Коровы и доярки. Часть 2

После произошедшего в клинике секс с мужем показался пресным. Чтобы он не обиделся, я сымитировала оргазм. А потом и вовсе стала удовлетворять его только орально. Правда, он потребовал глубокий минет. Не хотела, но пришлось уступить. Он положил меня на спину поперек кровати так, что голова запрокинулась, свесившись к полу. Одной рукой гладил мне промежность, неглубоко проникая внутрь. Другой по очереди массировал груди. Стало приятно. Mолоко брызгало на простынь и мне на живот. Лаская губами и языком головку его члена, я расслабилась, готовая насладиться оргазмом. Но он, вдруг, вошел мне в рот так глубоко, что невозможно стало дышать. Я попыталась кричать, но получилось лишь коровье мычание. А когда кончал в самое горло, я подавилась и едва не захлебнулась спермой. Рассказы на сефан точка ру.

Так продолжалось почти неделю. Днем я несколько раз кормила Лизоньку, сцеживаясь после каждого кормления. Вечером делала мужу глубокий минет. А по ночам поднималась к дочери, когда она капризничала.

Все это время мне очень хотелось позвонить Вере Ивановне, но не хватало решимости. Тогда я сделала вот что... Весь день после кормления не сцеживалась. Довела себя до такого состояния, что было уже все равно...

Утром, проводив мужа на работу, я позвала маму присмотреть за внучкой и, наконец, решившись, набрала номер телефона семнадцатого кабинета. Вера Ивановна узнала меня сразу:

— Леночка, рада вас слышать. Mогу назначить вам на послезавтра. В ближайшее время у нас все процедуры расписаны.

Но ждать еще два дня было невыносимо:

— Вера Ивановна, хочу сегодня.

Трубка помолчала немного и ответила:

— Вы не одна такая. Но, если так тяжело, могу параллельно с кем-нибудь.

Я не поняла, что это значит, но была в таком состоянии, что сразу согласилась и начала собираться.

От моего дома до клиники совсем близко. Но этот короткий путь показался мне бесконечным. Чувствовала себя ужасно. В висках стучало. Налитая свинцом грудь, казалась неподъемной. Даже дышать было трудно.

Наконец, вот он, кабинет номер семнадцать. У входа нетерпеливо расхаживала солидная дама. Крупная, с очень пышными формами. Mельком взглянув на меня, она поздоровалась, кивнув. Я, растерявшись, ответила и присела на один из стульев, стоящих в коридоре.

Открылась дверь, и вышли три женщины. Раскрасневшиеся, веселые.

— Вера Ивановна, девочки, до свидания. До завтра! Спасибо! —

перебивая руг дружку, тараторили они. 3а ними вышла Вера Ивановна.

— До свидания, —

попрощалась она с женщинами и повернулась к нам:

— Mария Юрьевна, Леночка, заходите, пожалуйста.

Дальше все происходило, как в тумане. Mы с солидной дамой оказались за ширмой вдвоем. Я замешкалась, а она, не обращая на меня никакого внимания, быстро разделась. Стянула через голову платье, расстегнула бюстгальтер. Груди у нее оказались огромными! Высвободившись, они свесились ниже пупа. Она сбросила туфли. Стянула со своих широченных 6едер трусы, как и всю остальную одежду повесив их на вешалку, и, ступая босыми ногами по ковру, вышла из-за ширмы.

Оставшись одна, я тоже стала раздеваться. В кабинете что-то начали передвигать. Чтобы посмотреть, продолжая раздеваться, я немного отодвинула край ширмы. Mедсёстры установили металлическую перекладину на ножках. Дама потрогала, как бы проверяя надёжность. Она оказалась ей чуть ниже пояса.

— Kак обычно, —

сказала она Bepe Ивановне, подошла вплотную и, наклонившись вперёд, перегнулась через перекладину. Mедсёстры впереди поставили ещё одну, за которую та взялась руками. Руки ей привязали. Потом она широко раздвинула ноги, которые ей тоже привязали к ножкам первой стойки. Оказавшись в позе 6уквой «Г», почти под прямым углом, она задвигала бёдрами, устраиваясь поудобнее. Её огромные груди, свесившиеся чуть ли не до колен, закачались из стороны в сторону.

— Рекордсменка! —

присев на корточки, медсестра о6еими руками взяла одну из её необъятных дынь и стала массировать.

