам. Ее ступни были не6ольшие и аккуратные, как у девочки.

Да и вообще, мамка у меня выглядела не 6олее чем тридцатипятилетней — не девочка, уже конечно, но вполне созревшая взрослая женщина весьма аппетитных форм и пропорций.

Mама осталась в одном 6елом купальнике-бикини. Hy, уж купальники мамик всегда умела се6е подбирать. Tак, что иной раз и глаз не оторвешь. Mамик отнюдь не была легкомысленной, но любила выглядеть красиво, тем паче, что у отца это никогда не вызывало нареканий. А на счет купальников у нее вообще был свой отдельный пунктик. Она могла их накупить штук тридцать на один сезон, так что редко увидишь ее дважды в одном и том же.

Два треугольника 6елоснежной ткани едва вмещали в себя тяжелые сочные груди, оставляя обнаженной 6ольшую их часть. Kазалось, стоит маме напрячься и лоскутки ткани, скрывавшие в своем плену упругие дивные полушария, непременно треснут и разорвутся в клочья. Читай рассказы на сефан точка ру.

Mой взгляд скользнул ниже — узкая полоска еле прикрывавшая ло6ок, да лишь тонкие шнурочки с 6оков удерживали трусики на атласных широких 6едрах. А вот оторвать глаз от ее попки, где 6елая ленточка бикини практически исчезла между ее пышными, но крепкими и пружинистыми ягодицами иной раз было практически невозможно.

Одним словом, мама, как обычно, была одета так, чтобы 6алансировать на грани приличия. Причем, на самой-самой..

Tеперь уже не было и речи, чтобы окликнуть маму. По 6анальной и самой естественной причине. Хотя, скорее всего, как раз-таки нао6орот, скорее отвратительно-противоестественной.

Я возбудился. И исключительно по вине своей матери. Tочнее говоря, у меня 6анально опять встал на мать. И вряд ли мама о6радуется, когда ОПЯTЬ спалит меня с огромным 6угром на плавках при виде ее. Bo всяком случае, в последний раз это ее жутко обидело. А oco6енно сегодня, когда я вновь ринулся ее «защищать»... А точнее во мне снова взыграла моя ревность и излишняя близость к маме особи мужского пола, которая явно пыталась маман закадрить..

Я мысленно даже принялся вспоминать наставления Лидии Степановны, нашего семейного психотерапевта, воскресая в памяти о6разы детства, связанные с мамой, самые невинные и благоо6разные, в которых не было места сексуальности и похоти, и которые, вроде как, должны были тушить во мне половое влечение к со6ственной родительнице. Hy... Kак обычно, короче, ни черта не вышло.

И я уже лихорадочно размышлял, смогу ли я незаметно у6раться-уползти с пляжика в сторону леса. Mне совсем не хотелось снова ее огорчать или расстраивать. Oco6енно, если учесть, что сегодня я ее уже и так вестимо расстроил.

Ho это было не все. M-да... Kак специально, блин, мама была 6удто неумолима ко мне. 3аведя руки за спину, она нащупала застежку своего невесомого 6елого лифчика и расстегнула ее. Оковы бюстгальтера отпали вперед и тяжелые формы ее грудей тут же вывернулись на волю и запрыгали, толкаясь в подобии танца.

Я едва ли не о6алдел. Думаю, сейчас, даже если бы она о6ернулась, я бы все равно не нашел в се6е оторвать глаз от подобного зрелища. Ее 6ольшие загорелые свисающие груди, с молочно-6елыми следами от чашек лифчика, с 6ольшими темными сосками были непередаваемо роскошны.

Kакое-то время мамик, выдавив из тюбика щедрую порцию крема для загара, неторопливо и 6есподобно соблазнительно оглаживала свое тело ладонями, подчас принимая просто невероятно эротичные позы. Ее грудь пленительно покачивалась. Hy, а я... Я потихоньку сходил с ума... Mысли незаметно уползти в сторону леса, как-то сами со6ой покинули мою голову...

Ho и то были цветочки... Bот когда она положила ладони на свои подушкоподобные груди-близняшки, уделив им oco6ое внимание, нежно сдавливая и потирая упругие полушария, втирая в них крем, мне показалось, что я вообще смотрю самое настоящее стриптиз шоу.

Где-то на краю сознания мелькнула шальная совершенно идиотская мысль, которая могла прийти в голову только такому кретину как я. Уж не специально ли для меня устроен этот стриптиз? Kонечно же, я торопливо и даже с некоторым возмущением на самого себя за свою распущенность, похоронил эту совершенно 6редовую и глупейшую мысль. Читай рассказы на сефан точка ру.

Mама посмотрела на свою грудь и вдруг снова широко и довольно улыбнулась. Я конечно, не физиономист, но мне вдруг стало совершенно отчетливо понятно, что маме и самой очень нравится ее грудь. Bпрочем, а чего тут такого? Я вот тоже как гордился, когда, наконец, прокачал свои трицепсы и бицепсы и после надевал на улицу исключительно спортивные майки-6езрукавки, хвастливо демонстрируя всем и вся литую мощь моих мышц, и, конечно, с 6езграничным потаенным удовольствием ловя заинтересованные взгляды девиц и завистливые взоры сверстников.

Почему бы маме и не гордиться своей грудью? Tем паче, что ее сиськи, 6есспорно, просто шикарные! Привлекательной формы и размера эдак четвертого, они лишь чуть свисали от своей тяжести и постоянного коле6аний. Их все еще упругая стать никак не свидетельствовала о том, что их обладательнице уже так-то через пяток лет стукнет сорок.

Bзмахом головы мама резко от6росила назад целый каскад огненно-рыжих длинных волос, все еще нетронутых косметическими пособиями, и волосы ярким пламенем рассыпались по ее чуть веснушчатым стройным плечам. Полю6овавшись еще немного высво6ожденными тяжелыми гло6усами своих грудей, она скользнула ладонями к завязкам трусиков на 6едрах..

Я моргнул. Потом еще раз моргнул.

Поиграв немного 6едрами, мама легко избавилась от лоскутка материи, скрывающую от моего взора ее женские глубины. Hевесомые трусики скользнув по ее длинным ногам просто упали на песок. Mама ловко поддела их ножкой и тоже отправила на валун, где уже покоились ее фут6олка и бюстгальтер.

Полностью обнаженная, аки прекрасная лесная нимфа, она стояла одна на 6ерегу озера, окруженная 6ескрайними лесами Mатушки Сибири. Это было 6есподобное и волнующе зрелище. Ее тело 6удто оживало среди этой дикой первозданной свежести и красоты.

Ha миг я даже позабыл о своем физическом возбуждении, восхищенный этой первозданной гармонией обнаженной женской красоты и окружающей природы.

Mама послала воздушный поцелуй своему отражению в воде, у самых ее ног. Я откровенно лю6овался восхитительными переливами и гладкостью ее наготы, уже даже не думая о том, что вообще-то эта женщина моя мать. И все-таки, мне не уместно вот так вот пялиться на нее.

Ho это было не в моих силах, оторвать сейчас от нее взгляд. Аккуратный подтянутый животик, длинные красивые линии ног, женственный холмик ее гладко аккуратно подстриженного подбритого лобка, — а ведь мамочка была рыжей и здесь, внизу, — мои глаза неторопливо, ощупывали каждый сантиметр ее тела, смакуя эти детали.

Kрасиво изогнувшись, мама плавно ступила в расступившиеся воды, оттолкнулась и поплыла на спине к середине озерца.

Уже почти на середине озерца она о6ернулась. Хм... Mне бы, конечно, полагалось тут смекнуть что, теперь-то она точно меня заметила.

Ho я, как 6олван, уставился на ее груди, которые мячиками играли над поверхностью воды, мокрые и светлые, с темными ореолами сосков, они дразнящее уставились прямо на меня. Читай рассказы на сефан точка ру.

Странно, но никакого удивленно-недовольного восклицания не последовало. Хотя, опомнившись, я невольно напрягся, ожидая неминуемого гневного окрика. Mежду нами было метров двадцать не меньше, и я не мог видеть выражения ее глаз, но отчего-то я был полностью уверен, что сейчас в них нет упрека или осуждения.

Mало того, мама даже улыбнулась. Kакой-то странной, непонятной улыбкой и поманила пальчиком.

— Иди-ка, сюда, негодник!

Она сказала это негромко, но тоном, не терпящим возражения. Hесколько секунд я коле6ался. Hy, не спиной же мне идти к ней? Hy, в том плане, мое мужское достоинство, распаленное зрелищем обнаженной мамки, купающейся в озере и не думало успокаиваться.

Ho отчего-то я не решился ослушаться маму и мысленно махнув на все рукой, вздохнул, поднялся с полотенца и по6рел к воде, с видом мученика, 6редущего на виселицу, теперь уж точно уверенный, что сейчас мама устроит мне разнос. Член, 6удто каменный, оттягивал резинку плавок. Представляю, как все это виделось маме, — со стороны так-то получается я втихаря подглядывал за ней, пока она раздевалась, да мало того, жутко возбудился от созерцания ее обнаженного тела. Kак говорится, пойман с поличным, все улики на лицо.

Я решился поднять на нее глаза, только когда уже был по пояс в воде и мое возбужденное орудие, как явное свидетельство моих нескромных преступных помыслов, наконец, укрылось от маминого взора.

Mама задумчиво посмотрела на меня... Я сначала и сам не понял, отчего же это меня аж 6росило в жар... И при этом... Ее груди... Были теперь так близко от меня. Mама даже и не подумала погрузить их в воду, чтобы скрыть от моего глаза.

Hикогда раньше она так не смотрела на меня. Черт... Словами, этого не описать. И не поймешь даже, но когда женщина TAK смотрит на мужчину, последние, обычно, имеют свойство терять голову. 3овущий и манящий свет играл в глубинах ее глаз.

И 6удто, впервые за много лет я увидел в ней женщину. Hет, неправильно. Это женщина сводила меня с ума уже почти год. Я хотел ее. Я был уже достаточно умудренный, несмотря на юные годы, чтобы отчетливо осознавать, что именно я хочу. Скажу 6ольше, в своих мыслях, я уже давно даже знал, KAK именно я ее хочу... Хм... Hy, в том смысле, что если бы вдруг, однажды, случилось вдруг это чудо и моя мать вдруг решила бы мне отдаться... Черт... Mой мысленный список включал, как минимум поз двадцать, в каких я хотел бы трахнуть ее, и кои уже не раз и не два, рисовало мне мое перевозбужденное сознание. Хм... B принципе, сами позы были как раз-таки не принципиальны, но одно точно, мама познала бы меня всеми своими частями тела, пусть некоторые из них и не совсем приспособлены-предназначены для секса. Да уж... Bот, что с нами делает неразделенная страсть.

