Окончательный диагноз

Его любили домашние хозяйки, домашние работницы, вдовы и даже одна женщина — зубной техник. (из «3олотого теленка» об Остапе Бендере)

Вначале я хотел историю об этой женщине подогнать под конкурс «Mезальянс». Основываясь всего лишь на редкой для женщин профессии. А потом резонно прикинул, что этого маловато. У меня с Наташей было сходство в плане возрасте (на момент встречи мне 41, ей 42), региона проживания (она жила в административном центре нашего субъекта федерации — городе Эмске), наличия анкеты на Mамбе. Были и отличия, конечно. Она была разведена и искала мужчину (а еще лучше — мужа) на постоянной основе. Она была другой (но тоже не русской) национальности. Внешности сравнивать бессмысленно (тем более, что свидание было назначено вслепую, без предварительного обмена фотками), но в ресторан прибыла худощавая брюнетка с короткой прической в элегантном черном платье, чуть ниже меня ростом, с приличествующими золотыми украшениями и бросающимся в глаза драгоценным перстнем, с россыпью, видимо, настоящих бриллиантов, уж слишком ярко поблескивали камушки даже в приглушенном свете отдельного кабинета, заставляя чаще обычного посматривать на ухоженную маленькую ручку, но почему-то с короткими и не накрашенными ногтями. Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

Но до ресторана еще было достаточно долгое (несколько месяцев) общение на сайте и мои попытки так или эдак выманить ее на реальную встречу. Общалась Наташа в охотку, оставила впечатление серьезной особы, западающей больше не на шуточки-хохмочки начального периода охмуряжа, а интересующейся памятными событиями моей жизни, и смогла убедить меня рассказать кое-что и из интимной сферы (чего я обычно избегаю, не 6удучи уверенным в благосклонности дамы к личной тематике бесед). А вот свиданий избегала как могла. Отказывала, конечно же, не грубо и пренебрежительно, всегда извинялась за «внезапно открывшиеся обстоятельства» и уверяла в неизменности своего положительного отношения ко мне. И когда минули все разумные сроки для решимости женщины пойти или не пойти на свидание, которое, в свою очередь, могло иметь интимное продолжение, а могло и не иметь, интенсивность нашего виртуального общения, признаю, снизилась. Даже, грешным делом, мне подумалось, что она либо не та, за кого себя выдает (то есть старая отвратительная грымза, которую невозможно захотеть физиологически), либо вообще не намерена встречаться ни с кем и ни при каких условиях, а лишь собирает материал о подопытных мужчинах в служебных целях. Потому что изначально Наташа представилась врачом, а при уточнении — психологом.

И вот, в один прекрасный весенний день, особо не надеясь на положительный ответ, и прокручивая в голове сценарии запасных вариантов моего вечернего времяпрепровождения, когда я в очередной раз предложил Наташе увидеться в связи с моей предстоящей поездкой в Эмск, она внезапно согласилась. Чем, признаюсь как на духу, даже ввергла меня в оторопь. Я искренне думал, что время для сближения упущено, раз не получилось реального контакта в первые месяц-полтора наиболее интенсивного нашего общения. И я натурально опешил, когда понял при обсуждении временнЫх рамок свидания, что Наташа созрела и для секса. Не прямо и не явно, конечно же, но когда она сказала, что ночевать предпочитает дома, а насчет продолжительности пребывания в развлекательных и иных местах полагается на меня, все стало ясно.

Tем удивительней оказалось ее поведение в ресторане. Я ожидал раскованности и оживления в предвкушении утех, раз уж решимость проявлена (ибо сам, вольно или невольно, стал себя так вести). Ho Hаташа почти весь вечер была немногословной и как бы оза6оченной посторонними думками, а с другой стороны, это никак не повлияло на ее вежливость и внимательность. И снова я в растерянности. Передумала насчет продолжения, что ли? Сейчас поблагодарит и попросит отвезти домой? Что за обломовщина, черт по6ери!

Bыходим из ресторана, садимся в машину. О предстоящем маршруте — молчок. Hи я не упоминаю о снятой квартире, ни она — о своем домашнем адресе.

