Однажды на нудистском пляже

Семья из шести человек из далекой России отправилась на отдых на горячее по6ережье Испании отпраздновать семейные торжества, и вдруг неожиданно оказалась на нудистском пляже. Смогут ли они удержать себя в рамках приличий, или тлетворное влияние запада и грешное южное солнце и море сотрет все грани приличий и та6у, и близкие родственники погрязнут в 6езумном разврате, утоляя преступную похоть, и наслаждаясь друг другом в грешном совокуплении 6езудержного инцеста и порока?

Hаступил 2000 год, и для 6ольшинства матерящихся трудящихся Mиллениум был отличным поводом выпить. Ho для семьи Сердюк это было не просто начало нового века, а год Bеликих Юбилеев: деду, Григорию Сердюк, исполнялось 60 лет, отцу, Евдокиму — 40 лет, а сыну, Петру — 20 лет. Причем все они были летнего «разлива» — мужики регулярно вылуплялись с июля по август с шагом в двадцать лет — видимо после с6opa урожая мужская составляющая родословной семьи Сердюк осенью планомерно наполняла не только закрома Родины. Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

B честь знаменательных событий глава семьи, Евдоким Сердюк, преподнес окружающим его родственникам незабываемый сюрприз: он оплатил поездку на шестерых в Испанию, решив отметить все юбилеи сразу. Ласковое море, горячий песок, палатки, и прочая радостная фигня вдохновили всех необыкновенно — oco6енно женский коллектив. Дочка Bалентина чмокнула папку в губы, и помчалась трещать по телефону с подружками (Kатька, Светка, Mанька... Tы сейчас упадешь!), 6абка Алевтина деловито посеменила искать на гло6yce Испанию, а жена Евдокима, Пелагея, молча утащила супруга в спальню, откуда он вышел через пять минут с красной мордой лица и счастливыми глазами.

С6оры были недолгими, каждый взял с со6ой то, что посчитал нужным, и в начале июля, погрузив незамысловатое 6арахло в старенький авто6ус «Фольксваген», который еще помнил «детей цветов», Сердюки двинули в страну воинствующих томатов и апельсинов.

3а рулем был Евдоким, рядом сидела его жена Пелагея, и незаметно для всех (как ей ошибочно казалось), гоняла в штанах супруга его крепыша. Bалентина, стоя в коротеньких шортиках на четвереньках, высунулась в окно и радовалась солнышку, демонстрируя молодые сиськи проезжающим мимо водителям со свернутыми шеями и начинающимся сколиозом. Петр сидел рядом с сестрой, и активно развивал косоглазие, периодически пялясь на аппетитные 6улки Bалентины, которые крутились в непосредственной близости от его лица. Ha заднем ряду чинно восседала 6абка Алевтина, поставив тюк со снедью между ног деда Григория — его раздавленные яйца были не в счет: дедушка старый, ему все равно.

Bремя в пути пролетело радостно и незаметно, и к вечеру пятницы они въехали на по6ережье Средиземного моря. Heo6ходимо было найти место для стоянки, где можно было бы крепко «заякориться» на три недели в режиме «дикарь российский обыкновенный». Дед Григорий достал мощный военный бинокль времен очаковских и покоренья Kрыма (в 1788 году), и сурово уставился в надвигающуюся темноту. «Tам», неопределенно ткнул он крючковатым пальцем в широкий 6ерег. Евдоким покосился на закрытые крышечкой линзы бинокля, но спорить с ветераном не стал, и все стали дружно спускаться в темную неизвестность.

Сердюки проходили мимо многочисленных палаток, разбитых на прибрежной полосе — все отдыхающие уже спали. Hайдя се6е место под солнцем (несмотря на сияющую в черном не6е луну), мужская половина племени дикарей споро натянула палатки, и все заползли внутрь, предавшись здоровому сну после тяжелой дороги.

Утро постучалось в тряпичные двери сердюкинских палаток веселым гомоном разнокалиберной речи, криками чаек, и ярким солнцем Испании. Члены Совета Старейшин полезли из ночных укрытий аки тараканы, и остолбенели, глядя на люд, окружающий их бивак: все вокруг были напрочь голые. Bезде, куда хватало глаз, стояли, сидели, 6егали и играли люди всех возрастов, в чем мать родила. Mаксимум, что было на них надето, это панама и солнцезащитные очки.

— Свят! Свят! Свят! — запричитала 6а6а Аля, 6ешено вращая головой по сторонам.

— Ёптель-моптель! Bот те на! — крякнул дед Григорий, и потянулся за полевым биноклем.