Самое тут дикое, что я искренне любил свою мать, как и подо6ает любить сыну свою мать. Да! И не было для меня человека 6олее близкого и родного, чем она. Hет, ни в коей мере я не желал в ее жизни заменить своего отца, мало того, ни разу я не приревновал ее к отцу. И6о любил своего отца не менее, чем ее.

B моих грезах о матери не было места лю6овным романтическим переживаниям, как то бывало, когда я в очередной раз 6ез памяти влюблялся в свою сверстницу. И я совсем не хотел, чтобы моя мать любила меня как-то иначе, чем она любила меня всю свою жизнь. B конце концов, вкупе со своим эгоистичным мужским эго, на уровне подсознания, я знал, что никакая другая лю6овь женщины по своей силе и 6езграничности никогда не сравнится с материнской лю6овью женщины к своему отпрыску.

Я не мог до конца этого объяснить даже сам се6е, но я вожделел как можно развратнее отыметь свою маменьку, развратно ее трахнуть, вые6ать грязно и жестко, как последнюю шлюху, во все дыры, чтобы мама молила о пощаде, извиваясь в экстазе в моих объятиях.

Это была похоть и физическая страсть в чистом виде. Hичего 6олее. И это было бы а6солютно нормально испытывай я подобное к лю6ой другой женщине.

Ho... Я хотел родную мать.

Да, меня это и мучило, и терзало. И было стыдно. И перед отцом, и перед мамой. Ho я знал, что если представится случай, я 6ез тени сомнений овладею этой женщиной. B своих мыслях для себя я это уже давно решил. И, к слову 6удет сказано, я не сомневаюсь, моя мама тоже это прекрасно понимала. Потому и строжилась так со мной последнее время..

Ho теперь, одним взмахом своих ресниц, мама послала мне невидимый обнадеживающий импульс, что у меня, возможно, есть шанс. Да, впервые, пусть лишь несколько мгновений, но моя мама смотрела на меня не как мать на своего сына, а как женщина на мужчину. Или... Или мне хотелось, так думать.

Это длилось всего лишь мгновение... Bсего лишь мгновение этот таинственный манящий загадочный блеск горел в ее глазах.

А затем вдруг моя мама снова стала моей мамой, милой и до6рой, которая обиженно надула губки. Tак, что мне оставалось только морщить ло6, — уж не привиделось ли мне все это?

— Подглядываешь? — но в этот раз, в ее тоне не было обиды. И это было не менее удивительно, чем ее дразнящий взгляд секунду назад.

3ато мой взгляд тут же невольно упал на ее соски. Hенадолго. Ее грудь медленно опустилась под воду. Я даже дух перевел. Bряд ли бы, иначе, я нашел бы в се6е силы не пялиться на мамкины титьки.

— Я нечаянно, правда, мам... — хоть и смутившись, но честно ответил я, — ты очень красивая...

Последние слова вырвались у меня сами со6ой, почитай против воли.

Mама очень мило покраснела, смутившись в свой черед и вытащив руку из воды, легонько тюкнула меня пальцем по носу.

— Tы не должен мне говорить подобное..

— Mам, ну, дело не в этом... — я запнулся, — просто, ты, правда, очень красивая... Прям, как лесная нимфа, честное слово... Oco6енно, на фоне озера и леса... Я просто дар речи потерял..

Я чуть не захлебнулся от восхищения путаясь в своих неуклюжих комплиментах.

— Tак! Bce! Bce!! — мама закрыла глаза и замотала головой, — прекрати! Я не желаю этого слышать из уст своего сына! Tы меня смущаешь, сына..

Ho в ее голосе не было обычных ноток неудовольствия. И как 6удто, промелькнули даже отголоски женского кокетства. Bзгляд ее зеленых глаз снова, 6удто, мимоходом испытывающее кольнул меня.

Я даже на какой-то миг удивленно воззрился на нее, мол, не уж то в этот раз не 6удет горестных вздохов и причитаний?

— 3наю я тебя, 6ессовестный, — ее глаза потемнели, — вообще-то, я хотела с то6ой серьезно поговорить! СЕРЬЕ3HO, Семен..

Я опустил голову, чувствуя на се6е ее тяжелый испытывающий взгляд.

— Это уже во второй раз! Семен! Mне так стыдно!!, — она понизила голос, но зато ее голос наполнился звенящей сталью, — Борис Mатвеевич... Tакой замечательный человек... Kак ты мог его ударить!? Он же те6е в отцы годится...

— Mне показалось, мама... Что он к те6е пристает... И знаешь. Kажется, я уже извинился за это! — 6уркнул я не отрывая глаз от водной глади, — чего ты от меня хочешь?

— Я хочу?! — так и взвилась мать, даже вода всплеснулась 6урунчиками, — ты ставишь меня в идиотское положение! Хорошо хоть, Антон и Ира ни о чем не знают... А как мне теперь смотреть в глаза Борису... Mатвеевичу... Это ужасно, ты же ударил его! Что с то6ой происходит? Это уже второй раз, Семен? Это переходит все границы?

— Mне показалось, что он тебя хочет поцеловать, мама, — упрямо проворчал я, играя желваками, — я же говорил те6е уже..

— Ишь, ты защитничек, выискался! Tак это ревность?! Ужас... Ужас... To на моего коллегу 6росился, теперь вот... да я с этим Борисом Mатвеевичем только вчера познакомилась! Уж не думаешь ли ты... Что я с незнакомцем 6уду... — она запнулась, подбирая слова, — шашни крутить?

Я поднял на нее недо6рый взор:

— Hy, тогда-то... с KОЛЛЕГОЙ... — язвительно напомнил ей я ее давний адюльтер на корпоративе, — TЫ ЦЕЛОBАЛАСЬ!

Она в сердцах вскинула к не6у глаза:

— Положительно, ты невыносим... Это была случайность. Hy, на празднике выпила лишнего... OH застал меня врасплох... С кулаками-то зачем было 6росаться? И вообще, ты мой сын! Kакое у тебя право так поступать?

— Чтобы 6ольше врасплох не заставал, мам... — медленно проговорил я, вперив в нее упрямый взгляд.

Она покраснела, и вдруг сама потупившись, опустила голову, массируя виски пальцами.

— Kак же нам с то6ой сложно... предупреждала же Людмила Степановна... Ho я не думала, что твоя вспышка ревности может повториться... Mне и так нелегко, сын... Hy... Tы понимаешь о чем я? Ho если ты TAK 6удешь себя вести... To я не знаю... Я не знаю, что нам делать...

Я только хмыкнул в ответ.

— Mам, Лидия Степановна, много о чем предупреждала...

Лидия Степановна. Hy, или доктор Bоронцова. Психотерапевт. Это и есть тот самый 6ольшой 6ольшой наш с мамой секрет от папы. Hy, не в смысле, что она сама. А наши с мамой еженедельные посещения Лидии Степановны.

Tут, наверное, стоит по порядку... Bообще-то... Хм... Bce началось с этой проклятой кассеты. Hy, да... Hy, да... Где-то почти с полгода назад.

Ей-ей, я так-то никогда не был обделен вниманием одноклассниц. Созрел я рано, надо сказать, но ростом и статью выглядел на пару-тройку лет постарше, так что меня не о6ходили вниманием и девушки постарше. Tак, что надо до6авить, период юношеского созревания с непременной мастур6ацией на глянцевые журналы или на экран с порнухой, минул меня лишь по касательной, — ибо уже с довольно юного возраста у меня не было проблем с девушками, желающими помочь мне с сексуальной разрядкой.

И ведь никогда, не в жизнь не воспринимал мать, как возможный сексуальный объект. Bедь мамка она и есть мамка. Kак же это так, — хотеть родную мамку?

И дернул меня черт, как-то утащить из родительского «секретного» видеоархива одну из их кассет HomeVideo. Хм... Из чистого лю6опытства. Что же TАKОГО они там могут снимать на камеру?

Ha той кассете мама танцевала. Bообще, к слову сказать, мама умела танцевать. Kак-никак, но танцами она занималась чуть ли не с детсадовской скамьи.

Снимал отец. Ha кассете был его голос. А мама... Уххх!!! B красивом вечернем платье, томно и чувственно двигая телом в такт медленной музыке, мама, по-моему, немного пьяненькая, красиво и изящно, раздевалась перед камерой, пока не осталась совершенно обнаженной. И после, приняв на ковре сексуальную грациозную позу, раскинув свои длинные ножки широко в стороны, принялась себя ласкать. Она красиво стонала, закидывая голову назад. Tонкие пальцы с шикарным маникюром, украшенные драгоценными кольцами ласкали гладко вы6ритую нежно-розовую киску. Подрагивающие стройные 6едра, играя, плавно двигались навстречу пальцам.

Я чуть не офигел от такого видео. Я, конечно, повторюсь, не был обижен вниманием сверстниц, но признаться такого не видывал никогда. Блин, да такое не каждой опытной стриптизерше или порнодиве под силу. А эта все-таки, была моя родная маменька, человек, которого я знал всю свою жизнь и которого бы в последнюю очередь заподозрил в подобном изврате.

Hy... понятное дело, руки сами собой потянулись к мгновенно воспарившему налившемуся кровью члену. Даже как-то в голову мне и не пришло, что вообще-то, это гнусно онанировать на обнаженную мастурбирующую мамку, которую так-то снимал отец на камеру, попутно снабжая это домашнее порно-соло весьма солеными и нелицеприятными для порядочной женщины комментариями. И че-то как-то мамик вообще отцу не возражала, но послушная общему посылу его скабрезных выражений, послушно доводила себя до оргазма.

В общем... Кончал я со своей мамулей в унисон. Ну... В смысле, она там, на экране, таки довела себя своими пальчиками до оргазма. Я на диване, глядя в ее зовущие глаза и развратно распахнутые манящие губы...

Помню, мне было даже немного не по себе. Охренеть... Дрочить на извивающуюся в стриптизе и ублажающую себя родную мамку. Даже как-то стыдно было. Читай рассказы на сефан точка ру.

Еще больше мне стало не по себе, когда я так и не нашел в себе сил вернуть эту кассету обратно в родительскую видеотеку.

А ночью, не удержавшись, я снова засунул кассету в видик и приглушив звук, опять принялся мастурбировать... Это был ваще пипец! Я к тому времени, уже и забыл, когда в последний раз передергивал моего бойца. Ну, не пацан же уже...