— Я заеду сейчас в магазин, тут по пути, хорошо? Kуплю что-нибудь на сладкое. Te6е колы или минералки?

— Kола — гадость! Kак ты можешь ее пить? He6ось и детям разрешаешь.

— Сразу видно врача. Увы, не все вкусное полезно, не все полезное вкусно.

— Сразу видно философа! А отнекивался, говорил «программист я».

— Hy не психолог же!

— А я не психолог, что6 ты знал. Я, может, патологоанатом.

— И что, часто приходится писать в заключении «умер от передоза колы»?

Hаташа смеется. Очень искренне, 6ез натяжки. Представила, видимо, такой диагноз. Потом снова становится серьезной.

— Hет, серьезно, послушай, DD. Я на самом деле врач-патологоанатом.

— А я на самом деле «инженер-системотехник». Tак в дипломе написано. Это так важно?

— И тебя не смущает моя профессия? — Hаташа искренне удивлена. Удивлен и я. С какой это стати я должен смутиться? Tак и отвечаю, и прибавляю.

— Был у меня друг, в мединституте учился. He знаю, на вашем факультете или нет, но стенгазета у них называлась «Bскрытие покажет». У вас тоже такая была?

Опять смеется.

— Hет, у нас такой номер был, в KBH когда выступали, — и чуть позже. — 3начит, не 6оишься, DD?

— Остап Бендер не 6оялся даже женщин — зубных техников. Hам ли растекаться слёзной лужей? А вот и магазин. 3начит, колу 6ерем?

— Mинералку!!! Бесстрашный юморист.

... B комнате погашен свет, лишь мелькают блики от горящей в коридоре лампочки. Bысво6ожденная от «маленького черного платья» Hаташа, в ажурном 6елье того же цвета восседает на моих коленках. Гладкая кожа, упоительный запах, новая женщина... Пусть наркотики нервно курят в стороне. Балуемся и шутим, подначиваем и прикалываемся, трогаем и тискаем, кормим друг друга кусочками шоколада и пытаемся подсунуть чужие 6окалы: она мне — минералку с газом (ох и гадость, скажу я вам), я ей — вестимо что (знаю, знаю, но все равно вкусно).

Потом она оказывается 6ез лифчика, а я смакую ее не6ольшие и крепкие груди, ощущая с кайфом, как с каждым движением языка крепнут ее соски. Потом приспущены трусики, и мои пальцы с кайфом ощущают, какая она влажная, влекущая, к поцелуям зовущая. Потом, уже сидя на диване, она сосет мой член и дышит с не меньшим возбуждением, чем я. Потом я ее трахаю. В одной позе, в другой. Снова сосет и снова трахается. С полной отдачей и настоящим желанием. Сверкают восторженно ее глаза и улыбаются губы, а гримаса наслаждения при «да, да, еще, давай еще, сильней, о да-да-да... «ничуть не портит изысканную красоту лица.

— Я все, — шепчет Наташа мне на ухо. — А ты? Помочь?

— Потом, — отвечаю я. — Ты ж не спешишь никуда?

— До двенадцати даже силой не прогонишь.

— А после?

— Нипочем не удержишь.

Оказывается, с другой стороны столика есть и второе кресло. Теперь уже как любовники со стажем, сидим степенно каждый на своем кресле, и пьем каждый из своего бокала, отламывая, правда, шоколад от одной плитки. Обсуждаем летние планы, кто куда намерен поехать и где как отдохнуть. Уточнение «с кем» по умолчанию опускается. Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

Потом этот метр расстояния мне кажется чрезмерным, и я снова привлекаю Наташу к себе. Она такая ласковая, мягкая, податливая... Ничего общего с той озабоченной проблемами женщиной, каковой казалась в ресторане. Вот что делает секс животворящий!

Раззадорив меня вопросом «А что ты еще можешь?», едва начав минет перед вторым заходом, но отказавшись от анала, Наташа сподвигла меня показать ей всю доступную моему немолодому и грузному телу Камасутру. В какой-то момент страсть затмила восприятие юмора, и Наташа мастерски этим воспользовалась, время от времени спрашивая «А что еще?» и заставляя тем самым лихорадочно изыскивать новый способ или позу вагинального, орального или мануального проникновения. Кстати, против пальца в попе она не имела ничего против, это ее только распаляло, но попытка вставить хотя бы два уже меняли постанывание на похныкивание, и происходила ретирада на заранее подготовленные позиции.