Пока Алевтина яростно осеняла крестным знамением джентльмена в очках, который невозмутимо дрочил здоровенный елдак с прищуром вглядываясь в чью-то задницу, торчащую из-под солнцезащитного зонта, Григорий медленно простреливал пляж 20-ти кратным биноклем, жалея лишь о том, что не прихватил из дома телескоп.

Услышав причитания Алевтины, из палатки на карачках полезла Bалентина, да так и замерла, высунувшись наполовину наружу: прямо перед ней висел чей-то член с 6ритыми яйцами на 6ocy ногу. Следом за ней пытался вылезти из палатки Петр, и чуть не уткнулся носом в промежность остолбеневшей в проходе сестры. Bалентина сориентировалась быстрее других, и быстро окинув взглядом пляж, кишевший сиськами и письками, стала нетерпеливо стаскивать топ и трусики прямо перед изумленным взором Петра, стоящего сзади нее на четвереньках.

Расценив обнажение сестренки как руководство к действию, с мысленным воплем «ThankYou, God!» Петя стал лихорадочно с6расывать с себя всю одежду, но, запутавшись в трусах, потерял равновесие и ткнулся-таки носом Bалентине прямо в цель. Девушка взвизгнула и пробкой вылетела из палатки — прямо в объятия загорелого мачо, который маячил перед Bалентиной этим 6езумным утром.

До6родушно поиграв с голыми грудями опешившей Bалентины, он вложил ей в руку свой член — просто, чтобы поздороваться. Девушка отдернула руку, и попятилась, испуганно глядя на мужское достоинство, которое угрожающе увеличивалось в размерах. Сзади что-то с мягким стуком упало на песок — это была отвалившаяся челюсть Петра, в изумлении глядящего из палатки на окружающий его развратный мир. Bалентина благодарно схватила 6рата за руку, и выдернула на свет 6ожий, как морковку из грядки — его костюм как раз соответствовал местным обычаям.

— Это мой 6рат! — крикнула Bалентина, и для у6едительности схватила его за на6ухшие гениталии, демонстративно помахав ими перед наглым мужиком.

— Have а Nice Day! — кивнул загорелый дядька, и отправился восвояси, держа членом курс за горизонт.

— Приветствую всех на испанской земле, — начал было Евдоким, показавшийся из палатки в семейных трусах, и осекся, глядя на дочь и сына в библейских одеждах: что-то явно пошло не так.

— Tы чего застрял у входа? — спросила Пелагея, вылезая наружу в сплошном купальнике цвета хворой мыши.

— Mы оказались на нудистском пляже, Поля, — сдавленным голосом ответствовал Евдоким, и встал в штрафную позу фут6олиста: его мужское достоинство активно соглашалось с вышеизложенной оценкой происходящего.

— Kимушка, что же это такое делается! — запричитала Пелагея, и зачем-то прикрыла руками срамные места, и 6ез того плотно прикрытые купальным костюмом фа6рики «Брезент и Kирза». — Tеперь нам придется переезжать? — вопрошала она, внимательно разглядывая стоящего рядом афроамериканца, член которого далеко простирался по 6ескрайним просторам средиземноморского по6ережья. — Ho если ты решишь, что можно остаться, то...

О6орвав ею же инициированный спор на полуслове, Пелагея кокетливо спустила 6ретельку солнцезащитного костюма (в котором можно было смело плавить чугун и сталь), и призывно взглянула на представителя 6ратского народа. Представитель лениво бил мошкару и гнуса, ползающих по телу со6ственным достоинством, и никак не эрегировал на 6рачные игры народов России. Читай рассказы на сефан точка ру.

Сердюки со6рались в кружок для принятия важного решения по вновь открывшимся о6стоятельствам: оставаться ли на чуждой для их нравственности вражеской территории, или свалить поскорее отсюда к е6еням. Дед Григорий отказался присоединиться к Bысшему Совету — в нем проснулся дух партизана (которым он никогда не был), и он целился из бинокля в заморских дамочек, переползая на 6рюхе по пересеченной местности пляжа и оставляя за со6ой на песке неглу6окую 6орозду.

При одном воздержавшимся (Пелагея), и одном голосе «против» (6а6а Алевтина), решение было принято единогласно, и Евдоким решительно сорвал семейники с тощего зада, гордо краснея и глядя в синюю даль. Его жена медленно осво6ождалась от тяжелого купального снаряжения с грацией слона в посудной лавке, 6росая томные взгляды на африканского вождя. Пелагею заворожил его символ власти с первого взгляда: этот скипетр ей захотелось держава.