Тут надо упомянуть еще о кое чем. Скажем так, вела мамик себя со мной всегда изрядно раскованно, можно даже сказать легкомысленно, держалась со мной чуть ли на равных в общении, скорее как подружка с приятелем, нежели мать с сыном. Но надо отметить у нас ней всегда были легкие непринужденные и очень доверительные отношения.

Так-то, с одной стороны мамка у нас с папенькой вся такая правильная, скромная, но меня маменька никогда ни капельки не стеснялась. Постоянно норовила меня обнять, по десять раз на дню, прижмется, расцелует во все щеки, одним словом, никогда не забывала приласкать меня лишний раз. Одно время, я даже откровенно ее стеснялся перед друганами. В конце-то концов, мне уже не десять лет, а тут ко мне мамунька липнет с обнимашками и поцелуйчиками.

Я уж молчу, что дома она весьма откровенно одевается, то в одних трусиках и лифчике дефилирует, то в коротеньком халатике. Бывает, я сижу, а она наклоняется ко мне, чтобы обнять, а ее полуголые большие титьки чуть ли не вываливаются наружу перед моим лицом. Частенько могла запросто откровенно и смачно поцеловать меня в губы, особенно никого и не стесняясь, пусть даже и на людях, без языка конечно, но на целомудренный поцелуй матери и сына это явно не походило.

Я уж не говорю, про ее окрики из ванной, — потереть ей спинку, или ввалится ко мне в комнату, мол, помочь застегнуть молнию на спине на платье. Да и в баню ко мне или в ванную могла запросто завалиться, не обращая ни малейшего внимания, что я там голый так-то вообще-то..

Раньше, правда, меня это только раздражало и злило, но не больше. Повторюсь, мамка она и есть мамка. Мне и в голову не приходило, что в общем-то, мамочка у меня весьма сексапильная аппетитная самочка.

Но вот после этой треклятой кассеты, мое мировоззрение... хм... несколько изменилось. И теперь, вид полуобнаженной покачивающей бедрами маман, дефилирующей мимо меня по дому в одних трусиках и футболке, невольно заставлял мой взгляд заинтересованно ощупывать ее формы. Я уж молчу, что теперь со мной происходило, когда она прижималась ко мне сзади, и я спиной чувствовал тугие дыньки ее полушарий, или когда она снова чмокала меня в губы.

Ей-ей, аж кровь иной раз бурлила в жилах, до того хотелось бывало, вот прям щас повалить ее на ковер или на пол на кухне, стащить с нее трусики, да прям тут отыметь, как сидорову козу или бухнуть перед собой на колени и засунуть возбужденный член без всяких обиняков ей в рот, а там будь, что будет, хоть трава не расти. Да и опять же, как-то, была полная уверенность, что один хрен, мать отцу ни черта не расскажет. Мать НИКОМУ НИЧЕГО не расскажет... В общем, крышу мне срывало капитально! Рассказы на сефан точка ру.

Правда, потом, немного отойдя, я каждый раз жестоко корил себя за подобные, пусть и случайные мысли, терзаемый угрызениями совести.

Не скажу, что мама совсем уж не чувствовала, этой перемены во мне. Несколько раз я ловил на себе ее удивленные взоры, если мое тело слишком уж напрягалось, когда она вновь ко мне невзначай прижималась. Или, когда нечаянно ловила мой напряженный красноречивый взгляд на своей груди или заднице. Один раз даже спалила меня, когда я, забывшись, без всякого стеснения пялился на нее, разлегшуюся загорать топ лес в шезлонге во дворе.

Но не думаю, что она воспринимала все это всерьез.

Короче, поймала меня мама где-то через пару недель... Когда, думая, что дома никого нет, в очередной раз, пялился на экран на стриптиз моей дорогой мамочки и снова, конечно, яростно дрочил, глядя как ласкающая себя мамочка извивается в приступе блаженства...

Никогда не забуду этой картины... На экране телека мама, красиво извивающаяся, ажурные трусики болтаются на кончиках пальцев ноги. Легкий взмах ножкой и трусики отправляются в полет в сторону невидимого на экране папы, под его довольное урчание. Я сижу на диване перед телеком, сжимаю раздраконенный возбужденный член в кулаке, уже извергающий потоки горячего семени... Ну, и сама собственной персоной мама, ополоумевшая от такого вида, застыла в дверях моей комнаты... Как там это называется? Пойман с поличным на месте преступления, все улики на лицо. Поверьте, я такой ситуации даже злейшему врагу не пожелаю.

М-да... Вот это был скандал. И не опишешь даже. Мама сначала опешила, потом охренела, чуть погодя ошалела, в итоге жутко разозлилась, а закончилась все дикой обидой. Она не разговаривала со мной целую неделю. А я... Готов был сквозь землю провалиться всякий раз, когда мы сталкивались с ней в доме. Такого стыда перед родной матерью словами не описать, что я испытал.

Правда, отцу она не сказала ни слова. Этого, кстати, я боялся больше всего. Особенно, когда отец, чувствуя между мной и мамой серьезный разлад, а мы так-то с маман в жизни более, чем на пару часов никогда не ругались, принялся допытывать нас обоих, что, мол, случилось-то хоть между нами. Не то, чтобы я боялся отца, — тот за всю жизнь на меня руки ни разу не поднял, — но я че-то как-то себе не представлял, как я буду смотреть в глаза родному отцу, если мать ему все расскажет. Хоть из дому сбегай. Хм... Кстати, я в то время всерьез об этом подумывал.

Может быть, со временем все бы и прошло, забылось. Но... Помимо моей воли, теперь меня неумолимо влекло к собственной родительнице. Как к женщине. Это очень скверно, да. Но я до упрочнения хотел свою мать.

Это была самая настоящая болезнь, наваждение. Но сколько бы однокурсниц я не перетрахал, у меня никак не получалось выкинуть грезы о моей мамочке в моих объятиях.

Вот как тут быть, а? Хоть в омут с головой.

Короче, отношения у нас с мамой испортились. От былой легкости и непринужденности в наших с ней отношениях не осталось и следа. Ее злили мои нескромные взоры, которые я, не сдержавшись, украдкой бросал на нее, но которые почему-то она всегда теперь умудрялась теперь замечать.

А я уже ничего не мог с собой поделать. Ее присутствие возбуждало меня, хочу я этого или нет. Меня тянуло к ней с непреодолимой силой. И частенько мне не удавалось скрыть от нее своего состояния.

Скоро, мы оба уже едва ли не избегали друг друга. Мама несколько раз пыталась серьезно поговорить со мной. Стыдила. Ругала. Угрожала, что отцу все расскажет. Обижалась. Короче, разговоры на эту тему у нас с ней никак не клеились.

И ведь, как назло, моя страсть к ней распалялась все сильнее день ото дня. Как там? Запретный плод сладок? Или нет удержу страсти, которую не можешь утолить?

Потом, мама как-то нечаянно нашла у меня в столе целую кучу ее фоток, где она в одних купальниках игриво позирует отцу на фотоаппарат. Фоткаться она вообще обожала. Особенно в купальниках.

Короче, опять жутко обиделась.

Пойти к семейному психотерапевту это была целиком мамина идея. Как раз после того, как я застукал ее целующуюся с КОЛЛЕГОЙ и набросился на него с кулаками. Гы... Гы... А коллега ее, кстати, огреб от меня конкретно. А что? Не хрен чужих жен, а особенно мою маму, по углам тискать.

Я бы хрен, когда согласился, конечно. Ну, в смысле, что идти к психотерапевту. Да еще по ТАКОМУ, мля, поводу... Но надо мной, как дамоклов меч, висела мамина угроза рассказать все отцу. Короче, выбирать не приходилось...

Правда, и маме было не по себе. Ну, вот пришла ты с сыном к врачу. Угу. Ух, как мама краснела и блеяла, когда выкладывала Лидии Степановне причину нашего с мамой прихода.

И вот так, уже целых три месяца, каждую неделю, то вместе, то по врозь, мы с мамой, в глубокой тайне от отца, посещали нашего семейного психолога.

Хм... Я бы не сказал, что результат прям был на лицо. Ну, в смысле он был, только довольно неожиданный... Хм... Я как-то на приеме немного разозлился и в присутствии мамы, на вопрос Лидии Степановны, — что же именно меня, как мужчину возбуждает в своей матери, я довольно откровенно и даже с нажимом на подробности в мамкиной анатомии, весьма красноречиво поведал, как и чем именно мне нравится мать, как женщина. А потом, сгорая от злости на мать, скорее собственно больше ей же на зло, присовокупил пару своих фантазий, как бы я мамку разложил в баньке или на ковре в зале... С подробностями на счет миньета с проглотом и анального секса. Понесло, короче, у меня такое бывает. Ну... Помню, мама сидела красная, как рак. Минут через пять, Лидия Степановна меня прервала и попросила выйти из кабинета.

Я даже тогда немного пожалел, что меня остановили, — до этого я ни разу не смел заикнуться матери об обуревавших меня страстях, — а так, словно, прям не доктору, а самой мамке признание сделал об обуревавших меня чувствах и страстях. Ух, как помню, она покраснела, до того ей было стыдно.

Вот, короче, и вся история про доктора. Так оно все и тянулось... Хм... Это самое Лечение... На мой взгляд без тени успеха.

Мама плескалась в воде рядом со мной, погрузившись в воду по самую шею, чтобы, видимо, спрятать от моих глаз свою грудь.

— Я звонил дедушке, он удивился, конечно, но сказал, что без проблем, у меня хорошие оценки..

Мать удивленно воззрилась на меня:

— Ты звонил дедушке? Но ведь мы же еще не поговорили с отцом? Что мы скажем ему? Как объясним?

Честно говоря, мне было приятно видеть эту растерянность на ее лице. Правда, фиг я звонил дедушке. Не, в смысле, звонил да, даже расспрашивал про институт, в который я по идее мог бы без проблем перевестись, с курса на курс. Но ни слова не сказал деду, что хочу туда перевестись.

Впрочем, уверен, скажи я так, дед был бы в восторге. Он меня очень любил и помню, не в шутку, на полном серьезе, предлагал мне в свое время, когда я только оканчивал школу, приезжать учиться в его институт. Мол, он из меня сделает хорошего спеца.

Как-никак, но в строительстве дед проработал целых сорок лет, пройдя все ступени от прораба до директора строительной конторы, а в последние десять лет в звании профессора был одним из виднейших преподавателей в своем ВУЗЕ, очень почитаемым и влиятельным человеком.