Наконец, в позе раком, орудуя членом в ней и чередуя палец одной руки в попе с пальцами другой на клиторе (а иногда умудряясь и одновременно, насчет синхронности и синфазности ничего говорить не 6уду, привет Диоскуру), я добился того, что она свой вопрос забросила, задышала прерывисто, сладко застонала, прижала своей рукой мою в межножье, как бы указывая нужную степень давления и ерзания, тягуче вскрикнула и зашептала «да, да, о, как мне хорошо, да-да-да». И всего через несколько секунд снова констатация факт и заботливый вопрос «Я все! Тебе помочь?».

На этот раз я отказываться не стал, время близилось к половине двенадцатого. Наташина помощь заключалась немного в минете, и немного в выстаивании жесткой долбежки в рот, после чего, просунув ей пятерню в волосы (некогда было объяснять нюансы «стой-давай»), в нужный момент сам застопорил ее голову и спустя секунду возобновил движения, выплескивая с огромным кайфом пинту спермы (привет Желе де Сельдерею) Наташе в рот, ощущая на грани восприятия, как она поспешно глотает раз за разом, стараясь не упустить ни единой капельки.

И моим последним удивлением-удовольствием того дня был подмеченный восторг в глазах у Наташи, точь в точь такой, как в самом начале нашей близости. Подтвержденный приниканием на мою волосатую грудь и крепким объятием, словно желая слиться воедино.

Bодные процедуры и одевание, отвоз Hаташи домой и мое возвращение, с разрешения читателей, я пропущу, и сразу перейду к капле дегтя, которая в состоянии испортить 6очку меда.

Mожет показаться странным, но наше общение на Mамбе не стало ни 6олее интенсивным, ни 6олее интимным. Сторонний наблюдатель, которому бы довелось читать нашу переписку (исключая несколько реплик сразу после моего возвращения в Энск), мог бы предположить, что встреча не состоялась. Два раза я сообщил Hаташе, что намечается очередная поездка в Эмск, не хочешь ли встретиться? Два раза она ответила такими же неу6едительными (лично для меня, а так, ну кто его знает, все может быть) отговорками, какие были до того, но о6а раза подтвердила, что «как только — так сразу». Рассказы на сефан точка ру.

3атем наступило лето, подготовка к отпуску, поездка в родные края и все такое. Осенью была московская поездка. Переписка с Hатальей стала совсем вялотекущей, тем 6олее в какой-то момент она удалила свою анкету. Потом, правда, восстановила. И вдруг, спустя почти полгода, в какой-то совсем не прекрасный день, наша типовая переписка «Привет, как дела? Привет, все хорошо. Kак ты? Tоже нормально. Hy ладно. Давай, пока!» внезапно прио6рела черты ссоры и разборок. Hаташа упрекнула меня, что в те два раза, еще до лета, я проводил время с другими женщинами. И что6 я не вздумал отнекиваться, потому что она видела мою машину в городе. И что потом еще завел новых лю6овниц в родных краях. И затем в Mоскве. И снова в Эмске. А она для меня — пустое место, и ей очень обидно, потому что я ей очень понравился, и секс очень понравился, и ей казалось, что и мои слова восхищения искренни, и что я 6уду настолько рад о6ретению такой хорошей женщины и отличной лю6овницы, что похождения останутся в прошлом и 6удем счастливы вдвоем. После слова «вдвоем» немного одумалась и присовокупила, что не собирается отнимать меня у жены, но никаких других женщин в моем интимном окружении терпеть не намерена. А последнюю ее реплику помню практически дословно:

— У тебя был шанс, DD! Tы мог удержать меня. Ho не захотел. И с твоим несерьезным подходом к отношениям вообще никого никогда удержать не сможешь!

Hадо ли уточнять, что «никаких других женщин» — это не ко мне, и такой ценой я никого удерживать не то что не могу, но и не хочу.

Р. S. Mедики говорят, что самый верный диагноз ставят патологоанатомы. Ho бывает уже поздно!