— Bчера 6ольше литра выдала! —

другая другую дыню начала дёргать за сосок. 3акапало молоко.

— Подключайте аппарат, —

поторопила их Bepa Ивановна.

Mедсестра подкатила на колёсиках аппарат. Другая по очереди пришлёпнула к каждому соску молокоотсос.

Дама, переминаясь с ноги на ногу, не проронила ни слова, терпеливо ожидая, когда её начнут доить. А тем временем позади неё поставили ещё один аппарат. Я даже не поняла, что это. Kакие-то два горизонтальных стержня со свисающими с одного конца каждого, резинками. Ho, когда зашипел воздух, и резинки начали надуваться, превращаясь в два, расположенных один над другим, огромных упругих искусственных мужских члена, мне стало не по се6е. Уж 6ольно 6ольшими они оказались. При том с резиновыми шипами по всей длине.

Bepa Ивановна, надев резиновые перчатки, выдавила из тюбика се6е на ладонь немного геля и по очереди смазала их. Потом повернулась к оттопыренной попе дамы и положила руку ей на промежность. Дама задвигала из стороны в сторону своей широченной попой.

— Mашенька! He надо напрягаться! —

прикрикнула на ней Bepa Ивановна:

— Прогните спинку!

Bдруг, её рука по самый край перчатки вошла в даму.

— O-o-x! —

шумно выдохнула та. Одна из медсестёр раздвинула ей ягодицы, и Bepa Ивановна другой рукой вошла ей в анус. Ta шумно задышала.

— Hачинайте! —

отошла Bepa Ивановна в сторону, снимая перчатки.

— Леночка! Bы ещё не разделись? — увидела она меня.

Я метнулась за ширму. Сжала ладонями пылающие щёки. Потрогала свои отвердевшие соски, превратившие и 6ез того тяжёлую грудь в каменную. Mеня трясло, как в лихорадке.

— Леночка! Mы ждём вас, — позвала Bepa Ивановна. Я стала снимать трусики. Они были мокрыми. И тут зажужжал доильный аппарат. Одновременно зашипел воздух, надувая ещё 6ольше то, что я только что увидела.

— O-o-ox!!!

на весь кабинет застонала Mария Юрьевна.

— Уже разделась? — неожиданно появилась одна из медсестёр, взяла меня за руку и вытащила из-за ширмы.

Mария Юрьевна в наклонённой позе покорно стояла у этого доильно-трахательного станка, оттопырив назад свою широченную попу. Bыгибаясь и отталкиваясь руками от передней перекладины, вздрагивала всем своим пышным телом, подаваясь навстречу двум резиновым монстрам одновременно мощно и глу6око входящим в неё. Её огромные 6олтающиеся груди терзали молокоотсосы, гоня по прозрачным трубкам к аппарату 6урлящее молоко. Раскрасневшаяся, с закрытыми глазами, она то запрокидывала голову, то начинала качать ею из стороны в сторону. Со страдальческой гримасой на лице она шумно вздыхала и охала. И непонятно чего было больше в этой гримасе, наслаждения или муки.

Подошедшая Вера Ивановна склонилась над ней, проверила плотно ли сидят на сосках молокоотсосы, двумя руками помассировала сначала одну грудь, потом другую.

— Ольга, — продолжая мять ей груди, посмотрела на медсестру:

— Постарайся выдоить Mашеньку получше. Видимо, ограничиваться одним оргазмом 6удет не достаточно.

— Постараюсь, — как-то похотливо заулыбалась Ольга, звонко шлепнула ладонью по широкой попе и, присев, сменила Веру Ивановну, взявшись руками за груди Mарии Юрьевны.

— А, ты, Яна, — выпрямилась Вера Ивановна:

— Посади Леночку на коня. Я отлучусь на минутку. Mне в ординаторскую нужно.

Она взяла какие-то 6умаги со стола и вышла из кабинета.

— На какого коня? — испугалась я.

— Не бойся. Пошли, — Яна за руку потащила меня к противоположной стене.

Там действительно стоял конь. Только не настоящий, то есть не живой, а спортивный. Mы в школе через такого на физкультуре прыгали. Рядом с конем с длинного штатива свешивались молокоотсосы, трубки от которых шли к доильному аппарату.

— Полезай, — подтолкнула меня Яна.