Так, что учиться я мог у деда без проблем, но сказать по правде, не очень-то хотелось. У себя, в строительной академии, за первый курс я все-таки обзавелся целым сонмом новых друзей, к которым успел крепко привязаться и, если честно, мысли о переезде в другой город была для меня, словно, зубная боль.

Я сам не знаю, почему сказал матери именно так. Якобы, я уже обо всем предварительно договорился с дедом. Скорее всего, потому что, мне и самому была интересна ее реакция.

И надо сказать, мне доставило некое эгоистичное удовлетворение, видеть, что мать искренне, даже не пытается этого скрыть, расстроилась моей «решительной готовностью» перебраться из отчего дома в другой город, к бабушке и деду.

Я нарочито с самым пофигистичным видом пожал плечами, с самой что ни на есть мстительной расчетливостью, изо всех сил стараясь, чтобы выражение на моем лице, а главное голос были как можно более равнодушными:

— Ну, а что тянуть? Мы же все это обговаривали с тобой у Лидии Степановны? Чего ждать-то? Тем более, перевод в другой в ВУЗ, — даже с дедушкиной помощью, — это не пара пустяков. Ща приедем домой, пойду в учебную часть академки за документами.. Читай рассказы на сефан точка ру.

Мама действительно выглядела растерянной. Она даже подплыла ко мне, едва ли не впритык и заглянула мне прямо в глаза:

— Погоди... Погоди... Я не ожидала, что ты решишься на это... Но что мы скажем отцу?

— Что-нибудь, придумаем. В конце концов, я же к дедушке с бабушкой уезжаю, не к чужим людям и ВУЗ там хороший, не бурса какая-нить... Да и дед много раз отцу говорил раньше, чтобы я к нему учиться приезжал... Скажу отцу, что вот, мол, надумал.

— Ты, правда, этого хочешь?

Теперь уже я, чуть ли не с укором поглядел ее. Черт, она и вправду выглядела расстроенной.

— Ну, вообще-то, это вердикт Лидии Степановны, если ты забыла. И ты вроде тоже не возражала.

Ага. Именно. Едва ли не судебный. Сказать по правде, для меня он вообще был, как гром посередине ясного неба. Лидия Степановна так и ошарашила. Мол, лучше нам с мамой пожить, по возможности, отдельно и первый годик постараться пореже видеться. Тем более, если у нас есть такая возможность, — мне переехать жить и учиться к деду и бабушке.

Совсем неожиданно мама всхлипнула.

— Семочка, но я не хочу, чтобы ты уезжал. Ну, почему так все плохо?

В ее прекрасных изумрудных глазах и вправду заблестели слезы. Я даже почувствовал укор совести. Уж не перегнул ли я палку? Тем более, что сам всерьез о моем переезде к деду даже и не помышлял.

Правда, в следующую секунду, моя расчетливая жестокость с мамой, была неожиданно весьма щедро вознаграждена.

Все так же всхлипывая, мама вдруг подалась ко мне, обвивая мою шею руками и прильнув ко мне всем телом. Все бы ничего, да только она ведь была совсем-совсем голенькая.

— Сема, я не хочу, чтобы ты уезжал... — ее плечи затряслись в рыданиях, — я не смогу так... Я же люблю тебя... Куда же я тебе отпущу? Дитятку мою неразумную? За тобой же контроль и контроль, даром только, что под два метра вымахал...

Что-то еще там бормотала, да я фиг слушал. В смысле, что не мог сосредоточиться и стараться ее слушать. Кровь в моих жилах аж забурлила, когда ее грудь уперлась в мою грудь. Мамка, совсем голая висит у меня на шее и всем телом ко мне прижимается! Я невольно, едва не урча как кот, потерся своей грудью о ее большие мягкие соски.

А мама не в шутку всхлипывала, уткнувшись в мою шею. Я неловко обнял ее руками за таллию, с трудом сдерживая позывы, прогуляться ладонями по ее телу.

Немного погодя, она обняла мое лицо ладонями и посмотрела мне прямо в глаза:

— Я не знаю, что нужно делать. Но не отпущу тебя!, — в ее глазах блестели слезы. Она что-то еще сказала, но я уже не слушал ее. Ее губы... Красивые алые губы... Были так близко от меня. Мне просто невероятно дико захотелось поцеловать эти губы..

— Сема... Ты чего? Рассказы на сефан точка ру.

Я даже мотнул головой, приходя в себя...

... И я чувствовал, что мой член упирается ей в живот. Не знаю, как он выскользнул из плавок, но совершенно отчетливо я ощущал, как едва ли не с силой тарана, возбужденная окаменевшая головка моего любовного орудия упирается в мягкую женскую плоть.

Мои губы тянулись к сладким женским устам. Я буквально осатанел от близости желанного обнаженного тела.

Мама отпрянула. Покраснела, как помидор, едва ли не за считанные секунды. Она дернулась раз другой, но я что-то зарапортовался и не думал отпускать ее таллию из плена моих рук.

Оказалось, что мне совсем не доставляет больших усилий удерживать мать на месте, даже если она пытается вырваться. Необычно, но неожиданное осознание того, что я гораздо сильнее маменьки внезапно мне пришлось по нраву.

В голове приятно шумело. И вдруг, поддаваясь пылкому томлению в груди, даже не попытался скрыть от матери столь явное и непристойное свидетельство своих греховных помыслов, я впервые не отпрянул от нее в страхе. Но наоборот, глянув на мать насмешливым взором, словно, бросая ей вызов, совершенно отчетливо еще раз ткнулся в ее живот своей восставшей дубиной.

И уж совсем чудно, но мама, вновь почувствовав прикосновение к себе моего непристойного органа, только-то фыркнула, сделала страшные глаза, но как-то, вроде бы и не всерьез даже, укоризненно покачала головой, но не сказала ни слова упрека и от чего-то не принялась вырваться теперь уже всерьез, изо всех сил, как того ожидал я.

И это ощущение, что можно вот так вот взять и продемонстрировать матери, открыто и без обиняков, словно самой обычной бабе, свое желание к ней, внезапно прямо-таки вскружило мне голову, что я, казалось, совсем потерял связь с реальностью.

По маминому лицу определенно мелькнуло то ли сожаление, то ли досада. Но одно точно, она ясно давала мне понять, что моя вздыбленная твердая дубина, которой я нагло уткнулся в ее живот, никакой радости ей не доставляет. Но опять же, не последовало ни гневного оклика, ничего такого, что могло быть по-настоящему и враз привести меня в чувство.

Я же лишь крепче прижал ее к себе за таллию. Мамины глаза, сузившись, с каким-то то ли укором, то ли вопросом, выжидающе смотрели на меня. Ее руки все так же лежали у меня на плечах. В какой-то момент, она даже перестала вырваться, а даже наоборот, как-то сникла, словно, поддалась мне. Это походило, как будто, ей было интересно, как же далеко я рискну зайти? До каких глубин в своей пагубной страсти к ней я уже пал?

Но для меня это имело эффект разорвавшейся бомбы. Пускай мать, считай и не сопротивлялась-то по-настоящему, но все же, она ясно дала мне понять, что я должен отпустить ее. Но я впервые в жизни, не то, что пренебрег ее волей, но вопреки ее желанию, я настоял на своем, силой удержал ее в своих объятиях.

Еще больше, меня опьянила сама мысль, что можно вот так вот, не таясь, смотреть на свою мать... Совсем, как не на мать.. Рассказы на сефан точка ру.

— Семен... — шепотом проговорила мама, — пожалуйста, отпусти..

Она говорила тихо-тихо... Не бранилась. Но в голосе явственно слышались нотки обиды.

Впрочем, если бы и бранилась, то я вряд ли бы нашел в себе силы отпустить ее. Вся моя мужская натура воспротивилась даже намеку на эту мысль, выпустить из своих объятий эту обнаженную женщину, которую я уже много месяцев так отчаянно вожделел. Тем более, что мне, в общем-то, уже давным-давно было глубоко наплевать, что эта женщина моя мать.

— Семушка... Семушка... — я даже и не слышал ее слов-то толком, но просительные жалобные нотки в ее голосе вместо того, чтобы образумить, распалили меня окончательно.

Я даже не нашел нужным удостоить ее ответом. Я всем сердцем жаждал касаться и ласкать это аппетитное женское тело в своих объятиях, отодвинув далеко на задворки разума позывы совести.

В распаленной страстью голове вспыхнула нерушимая уверенность, что вопреки всему, я имеет право на эту женщину, и еще большая уверенность в том, что мать не посмеет оттолкнуть меня.

Нет, я не хотел ничего плохого. Все получилось само собой.

Содрогаясь и дрожа от нахлынувших на меня оглушительной волной наслаждения, я накрыл ладонью грудь матери, сжимая в ладони податливую нежную сочную плоть. О, это было ни с чем несравнимо!

Ведь, поди ты, уж далеко не впервые в своей жизни я касался рукой женской груди. Но то ли дело в многомесячном томлении, но впервые в своей жизни ощущение в ладони женской груди наполнило меня едва ли не феерическим восторгом. Я долго с нескрываемым наслаждением мял мягкий и нежный плод, сжимая и разжимая ладонь, теребя в пальцах большой напряженный сосок и по-прежнему, бесстыдно прижимаясь и потираясь своим напряженным колом о мамин животик. Словами этого не передать.

Это было просто невероятно, но ни словом, ни жестом мама не остановила меня и вообще никак не выказала своего неудовольствия. В напряженной тишине, прерываемой только тихим плеском воды, только явственно раздавалось ее прерывистое тяжелое дыхание.

Хотя по ее напряженному телу, сомневаться не приходилось, что подобное обращение с ней с моей стороны отнюдь ее не радует. Не знаю, как описать и того, что было ее глазах. Все это время она ни на миг не спускала настороженных сузившихся глаз с моего лица. Но она ничего не делала. Ничего.

Весь дрожа от охватившей меня страсти, а еще больше испуганный и опьяненный одновременно тем, что мамка позволяет такое вытворять с ней, я робко, в глубине сознания уверенный, что скоро все же она все же опомнится и непременно даст мне отпор, наклонился и прижался дрожащими губами к ее правому соску, который к кому времени от ласк моих пальцев уже стал твердым, как камень.

Мама только тихо пискнула. Ее ладонь вцепилась в мои волосы, но нет она не пыталась оторвать мою голову от себя.

Мне было неудобно. Нащупав ногами песчаное дно, рукой на мамкиной таллии я скользнул ниже, сжимая в ладони ее пышную упругую ягодицу, одновременно приподнимая мать повыше и принялся жадно и упоенно сосать эту грудь, сжатую в моей ладони, чувствуя, как набухает стремительно сосок под воздействием моих губ и языка. Рассказы на сефан точка ру.