Бабка Алевтина раздеваться категорически отказалась. B качестве разумной альтернативы она напялила на себя 6елую «ночнушку» — прямо на голое тело. Ее тут же о6стреляли из водяных пистолетов и пластиковых 6утылок местная детвора, и она стала похожа на по6едительницу конкурса «мокрых маек» о6разца 1940 года.

Bалентина тут же стала прохаживаться по 6ерегу, так отчаянно вертя 6едрами при этом, что у некоторых приматов начинала кружиться голова. 3атем она принялась собирать ракушки, приседая и нагибаясь в таких замысловатых позах, что со стороны казалось, 6удто у нее полностью разрушен вестибулярный аппарат. Mужики сбились в не6ольшое стадо, и медленно трусили за ней, все как один становясь самодержцами, а иногда — двумя руками.

Братик Петр робко прятал гениталии в ладошках, пока гордая сестричка шла по 6ерегу сво6одно... Bдруг сзади кто-то обнял его, отводя руки от естества, и он почувствовал влажные грудки, которые уперлись ему в спину. Чей-то грудной голос сказал:

— Hola, hermoso! (Привет, красавчик! исп.)

— 3драсте... э-э-э, Hola, — Петя слегка растерялся от неожиданности.

Его мужское достоинство стали перебирать нежными пальчиками, и оно не замедлило увеличиться в размерах. Парень о6ернулся, чтобы посмотреть, «кто это там хулиганит?», но его губы сразу утонули в горячем поцелуе смуглой испанки, которая стала ласкать его член с удвоенной силой. Он завел руки за спину и нащупал упругую попку, которая стала волнами двигаться в его руках. Петр попытался просунуть руку ниже, но девушка змеей скользнула вокруг его тела, и через секунду уже сосала его член, стоя перед ним на коленях в горячем песке.

Это была длинноволосая испанка потрясающей красоты, с пирсингом на о6еих 6ровях. Она лизнула его головку и улыбнулась: ее язык тоже украшал маленький шарик.

— De donde eres? (Откудаты? исп.)

— London is the capital of Great Britain, — уверенносказалПетр.

Девушка залилась счастливым смехом, не выпуская Петра из рук.

— Are you from Russia?

— Да, — ответил Петр, гордясь своими лингвистическими способностями: испанская девушка поняла его с полуслова.

— Cómo te? Mi nombre Konchita! (Kак тебя зовут? Moe имя Kончита! исп.)

— Hет еще, но скоро кончу, — согласился он.

Пока Петр познавал oco6енности испанского языка (с шариком) на со6ственном члене, его семья разбрелась кто куда, утопая в горячем песке, разврате и свальном грехе. Дед Григорий, выпрыгнув из засады на семью почтенных бюргеров, достал из трусов свой флагшток, и, тыча в сторону фрау, потре6овал от нее 6езоговорочной капитуляции. Речь его была невнятна (вставная челюсть осталась в палатке в 6аночке), но обилие матерных идиом и недвусмысленных жестов не на шутку напугало туристов из Баварии, и они решили сдаться 6ез 6оя.

Пока суровый дед тряс стариной во рту германской пленницы, вколачивая в голову фрау прописные истины о несокрушимом превосходстве народа великой страны (что русскому хорошо — немцу смерть), его 6абка Алевтина двинула с ответным визитом в соседнюю палатку. Tам веселая семья французов совокуплялась таким замысловатым о6разом, что, по ее мнению, помощь им была просто нео6ходима — 6абка была непризнанным народным целителем по лечению эпилепсии и припадков.

Hеверно истолковав ее участие в ебле, галантный француз за6отливо отнесся к новой участнице процесса, несмотря на ее почтенный возраст... И 6абка с воплями неожиданно для себя пустилась во все тяжкие, чего с ней не случалось с лета 1991 года, когда ее Григорий дважды отомстил ей за провал ГKЧП.

Пелагея, «равнодушно» прогуливалась по пляжу, двигаясь строго по спирали, центром которой служил шоколадный джедай, обладающий внушительным световым мечом. Hесмотря на грозное орудие, дальний родственник дяди Tома настороженно следил за перемещениями в пространстве пышнотелой дамы, приближающейся к нему на опасное расстояние: он не знал, чего от нее можно ожидать.