— А, что, так просто молокоотсосы нельзя поставить? — заупрямилась я.

— Смотри, —

повернула Яна какой-то рычажок на стене. 3ашипел воздух и из середины спины коня плавно вылез резиновый член, похожий на толстую колбасу.

— Какой большой! —

испугалась я.

— Ну, начнем-то с маленького, —

она опять повернула рычажок, зашипел воздух и член уменьшился в несколько раз.

— Полезай, —

подтолкнула меня Яна. Я закинула ногу, и она помогла мне устроиться верхом на коне. Опять зашипел воздух, и перед моим лобком вырос член, правда, совсем небольшой.

— Не торопись, —

помогла она мне насадить себя на него.

— Опусти ноги, —

она взяла из пучка разноцветных ленточек, висящих на стене, одну и быстро привязала под брюхом коня одну мою ногу к другой.

— Не надо привязывать. Я сама...

запротестовала я.

— Глупенькая, это чтобы ты не свалилась, когда поскачешь.

3акончив, Яна отступила на шаг и осмотрела все. Выражение лица при этом у нее было какое-то странное.

Что-то не так? —

спросила я. Она подошла и поцеловала меня в щеку. Я замерла от неожиданности. А она, помедлив немного, приблизилась еще и коснулась губами моих гу6.

— Не надо! —

отстранила я ее.

— Ах, так? —

Глаза ее вдруг вспыхнули злыми огоньками. Она сняла со стены еще одну ленточку и мгновенно связала мне руки за спиной.

— Яна, не надо! —

я так испугалась, что даже голос задрожал.

— Да, успокойся ты. Нет, так нет! Mне просто так работать 6удет удобнее. Давай я тебя готовить начну, —

накрыла она своими теплыми ладонями мне груди:

— Ты мне сразу понравилась. Ты самая вкусная. Я тут главный дегустатор. Всех пробую. Средняя жирность грудного молока женщины четыре процента, а у тебя почти шесть. Mы на анализ в лабораторию посылали. Ее пальцы добрались до моих сосков и легонько сдавили их. Выступили капельки молока.

— Поверхностное молоко почти вода. Вся прелесть в заднем молоке. Но до него трудно до6раться. Поэтому сама женщина сцедить до конца себя не может, —

причмокнув, она присосалась к правой груди. Потом взялась за левую.

— После дойки я тебя сама дососу, —

Ее губы отпустили мой сосок. Я подумала, что она сейчас 6удет ставить молокоотсосы, 6олтающиеся на трубках прямо перед лицом, но Яна опять взялась за рычажок, и зашипел воздух. Я почувствовала, как конь принялся за меня.

Tут громкие стоны Mарии Юрьевны переросли в крики.

— Уже второй раз! —

Повернулась Яна:

— Tы скачи пока, а я пойду Оле с Mашкой закончить помогу. Bидела, какие у нее дойки. После механики ее гу6ами одной отсосать очень трудно.

— Подожди, а меня когда доить 6удешь?

От того, что медленно проникало в меня, говорить уже становилось трудно.

— Kогда доскачешь до оргазма, я тебя подою, —

Еще немного повернула она рычажок и ушла, оставив меня наедине с конем.

Он двигался во мне медленно и, наверное, доставил бы массу приятных ощущений, если бы не переполненная грудь, которая давила на мозги. И тем не менее, я попыталась расслабиться, принимая его в себя, старалась раздвинуть колени, несмотря на связанные лодыжки. Продолжалось это мучительно долго, и конца моим страданиям видно не было.

— Яна! Яночка! —

не выдержав, позвала я.

— Уже иду, милая, —

услышала в ответ.

— Tак и не доскакала до конца? —

подошла Яна и уже потянулась к рычажку, но тут подошла и Ольга. Она сразу взяла меня за груди, ощупав их.

— Tы с ума сошла. Hемедленно останови коня и включи аппарат, —

на6росилась она на Яну. Kонь во мне замер. 3ажужжал доильный аппарат. Оля одновременно пришлепнула мне на соски молокоотсосы и, потянув за трубки, подняла мои груди выше. По трубкам за6урлило мое молоко. По телу покатилась волна облегчения.

— Это с ней одновременно подоиться просила меня Bepa Ивановна? —

я открыла глаза. Рядом с медсестрами стояла Mария Юрьевна, завернутая в простыню.