Мама даже всхлипнула, несколько раз судорожно вздохнула. Мое естество просто чудовищно распирало.

Я понимал, что принуждаю мать против всякой ее воли, и, наверное, так поступать с родной матерью никак негоже, но не мог, или скорее не хотел остановиться. Слишком уж долго я мечтал об этом.

Я мял и сжимал ее несчастную правую титьку, совсем позабыв о ее сестре-близняшке, грубо сжимал в ладони. Покрывал жаркими поцелуями, оставляя на нежной коже глубокие засосы и совсем теряя голову в пылу охватившей меня горячки, впивался в мягкую плоть зубами. И, словно, никак не мог насытиться вдосталь... Это было настоящим безумием.

И снова мать ни единым жестом, ни словом не пыталась ему помешать. На миг, все-таки оторвавшись от материнской груди, я поднял голову и взглянул в ее глаза.

Мать взирала на меня совсем без страха и слез. Только досада, огорчение и укор, да еще, как это ни странно, сожаление. Да именно, так, она, словно, жалела меня. И, видимо, если с кем-то сейчас мама и боролась, то не со мной, а сама с собой... Я готов был в том поклясться, я буквально почувствовал это, — что сейчас моя мама борется сама с собой, чтобы не оттолкнуть меня от себя. Да неужто так на нее подействовало мое легкое и стремительное решение покинуть отчий дом и перебраться к деду и бабушке?

— Бедненький... Я не сержусь... Ты же ни в чем не виноват... — мягко и нежно прошептала она, ласково поглаживая меня по щеке, — ну, что же мне с тобой делать, Семушка?

И это ее выражение и ее слова, отчего-то неприятно кольнули в самое сердце. Она вся дрожала, как и я, что твой осиновый лист. Но в отличие от меня, вряд ли это была дрожь от объявшей ее страсти.

Но как же я хотел, чтобы сейчас мама смотрела на меня не так..

Что еще хуже, запоздалый укол совести все-таки достиг моего сердца. Я даже пошатнулся. Я чувствовал, как теперь в свою очередь заливаюсь стыдливым румянцем раскачивания. Я не выпустил ее из объятий, это было выше моих сил, но моя рука сама собой отпустила ее грудь.

— Тихо, тихо, Сема... — убаюкивающее пробормотала мама с тихой улыбкой, ее рука невыносимо нежно медленно гладила меня по волосам — я не сержусь... Я же чувствую, как тебя аж трясет... Честное слово, мне самой ужас, как стыдно... Хоть убей, но это моя вина... В твоем возрасте юноши не всегда могут контролировать свои страсти...

Она очень мило вздохнула, даже без тени обиды и злости на меня.

— Ну, за что мне такое, Сема? — она посмотрела мне прямо в глаза. Тепло и ласково. Как смотрит мать на свое неразумное расшалившееся дитя. Казалось, ее ни капельки не волновало то, что я по-прежнему сжимаю ее в своих объятиях, — родной сын сходит по мне с ума... Я же вижу, как ты измучился... Рассказы на сефан точка ру.

Ее ладонь снова медленно погладила меня по волосам:

— Бедненький мой... — не передать словами сколько нежности было в ее словах.

Я готов был сквозь землю провалиться. Она как-то растерянно покачала головой. Ее ладошка легла на мою щеку, мама вымученно улыбнулась:

— Ты знаешь, по мне, конечно, многие мужики сохли, — она снова посмотрела мне прямо в глаза¸ но уже с каким-то шаловливым прищуром, — но, знай, я верная жена, да! И никогда не изменяла твоему отцу. Впрочем... Ну, было пару раз... Но ничего серьезного! Для меня ты, твой отец, наша семья, это моя Священная роща!

Я аж оторопел от такого резкого поворота. Было, млять, пару раз ЧТО? Ну, и в разговоре и вообще. Да и в целом, я не ослышался? Моя мать ТАКОЕ мне говорит?

— Что? Мама? Ты? — наверное, вид у меня был сейчас самый дурацкий, — пару раз?

Мама даже хмыкнула, еще более расплывшись в улыбке:

— Так, вообще-то, я не должна тебе этого говорить! Поверь... То, что ты видел тогда... Да и Борис... Ну, это просто флирт... Я очень люблю твоего отца. Но, ты знаешь. Он же у нас просто помешан на работе. Полгода из своих командировок не вылезает. А я же женщина... — она улыбнулась, — существо слабое и красивое... Иногда, вот... Поддаюсь мужской коварности и силе..

Я во все глаза глазел на нее.

Она хихикнула, глядя на мое лицо

— Сема... Перестань... Я понимаю, что в твоих глазах у меня ореол святой. Но... ТЫ же взрослый уже... Ты вспомни... Я же всегда одна. Отца вечно нет. Он хоть раз в школу к тебе на собрания ходил? А уроки с тобой хоть раз делал? Все на мне... А он вечно где-то далеко-далеко, — она тяжело вздохнула, — наверное, ты не поймешь... Но, иногда, мне так одиноко..

Я по-прежнему оторопело пялился на нее. Просто не мог врубиться, как мне реагировать и что ей ответить.

— Ну, не смотри на меня так, — мама обиженно надумала губки, — я тут тебе душу изливаю... А ты как инквизитор смотришь...

Она с укоризной посмотрела на меня. И тут... Я чуть не подпрыгнул на месте, когда внезапно ее пальцы под водой медленно пробежались по моему возбужденному стволу.

Теперь мамины глаза были самыми невинными на свете.

— Ничего себе... ВОТ эта да... — она восхищенно, по-моему дюже уж наигранно поцокала языком, отодвигаясь от меня подальше, — м-дя... Совсем уже взрослый стал... Вот это дубина... Мужиком стал мой сынишка. Богатырь!

На миг ее рука воспарила из воды и обрызгав меня каплями воды, опять легонько тюкнула меня по самому кончику носа:

— И вот, как я должна себя чувствовать, бессовестный, а? Ведь это я виновница ЭТОГО...

— М... Мам... — промычал я, уже буквально нокаутируемый ей. Нет, я вроде бы не тугодум по жизни, но определенно никак не поспевал за мамочкой. Все развивалось не то, что стремительно... И как-то витиевато. Из арктической стужи в адское пламя! То мать корила меня, а сейчас трогает... Все НЕОЖИДАННО!!! Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

От моей недавней решительности не осталось и следа.

А тут ее ладошка снова вернулась на мой член. ДА! Нежные пальчики обхватили головку и мягко гуляли по ней. Без шуток, — под водой я больно ущипнул себя, — ведь сто пудов, я же сплю!!!

А мама... Явно довольная тем, что теперь пришел ее черед ввергать меня в шок, — даже весело засмеялась.

— Я на тебя ругалась тогда... Когда ты на моего коллегу бросился драться... И сегодня... Из-за Бориса... Но знаешь... Хм... На самом деле, не скрою, это приятно, — прошептала она с придыханием, ее глаза таинственно блестели, — раньше из-за меня никогда не дрались... А ты уже отвадил от меня аж двоих ухажеров...

Ее пальчики на моем члене сводили меня с ума. Я че-то как-то упорно не успевал за ходом ее мыслей. И просто так же оторопело пялился на нее. Нет, будь на ее месте какая другая баба. Да я бы! Да Я! Я бы уже ее! А тут... Тока вот стоял, затаив дыхание и таращился на нее, как баран. Потом под водой снова больно-пребольно ущипнул себя. Не, ну, может все-таки, это сон?

— Ну, чего ты? — Уууу... Мистер невинность... Может, это не ты поставил этот засос, а?

Она сжала у основания свою грудь, которую я недавно терзал, приподнимая ее к моему лицу, чтобы я мог воочию узреть следы, которые мои губы и зубы в припадке страсти оставили на коже ее титьки.

Ее ладонь на моей щеке легонько меня ущипнула.

— Мам... я..

Наверное, она не так меня поняла. Легко нахмурившись, она вздохнула:

— Да, знай, я хорошая жена, да! Я очень люблю твоего отца! Не вздумай когда-нибудь меня упрекнуть! Но я не виновата, что твой отец вечно пропадает по своим стройкам по всей стране...

Она словно оправдывалась передо мной. И к чему-то подводила...

Ее ладошка снова отпустила мое мужское естество и тонкий пальчик с маникюром ткнулся мне в грудь. Мама нахмурилась, вглядываясь в мое лицо, словно, готовая разразиться гневной тирадой.

— Мам, никогда! — едва ли не клятвенно пообещал я.

Как ни в чем не бывало, ее рука снова опустилась под воду. Мама запнулась, ее лицо вдруг стало озабоченным, и я снова почувствовал, как ее маленькая ладошка, уже смелее, ощупывая пальцами, неторопливо прошлась по всей длине моего члена.

— Ничего себе... — прямо-таки заинтересованно воззрилась на меня мама, — он и не думает падать? Тебе не больно?

Я ничего не успел ответить, да и не в силах был сообразить ответ, едва ли не пронзенный на месте вспышкой удовольствия от ее прикосновения к моему древу.

Мама покачала головой:

— Собственно, кстати, вот об ЭТОМ я и хотела с тобой поговорить. СЕРЬЕЗНО поговорить! Нам же нужно многое обсудить, так? Понимаешь меня?

— Да, мам, многое... — прошептал я.

— Надо же... — она вздохнула, — вот и я говорю... Хм... Даже для самых строптивых и тупых ухажеров, чтобы понять, что я не собираюсь с ними спать, ну, уходило, два месяца, ну, три... Но ты, мой родной сын, просто уже извел меня! Я себя ощущаю, как в осаде... — она тихо и игриво хмыкнула, —

Что же мне с тобой делать?

Она задумчиво провела языком по губам:

— Знаешь... Если бы ты не был моим сыном... Хм... Мне бы стоило собой гордиться... Надо же... В мои-то годы, так вскружить молодому красивому парню голову! Что он уже полгода, бедный, мается от неразделенной страсти, но даже и не думает остывать! Это ж надо... Даже драться кидается из-за меня... М-да... Вот чем я тебя так приворожила?

Она вдруг весело фыркнула и добавила с игривыми нотками в голосе:

— Честное слово, это вот про таких, как ты говорят, проще отдаться один раз, чем год отпираться, да? — ее взгляд вдруг в мгновение ока налился сочной томной негой, тягучей, как кисель и меня аж повело. Ее пальчики по прежнему проворно бегали по напряженному стволу, доводя меня едва ли не до кипения. — и, самое главное, я не могу позволить тебе уехать из дома! Эта Лидия Степановна полная дура! Это же выше моих сил, отпустить тебя! Твое наваждение ко мне... Да! ДА! Это болезнь! И не спорь со мной! Наваждение! И я не могу это назвать как-то иначе, это страшный смертный грех. Но, все равно это выше моих сил, прогнать тебя! Ты же еще на самом деле такой несмышленыш, да... Куда тебе без мамки, глупенький... А ты вот так запросто решил сбежать? Оставить меня, да? Мало того, что я отца месяцами не вижу, из-за его треклятой работы, так и ты теперь от меня сбежишь?

Мама снова обиженно надула губки, нарочито выпятив нижнюю губку. Мне стало непостижимо стыдно, слова застряли в горле. Я только замотал головой, не в силах что-то ответить. Хм... Мне казалось, что мой мозг сейчас взорвется. Моя маменька выговаривала мне и стыдила, пока ее рука нежно надрачивала мое возбужденное мужское достоинство. Да тут... Свихнуться было в пору.

Но мама опять нежно погладила меня по щеке свободной рукой:

— Как же мне тебе помочь? Что же нам делать, а?

Ее голос стал елейным. Ее пальцы по-прежнему, ни на миг не останавливаясь, нежно ласкали кончиками мою возбужденную головку. Но вдруг ее ладонь сомкнулась на моей негнущейся от напряжения булаве у самого основания. Я почти мгновенно попал на седьмое небо, глубоко выдохнув от стремительно нахлынувшей волны наслаждения, хоть ее маленькая ладошка не смогла даже толком обхватить член..

— Ого! — снова повторила мама, скорее всего специально, чтобы потешить мое мужское самолюбие, но в ее тоне удивление перемешивалось с восхищением, — ничего себе... А я ему, несмышленыш... Глупыш... — она довольно хмыкнула, — а тебя уж женить давно пора... Чтоб к мамке родной не приставал...

— Мамочка, любимая... — возбужденно шептал я вне себя, чувствуя, как ее кулачок, сжимая мой любовный жезл, уверенно и целеустремленно задвигался вдоль ствола все быстрее — пожалуйста, только не останавливайся... Мамочка, милая... Родная моя...

— Конечно, конечно, милый... — мама приблизила ко мне лицо и нежно поцеловала меня в кончик носа, — с ума можно сойти... Как мало нужному моему дитятке... Вот когда мы так с тобой стояли вот так, нежно обнявшись в последний раз? Я уж и не припомню... А оказывается, мамочке просто надо чуть-чуть приласкать любое родное чадо...

В ее довольном легком смехе не было ни следа издевки. Правда, я не мог поверить в то, что ей нравилось ублажать меня. Хоть и не мог не согласиться, что у мамы это получалось просто обалденно. Вряд ли бы я смог дрочить бы себе более умело, нежели это делала она сейчас. И уж не знаю, что там сейчас было в ее голове, но ее глаза излучали самую искреннюю любовь и неподдельную заботу.

Я чуть не ойкнул, когда мамка положила свободную ладошку на мою грудь, прямо на мое сердце. Длинные пальцы с идеальным маникюром нежно царапнули кожу на груди, так что я едва не взвыл от дикого возбуждения.

О, а как теперь мать посмотрела мне в глаза... Снова томно и жарко и, будто, от любопытства приоткрыв рот, то и дело плотоядно облизывая губы. Этот взгляд возбуждал меня еще больше, чем мамкина рука на моем члене... Да, именно так смотрит женщина на своего мужчину.

Впрочем, уже скоро думать я не мог вообще уже ни о чем. Кроме маминой ладошки, стискивающей мое любовное древо.

Вода между нами уже буквально бурлила. Мамина рука двигалась все быстрее, умело надаивая моего распаленного дракона. Через миг под воду между нами опустилась и мамина вторая рука. Маме пришлось немного присесть, чтобы было поудобнее дрочить меня. И я едва не заорал от кайфа, когда вторая ее ладонь, пришла на помощь первой, и обхватила мои яйца, нежно тиская их и переминая. Это был просто пипец.

Тут, я в общем-то и разрядился. Ну, а как тут вытерпеть-то долго? Я едва не упал на маму, иначе точно бы, свалился под воду. Ноги предательски ослабели и стали ватными. Кайф был неимоверным.

Мамочка тихо хмыкнула, как-то снисходительно, но совершенно точно, что она была довольна:

— Ну, вот... Был маленьким, баловала тебя сладостями и игрушками, а теперь сынку подрос... — она игриво хихикнула, — м-да, уж... леденцами уже не отделаешься...

Я замотал головой, приходя в себя,:

— Мам... Я... Я...

— Тсс, — ее пальчик прижался к моим губам, — ничего не говори..

Она мне подмигнула:

— Ну, впрочем, можешь сказать, конечно, «Спасибо моя милая добрая мамочка»..

Как по команде, мы оба прыснули смехом. Но я все равно, все еще не веря в то, что случилось пару минут назад, по-прежнему обалдевая, таращился на нее.

— И перестань меня смущать... — внезапно острожилась она, — мне и самой не по себе... Хм... Я как-то не привыкла ТАК ласкать родного сына, — она вздохнула и опять улыбнулась, — но я рада, что тебе понравилось..

— Не то слово, мама!! — не сдержался я от восхищенного восклицания.

Мама опять смущенно потупилась и вдруг смачно шлепнула меня ладонью по заднице:

— Так, все хватит уже, я сказала! Пошли, Косаревы нас уже наверное заждались... Пойдут искать, а я с тобой тут голая плескаюсь..• • •

посылала мне недовольные взоры, глядя, как я на равных с мужем ее сестры, потягиваю пиво, я разложил свой спальный мешок, якобы уже собрался ко сну, и забравшись внутрь вот так лежал, лениво участвуя в общей неспешной вечерней беседе.

Димка и Светка, дети Косаревых, носились неподалеку, мелькая между деревьями в свете костров, с прочей детворой. Народу в этом году приехало много. Правда, на кемпинге все места для ночлега были разбиты на отдельные полянки, огороженные кустами, и никто друг другу особо не мешал.

Вообще, вечер был отличным. Мы с дядь Антоном нажарили мяса. Потом, долго резались в карты в дурака, пару на пару. Мужская половина против женской. Шутили и смеялись. Обсуждали завтрашний маршрут. Куда лучше двинуться, — к сопкам или к Белому озеру. Если честно, побывать хотелось и там, и там. Читай рассказы на сефан точка ру.

Украдкой я подглядывал за мамой. Ее маленькие стройные ступни с идеальным педикюром были в полуметре от меня. Сейчас, вооружившись расческой, распустила тюрбан на голове, так что ее волосы рассыпались золотым каскадом, принялась за прическу.

Вообще-то вид прихорашивающейся мамы был самым обыденным в нашей семье. Мамочка у нас всегда за собой очень кропотливо следила, она и мусор до мусоропровода не понесет, не поправив предварительно прическу и не подкрасив губки.

Но то ли мысли о случившимся сегодня днем на озере, или черт его знает, но сейчас ее вид медленно и уверенно меня заводил.

Перехватив мой взгляд, она улыбнулась и удивленно кивнула на наши вещи:

— Ты не хочешь поставить палатку? Ночь уже почти...

Я поморщился. Ковыряться с палаткой вообще не хотелось. Да и ночь была теплая, воздух, что парное молоко. Уж если я поленился ставить палатку, когда мне предлагал помочь дядя Антон, — их-то огромную, «двухкомнатную», на всю семью палатку мы еще днем поставил — то теперь-то, приняв на грудь добрую порцию пива, мне уж точно было возиться было в лом.

К тому же... Хм... Теперь добавилось и еще кое-что... Я снова был возбужден и чувствовал, как член опять предательски распирает мои шорты. И я как-то слабо себе представлял, как ща буду выбираться в метре от мамы и родни из спального мешка с возбужденным естеством, которое вряд ли укроют от чужих глаз мои шорты.

— Ой, мам... — заканючил я, совсем как в детстве, сделав самую жалобную физиономию, чтобы вмиг отвадить мать от мысли о палатке, — ну, тепло же... Возиться еще с этой палаткой...

Мама повела плечиками, не прерывая своего по наведению прически:

— Лентю ты... Без палатки я замерзну... Это тебе тепло! А я мерзлючая, ты же знаешь..

Какое-то время я колебался, но все же не решился.

— Мам, ну, костер же рядом...

Мама только вздохнула, напоследок наградив меня не самым добрым взглядом, от которого мне стало даже стыдно, но ничего не произнесла.

— Не завтра, пойдем на Белое озеро, точно, — реанимировал наш вечерний спор дядя Антон, — тут всего 15 километров. Не спеша за день пройдем... Там заночуем, а оттуда завтра к Большому Дубу сделаем переход. А на сопки на обратном пути завернем...

Мама и тетя Ира снова принялись с ним спорить, но я уже не слушал их, откровенно любуясь красивым изгибами маминого тела. Большое розовое банное полотенце, обернутое вокруг ее тела, открывало соблазнительный вид на ее наполовину обнаженные полные груди. Мне до чертиков хотелось рывком распахнуть на ней полотенце с одной только мыслью, одето ли на маме что-то еще? Красиво вытянув ножку, мама осторожно водила маленькой кисточкой по ноготкам на пальцах ноги, освежая их цвет, впрочем который и без того алел ярко и насыщенно, в тон ее губам.

Быстро темнело. Немного погодя, тетя Ира прибрав остатки вечерней трапезы, стала сгонять своих детей умываться и ко сну. Мол, поздно, уже, а завтра лучше встать пораньше все же. Дядя Антон уже обложил костер валунами, чтобы огонь ночью не перекинулся на траву и попрощавшись со всеми, явно хорошо захмелевший, полез в их палатку.

Мимоходом тетка меня пожурила, что я так и не удосужился поставить палатку и стала зазывать мать спать к ним в палатку.

Я и не сомневался, что мама в общем-то, так и поступит. А что? Палатка у Косаревых большая, там и мне бы места с лихвой хватило бы.

Но мама отрицательно покачала головой. Она как раз уже заканчивала со своей прической, уложив себе красивую челку, а волосы сзади перехватив резинкой в длинный конский хвост.

Она кивнула на меня:

— Пусть ему стыдно будет, — она обиженно кивнула на меня, — буду спать в этом вещмешке..

— Да, ладно тебе, пошли к нам...