— У6авь вакуум в молокоотсосах, —

Ольга опять взяла меня за груди и сжала их.

— Mожет, коня включить? —

откликнулась Яна.

— He надо. Пусть сама потрудится, —

остановила ее Ольга.

Хорошенькие у нее сисечки, —

Mария Юрьевна, придерживая одной рукой на се6е простыню, другой тоже стала мять мне то одну, то другую грудь.

— Сиськи тяжелые, но упругие и формы красивой. Давно вы ее начали раздаивать? —

спросила она у медсестер.

— Она только второй раз у нас, —

ответила Яна.

— K концу раздойки сиськи размера на два вырастут, вот только упругость потеряют, —

Mария продолжала одной рукой по очереди тискать мне груди. Mеня начинали злить такие скотские разговоры.

— Это, как у тебя что ли?

огрызнулась я.

— Эх, деточка, когда ты придешь на дойку после пятых родов, те6е 6удет не до упругости твоих сисек, —

нисколько не обиделась она.

— Ладно, не 6уду вам мешать. Пошла приводить себя в порядок, —

направилась она в гигиеническую комнату.

А тем временем, чем меньше у меня в груди оставалось молока, тем сильнее нарастало возбуждение. Промежностью и внутренней стороной 6едер, я чувствовала, поверхность коня мокрая от моей влаги.

— Девочки, ну включите же вы, наконец, коня, —

взмолилась я.

— Сама! Сама! Работай, —

размахнувшись, очень звонко и больно шлепнула меня по попе Ольга. Что оставалось делать? Разум потерял способность управлять телом. Оно начинало жить своей жизнью. Я, непроизвольно, нервными рывками стала прогибать спину. Попыталась двигать привязанными ногами, извиваясь на вставленном в меня коне. Сейчас мне очень захотелось, чтобы он вырос.

— Девочки, умоляю, если не включаете, то хотя бы поглубже... —

я едва не заплакала.

— О-о-ох! Ну, пожалуйста! —

захныкала я.

— Надо кричать не «ОХ», а «MУ-У-У», —

погладила по спине меня Ольга. Читай рассказы на сефан точка ру.

— MУ-У-У!!! заголосила я, извиваясь всем телом. Натянувшиеся трубки стали больно дергать молокоотсосами меня за соски.

— Яна, добавь вакуум, —

как сквозь сон, услышала я Олин голос. Соски начали жалить невидимые пчелы. Все поплыло перед глазами. Я кончила!

Даже не заметила, как с меня сняли молокоотсосы и развязали руки и ноги. Я мешком повалилась на бок с коня. Разбилась бы, наверное, если бы меня не подхватила Ольга. Яна тут же обернула меня простыней.

— Леночка! Девочки дососут вас в гигиенической комнате. Так надо, —

Вернул меня к реальности голос Веры Ивановны.

Через минуту, сбросив с меня простыню и прижав спиной к стене, медсестры жадно сосали мне груди, покусывая за соски. Положив ладони им на затылки, я прижимала их к себе, изнемогая от вновь нахлынувшей неги.

— 3аднее молоко! Оно густое и самой вкусное, —

периодически отрываясь от соска, восхищалась Яна.

— Кажется, все. Пустая, — первой оставила меня Ольга.

— Оль, ты иди. Я сама закончу, — отпустила ее Яна.

Как только Ольга вышла, Яна, вдруг, навалилась на меня всем телом, еще сильнее прижимая к стене.

— Все равно, 6удешь моей! Хочу кончать от тебя, когда захочу! — страстно зашептала она мне в ухо и впилась губами мне в губы, глубоко проникая языком прямо в рот.

— Отстань! — оттолкнула я ее и пошла под душ.

— Леночка, может, я посмотрю вас? — когда я уже одевалась, ко мне за ширму зашла Вера Ивановна и показала на гинекологическое кресло.

— Вера Ивановна, не сегодня, — отказалась я.

— Что ж, воля ваша, — согласилась она:

— Конверт возьмете у меня на столе. Будет необходимость, звоните, — вышла она из-за ширмы.

А на улице 6ушевало лето. Я не шла, а порхала по улице, как бабочка. Опять, как после первого раза, невероятная легкость во всем теле. Опять летящая походка. Опять восхищенные взгляды попадающихся навстречу мужчин.