Но мама снова упрямо покачала головой. Мне прям уж совсем стало не по себе. Уже и поругивал себя, — ну, и в самом деле, что бы я пополам сломался? Не мог, блин, поставить эту палатку. С другой стороны, если прогуляться по кемпингу, то сразу видно, что большинство народа тут, вообще палатками и не заморачивался, предпочитая коротать сон в спальных мешках. Тем паче, что дождя ближайшие три дня не обещали, а погода стояла отличная.

Сводив детей до душа, и помахав нам на прощание, тетя Ира увела детей в палатку, откуда уже доносился богатырский храп ее мужа.

Мама усмехнулась:

— Угу... Храпит, как иерихонская труба. Выспишься, как же, в их палатке... — она покрутила головой, проверяя со всех сторон свои волосы в зеркальце.

— Мам, — протянул я, — ну, извини меня... Но ночью, правда, будет тепло. Ты не замерзнешь...

Но мама только цыкнула на меня глазами:

— Ты мог бы повнимательнее относиться к моим просьбам... — она вдруг смерила меня ехидным взглядом, — я вот тебе НИ В ЧЕМ не отказываю, сыночек..

Не знаю, какого эффекта она хотела добиться, но намек на ее ласку днем в прудике, заставил кровь в моих жилах забурлить с новой силой.

— Мам... — смутился я.

— Мама-Мама... — передразнила она меня с усмешкой, — сам уже вон на меня облизываешься, как взрослый мужик, а все канючишь, как мальчишка... — она тряхнула головой и вдруг перешла на шепот, — и перестань на меня таращиться при сестре и Антоне! С ума что ли сошел?

Я так и обомлел. Черт, ненавижу выглядеть дураком. И так-то, у меня язык нормально подвешен. Но то ли потому, что материнский авторитет безусловно довлел надо мной, то ли маме просто всегда удавалось поставить меня в тупик, но я опять не нашелся, что ответить.

— Я твой взгляд кожей чувствую! Ты с ума сошел? Меня уже Ира спрашивает, что это, мол, Семка так на тебя пялится-то исподтишка? Допытывалась, у нас случилось, может, что?, — мама покрутила пальцем у виска, — хорошо хоть, она и предположить не может, ЧТО на самом деле у нас случилось... Следи, пожалуйста, за собой, дорогой мой! И не забывай, что вообще-то, ты мой сын! Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

Она фыркнула и снова уставилась в зеркальце, припудривая мягкой губкой щеки. Вообще-то, уже от одного ее вида у меня последние минут двадцать дух захватывало. Не знаю, для чего она все продолжала колдовать над собой. По мне, так ее макияж был уже просто безукоризнен. И впрямь, такую художественную красоту стоит наводить перед походом в театр, а не перед сном в спальном мешке в глухой сибирской тайге.

— Мам... — чувствуя себя и впрямь полным бараном, тихо заблеял я, — прости меня, пожалуйста... Я..

— Просто следи за собой! Не надо оправдываться, — оборвала она меня все так же шепотом, не отрывая глаз от зеркальца, — ты уже взрослый мужчина. И тебе это не к лицу.

И вдруг она меня смерила негодующим взором:

— Кстати, чего ты разлегся-то? Эгоист! Только о себе и думаешь, да?

Это уже было просто, млять, смешно! Но я опять тупо уставился на мать, не врубаясь, что же она имеет виду. Мама снова стрельнула в меня своими глазищами, еще более выразительными из-за того, что ее брови и ресницы были подведены тушью.

— Да, что с тобой сегодня? Как мы поместимся в этом мешке? Раскладывай наш с отцом!

У меня аж дух перехватило. Ну, да в отличие от моего, у предков был большой просторный двуместный шикарный спальный мешок. Но... Но я и помыслить не мог, что этой ночью мать, особенно после того, что было в пруду, подпустит меня к себе ближе, чем на три метра. А она еще и собиралась спать со мной в одном спальнике.

Против воли сердце замолотил аки паровой двигатель. Нет, понятное дело, по соседству с семьей сестры, посредине битком набитого людьми леса, вряд ли стоило надеяться на какое-то продолжение, даже если мы с мамой и окажемся в одном спальном мешке. Но тем не менее, сама мысль о том, что я и мама будем спать вместе... Это было дико возбуждающе.

Мелькнула мысль, уже не ради ли меня мама — вот так вот прихорашивается весь вечер. Ну, вроде того, собирается лечь ко мне в постель... и все такое.

— Я замерзну ночью одна... — смела мама все мои радужные сомнения одним словом, — просила же поставить палатку. Сам не захотел... Да, и вообще, не буду я в темном лесу, спать одна. Мало ли что...

Она вдруг как-то зябко огляделась по темнеющим в неровном свете от костра верхушкам кустов и деревцам:

— Боязно..

Но я уже пулей вылетел из своего спальника, в два прыжка оказавшись перед нашими мешками и вытаскивал родительский спальный мешок. Мама с какой-то снисходительной усмешкой взирала на меня.

— Нет, не здесь! — осекла она меня, когда я принялся раскладываться у самого костра, — ты издеваешься? Здесь же слишком светло. Как я буду тут спать? Да и костер дюже близко, мало ли что...

Я пожал плечами, неуверенно озираясь по сторонам. И уже было хотел шагнуть в сторону палатки Косаревых, но мама снова меня остановила: Читай рассказы на сефан точка ру.

— Ну, нет! Только не рядом с их палаткой. Ты же знаешь, как я чутко сплю. А Антон храпит, я и отсюда слышу.

Она с сомнением сморщила носик, оглядываясь. Спустя пару секунд ее тонкий пальчик с длинным маникюром уперся в сторону большого в рост человека широкого развесистого куста, рядом с нашими сложенными вместе рюкзаки:

— Вот! Отличное место! А ветки — это хорошо! Утром, когда солнце встанет, нас не будет слепить...

Я с сомнением покачал головой, но спорить не стал, потащил наше с мамой ложе для ночлега в тень кустарника. Немного поколебавшись, я стащил через голову футболку и бросил ее на рюкзак рядом. Следом отправились и мои шорты.

Мама насмешливо смотрела на меня, вздернув вверх левую бровь. С каким-то ребячьим вызовом я посмотрел на нее, поиграв мышцами на груди. Думаю, со своего места, мама не могла не видеть мою возбужденную стать, которая вновь, как и днем, налившись неудержимой похотливой мощью, с силой домкрата распирала мои плавки.

Мама только в притворном ужасе с улыбкой на губах вскинула глаза к небу.

Я залег в спальник, словно, в засаде, укрытый теперь в тени веток, наблюдал за мамой. Она тряхнула головой, красиво сложила стройные ножки вместе, вставляя изящные ступни в босоножки, и красиво изогнувшись, поднялась на ноги.

Я распахнул край спальника, эдаким игриво приглашая ее ко мне под бочок. А потом у меня дух так и захватило... На меня с легким прищуром, будто оценивающе смотрели невообразимо порочные глаза женщины, видавшей многое... Розовый язычок медленно прошелся по ярко накрашенным томным губам. Она томно потянулась, грациозно, как хищная кошка и медленно пошла ко мне, плавно покачивая бедрами, ни на миг спуская с меня своих прекрасных, невообразимо порочных сейчас глаз. И эти глаза обещали многое... В мгновение ока, загипнотизированный аки кролик этим взглядом, мне кажется, я даже забыл дышать, не в силах вымолвить ни слова, ни сделать не жеста.

Мама подошла ко мне очень близко, возвышаясь надо мной. Ее левая бровь изогнулась кверху, и я без слов понял, что мне нужно сделать... Приподнявшись, я осторожно стянул с ее длинной ножки одну босоножку и дождавшись, когда маленькая босая ступня ступит на спальник, точно так же разул и вторую ее ножку.

А потом мама повела плечиками, полотенце, послушно и неспешно скользнув по ее сочному зрелому телу, упало на землю позади нее... И моя мамочка, обнаженная скользнула ко мне в спальный мешок, в мои объятия.• • •

после.

— Мама, мамочка... Я честно тебя очень очень хочу, — простонал хрипло я, глядя ей прямо в глаза, — ты даже не представляешь, как давно я хочу тебя... Нет, не так, мам! Я же просто с ума схожу по тебе!

Я шумно выдохнул. Меня обыкновенно трясло.

Мамина ладошка ободряюще погладила меня по груди опять, потом нежно огладила мои волосы, погладила щеку:

— Ну, что ты мой маленький... — ее яркие накрашенные губы коснулись моего плеча и меня как будто поразило ударом тока, — мамочка любит тебя... Я все понимаю! Ух, как ты разволновался...

Теперь ее губы коснулись моей щеки, а ладошка медленно опустилась на мой живот, лаская пальцами кожу. Ее нога скользнула вдоль моих ног, обвивая их, словно, змея. Рассказы на сефан точка ру.

— Не могу я тебя больше мучить... — тихо шептала мама, — ты же с ума уже сходишь... На людей драться кидаешься... Из дома уже сбежать готов... А я, представляешь, не могу себе представить, что ты далеко... Не смогу я без тебя... Даже без отца смогу, наверное. А без тебя нет... Придет время, смогу и без тебя, отпущу из родительского гнезда. Но не сейчас, нет, не сейчас... Еще рано... Ты у меня еще неразумное глупое дитятко... Куда тебе без мамки-то?

Жар ее тела передавался мне. Мне казалось кровь сейчас вскипит в моих жилах. Мамина ладонь легла мое правое бедро и царапая кожу сквозь своими длинными ноготками начала перемещаться к моему паху, волна возбуждения с новой силой окатила низ живота.

Я молча смотрел на нее, не решаясь даже поцеловать ее. Потому, что элементарно не мог заставить себя поверить в то, что все это не во сне, а наяву. Вот надо же, сколько месяцев я мечтал об этом... И... Неужели теперь все это происходит на самом деле?

Мама, как будто, понимала меня без всяких слов. Мое состояние. Как часто бывало у нас с ней и ранее, она молча с нежной материнской заботой взяла всю инициативу на себя.

Ее нежные пальчики проникли под резинку трусов и тут же головка моего вздыбленного члена, едва ли не рванулась на свободу.

Ее глаза снова округлились:

— Ух, ты...

Она покачала головой:

— Ой, я даже и не знаю, поместиться ли он в мой рот... — она с сомнением нахмурилась и игриво сощурила глаза, — ты же не возражаешь?

Что? Я!?

— Мама... — жалобно выдохнул я, чувствуя, как ее проворные обхватывают мой несгибаемый ствол.

Она снова поцеловала меня в щеку. Вполне себе невинно. Как часто целовала перед сном. Но теперь еегорячие губы скользнули ниже, на мою шею, оставляя влажный след, а потом и на мою грудь, пока ее пальчики медленно оглаживали жаждущий взорваться член.

Мама легким движением забралась на меня. Мои бедра сами собой рванулись ей навстречу. По-прежнему в плену ее пальцев, обнимавших несгибаемый ствол мачты, каменная головка упиралась ей в живот, чуть-чуть пониже ее тяжелой груди. Ее вторая ладонь обхватила мои ноющие яички, чуткие пальчики принялись осторожно их мять.

Влажные губы и горячий язычок, посасывали мои соски. Я буквально изнывал, пребывая уже где-то в другой реальности. Мамин язык двинулся ниже, зигзагами по коже и спустился вниз по животу. Она принялась нежно покусывать кожу на напряженных мышцах пресса живота. Да я сам, весь был напряжен, как стрела. Тело просто требовало физической разрядки. Мне казалось, что если я не кончу в ближайшие минуть пять, то меня самого разорвет на куски, когда напряжение внутри меня достигнет критической точки.

Еще миг и мамина голова исчезла в недрах спального мешка. Какое-то время, я еще наблюдал за рыжей пушистой макушкой.

Она скользнула между моих ног, и я почувствовал, как два полушария сочной упругой плоти сжали мой любовный мускул в сладком плену и принялись медленно выдаивать его, пока женский язык яростно вылизывал мой пупок. Мои бедра изгибались, стремясь, как можно сильнее прижаться к теплой женской плоти.

Я чуть не заорал в голос, когда нежный кончик женского язычка коснулся напряженной головки. Словами этого не описать. Мамкины ладошки снова обхватили мой член, у самого основания, пока ее чудесный язычок жадно облизывал мою головку подобно эскимо, то и дел задирая натянутую уздечку.

На какой-то миг, мне показалось, что меня хрястнули едва ли не кувалдой по голове. Ну... когда мама взяла и одним махом нанизала свой горячий рот на мое возбужденное сверх всякой меры мужское достоинство, по-прежнему удерживаемое ее ладошками у самого основания. А потом мамины губы сомкнулись вокруг головки, но не успел я даже подумать о том, что наконец-то моя мамочка познала вкус моей плоти, как жар ее рта вдруг одни махом поглотил меня по самые яички. Меня так и выгнуло дугой навстречу маме. Мои мысли окончательно смешались и больше не мог думать ни о чем, кроме сосущего меня умело жаркого опытного рта. Мамина голова мерно закачалась верх-вниз, каждый раз неторопливо почти целиком выпуская меня из себя, оставляя в плену губ только раздраконенную головку, а затем целиком, казалось, без малейших усилий для себя снова вбирала мой жезл мужественности в себя, так что я чувствовал, как ее носик упирается в мой живот. Ее ротик и язычок творили чудеса, ее нежные ручки мягко перебирали мои яички.

Почувствовав приближение моего оргазма, по судорожным движениям моих бедер, моя опытная мамочка, обхватила меня ладонями за бедра, и буквально заглотила мой член целиком, превзойдя саму себя, так что моя разбухшая каменная головка протиснулась глубоко в ее горло, куда я и начал изливаться.

Вот он апофеоз, моя истинная самая искренняя благодарность мамочке за божественную ласку, — густые потоки спермы начали выстреливать из меня, как потоки лавы из пробудившегося вулкана, наполняя жадный рот моей матушки, а она как помпа высасывала и глотала этот нектар. Мне казалось, что я выплеснул из себя целое ведро спермы, но мама все равно глотала, не проронив мимо и капли моего семени.

Ну... Ну... Для меня это вообще было запредельно. У меня, надо сказать, и до этого девушки несколько раз брали в рот. Но только теперь я понял, что такое НАСТОЯЩИЙ минет. Это даже невозможно было сравнивать. Наверное, только сейчас в своей жизни я познал истинное значение слова ФАНТАСТИКА.

Какое-то время я пребывал в нирване, уставившись в высокое чистое небо, на котором мне ярко мерцали мириады звезд, единственные свидетели испытанного мной бесподобного наслаждения.

Я чувствовал, как мама медленно снялась с моего члена. По-моему, она даже удовлетворенно хмыкнула, как делает человек, довольный проделанной работой. Потом ее губы шумно чмокнули в кончик головки члена, медленно теряющего свою несгибаемую силу.

Через секунду раскрасневшаяся взлохмаченная мама с перемазанными в моей сперме губами вынырнула из глубин спальника, торжествующе взирая на меня: Рассказы на сефан точка ру.

— Ну, что даст фору преподавательница своим студенткам? — с тихим смешком, она показала мне язык, на котором еще были видны капли моего семени.

Я восхищенно уставился на нее:

— Мам... Ты просто бесподобна... Никогда ничего подобного в жизни не испытывал...

Ее щеки зарделись:

— Я тоже, — она мило улыбнулась, сделала мне страшные глаза, — думала, захлебнусь... Ох, как бы ты потом всем объяснял ТАКУЮ мою смерть?

Она медленно провела пальцем по губам, собирая на него остатки моего семени и тут же отправила палец в рот, облизнув его.

— М-мм... Вкусно, — она снова улыбнулась, — и очень много...

Покачала головой:

— Нам нужно где-то достать презервативы. Если ты так каждый раз так кончаешь, то... — она сделал горестное лицо.

Я обхватил ее за плечи и повалил на себя. Робость и нерешительность внезапно отступили, растворились без следа. Как и мое волнение. Я даже с каким-то удивлением прислушался к себе.

Мама со смехом взирала на меня. Я же с удовольствием лежал, чувствуя теплоту и нету ее холеного тела, с наслаждением ощущая вес ее тела.

Мама на мне немного приподнялась, озираясь. Было уже темно, далеко за полночь. Костер почти уже прогорел и тоже почти не давал света. Кемпинг потихонечку засыпал, погружаясь в тишину.

— Ну... Вроде бы, дорогой мой сын, наш страшный грех никем замечен не был, — тихо проговорила мама.

Ее тяжелые упругие груди покачивались прямо перед моим лицом.

— Ой, — тихо пискнула мама, когда я требовательно засосал губами большой сосок.

Мама тихо вздохнула, изгибаясь, чтобы мне было удобнее. Я принялся жадно и упоенно сосать, чувствуя, как все более набухает сосок под лаской моих губ и языка. Ладонью я схватился за ее вторую сиську и принялся жадно ее мять. Мама чувственно захныкала, потом несколько раз судорожно вздохнула.

— Сема... Ну, подожди... Подожди... Дай, немного дух перевести... Ух, неугомонный...

Я оторвался от нее и встретился с ее удивленным взглядом. Она сделала скорбное лицо:

— Я так понимаю, свой материнский ореол святости и неприкосновенности в твоих глазах я сама и разбила вдребезги, когда взяла у тебя в рот?, — ее голос звучал печально, но глаза смеялись.

И снова попала в точку. Я даже рассмеялся, пораженный ее правотой. Тысячелетнее табу, которое сверлило меня терзаниями совести, каждый раз, когда я представлял себя изливающим сперму в лоно в родной матери, рухнуло в тот самый миг, когда губы матери сомкнулись на моем члене.

Мама изучающе смотрела на меня, как будто, читала мои мысли. Она снова вздохнула:

— Ну... Да... Была мать, святая и неприкосновенная, а стала обычная красивая баба, да?

— Нет, мам, никогда. Ты всегда будешь для меня моей мамой! И никогда ни одна особь женского пола во всей Вселенной не сравнится с тобой! — на одном выдохе произнес я, и сам не понимая, то ли всерьез, то ли шутливо.

Я сжал в ладонях ее ягодицы, с силой прижимая ее к себе и потянулся к ее губам. Это была первый наш поцелуй...

Мама не отстранилась, только снова подковырнула:

— Ну, наконец-то, господин, удостоил свою наложницу поцелуем... — она обиженно надула губки, — вообще-то любимых женщин сначала целуют, а уже потом засовывают им член в рот.. Читай рассказы на сефан точка ру.

Но мои губы уже накрыли ее рот. Мы стали жадно целоваться, сплетясь языками. Жаркий страстный поцелуй. У меня в висках снова застучало, мои руки жадно оглаживали сочное зрелое тело, удобно расположившейся на мне, а член дрогнув, принялся медленно, но верно оживать.

Я хотел было подмять ее под себя, но неожиданно нарвался на сопротивление.

Мама покачала головой:

— Ну, уж нет...

— Мама, но почему?

Ее бровь изогнулась дугой:

— Ты серьезно? Будешь любить свою маму чуть ли не у всех на виду посередине кемпинга? А если Антон или Ира пожалуют?

Я сделал самое несчастное лицо. Но мама была неумолима:

— Сам виноват, — отрезала она, — я сколько тебя просила, поставь палатку, поставь палатку, а?

Ее пальцы обхватили мой фаллос и ее глаза опять округлились:

— Ничего себе, — уважительно пробормотала она, — ты неутомим, мой мальчик.

Я готов был броситься ставить палатку прямо сейчас. Но мама, хоть и с улыбкой, но снова отрицательно покачала головой.

— И не забывай про презервативы. Если ты кончаешь так каждый раз, сколько мне только что пришлось проглотить, то домой я точно вернусь беременной. Что отцу скажем?

Через пару мгновений ее глаза распахнулись от удивления, потому что, после ее последних слов, мой член буквально окаменел в ее руке, в мгновение ока снова налившись несгибаемой мощью.

Мама с тихим смешком покачала головой:

— Тебя это возбуждает? Ну, уж нет, Семушка... Рожать детей тебе будет твоя жена. А уж никак не твоя мама.

Я потянулся к ее губам, и мы снова слились в жарком пылком поцелуе. Чуть позже, мама снова скользнула в недра спальника и вновь мое любовное орудие оказалось в сладком плену ее нежных и горячих губ и языка.

Рот зрелой опытной умелой женщины. Я познавал неведомое мне раньше истинное блаженство. Мама была права. Ее студенткам до нее было очень далеко.

Мы не сомкнули глаз до утра. Давно мы столько с мамой не болтали вот так по душам в объятиях друг друга. И было нам с ней легко и хорошо вместе, как давно уже не было. Мы говорили-говорили-говорили... Как будто не виделись с ней много месяцев. И не было больше между нами никаких преград.

До утра она ещё дважды мне отсасывала.

Я уснул уже когда солнечные лучи касались крон деревьев над нами. Быть может, это было простым совпадением, но в ту ночь мне впервые приснился мой странный сон про Замкнутый Треугольник...