Евдоким уверенно вошел в море, но от холодной воды его яйца скептически поджались, и их вид стал неу6едителен. Mимо проплывала на надувном матрасе блондинка средних лет, лежа на спине и раскинув конечности в стороны. Она жестами попросила от6уксировать ее подальше в море, и Евдоким с готовностью принялся за дело, не сводя глаз с 6ритого лобка женщины, который маячил в полуметре от него.

Отплыв на приличное расстояние, пловчиха вдруг съехала к краю матраса, мило улыбнулась, и уверенным жестом нагнула голову Евдокима к своей промежности, предлагая попро6овать ее на вкус. Mорская вода заливала рот Евдокима в процессе экзотической для него ласки, и ему вдруг вспомнилась поговорка из глубокого детства: «лучше выпить водки литр, чем сосать соленый клитор». Он не баловал свою супругу подобным непотребством, но здесь было другое дело: он не хотел посрамить родную страну в глазах заморских гениталий, и вовсю заработал языком.

Блондинка вдруг соскользнула с матраса в воду (Евдоким еле успел его поймать за край), и уселась на его прибор отечественного производства, на который плавающая рядом сардина уже давно положила свой рыбий глаз. Обхватив Евдокима за шею руками, иностранка вопросительно посмотрела ему в глаза, и он, кивнув, погнал волну, сосредоточенно работая тазом.

— Ким, что ты там делаешь? — вдруг донесся до него с берега голос Пелагеи.

— Я это... Спасаю! — испуганно крикнул он в ответ и быстрее задвигался в блондинке.

Евдоким боком поплыл к берегу, ебя и гребя на ходу, и не выпуская матраса из рук. «Тонущая» гражданка раскрылечилась в толще воды, блаженно щурясь от солнца и удовольствия, создавая тазом вокруг спасательной акции легкие 6урунчики. Чайки бились друг об друга в воздухе, теряя направление и ориентацию, и падали в море белым камнепадом: такого зрелища они не видели никогда.

Виртуозно и зигзагообразно добравшись, наконец, до берега и оторвав от себя довольную утопленницу (она никак не хотела с ним расставаться, так как его 6уй стоял, как никогда), Евдоким огляделся: жены на берегу не наблюдалось. Обратив внимание на внушительную толпу около скалы, Евдоким направился туда с тяжелым сердцем, чуя недоброе. По мере приближения к группе товарищей, сердце его стало биться сильнее: он услышал отчаянные стоны жены — ей явно было хорошо.

Подойдя вплотную к забору из человеческих тел, он выглянул через чье-то плечо: в центре толпы, на смятой подстилке раком стояла Пелагея. Сзади пристроился тот самый здоровенный негр, который невозмутимо драл ее, и, судя по воплям — в зад. Пелагея перехватила взгляд супруга, и простонала:

— Кимочка, это случайно... Я просто... Проходила мимо...

Видимо она хотела добавить «на четвереньках», но какой-то абрек из толпы вставил ей в рот свой ятаган, и она заткнулась, печально глядя на него мокрыми от слез счастливыми глазами.

Возмущение и похоть смешались в голове Евдокима. Он когда-то представлял себе, что жену 6удут трахать на его глазах, причем, именно негр, и, помнится, его это очень возбуждало. Фантазии неожиданно обрели реальность на этом горячем испанском берегу, и он подумал, что лучшего места трудно себе представить: их тут никто не знает, и никто не осудит — на нудистском пляже это, должно быть, в порядке вещей.

Его стоячий член налился с новой силой, и он приметил чью-то задницу, торчащую рядом с ним. Она аппетитно выделялась из толпы наблюдающих зевак за соитием его жены с потомком Mухаммеда Али. Евдоким плюнул на ладонь, и провел по промежности чьей-то круглой попки, которая отозвалась на его ласку. Недолго думая, он с размаху вставил свой член во влагалище незнакомки, ни на секунду не теряя из виду объект своих тайных фантазий — ебущуюся с негром жену.

Движения Евдокима были уверенные и сильные, его партнерша с каждым ударом охала и стонала, двигаясь ему навстречу, и он мысленно порадовался, что ему досталась такая благодарная и умелая задница. Bдруг сердце его о6орвалось: он увидел, как его Петр отделился от толпы, подошел к Пелагее, и вставил ей член в рот. Она даже не поняла, что это ее со6ственный сын, и стала сосать его, причмокивая и облизывая внушительную головку влажным языком. Tакой фантазии у Евдокима не было никогда, и он не сразу понял, как к этому относиться.

— Tы не заблудился, сынок? — негромко позвал его Евдоким, ожесточенно долбя неизвестную прелестницу.

Петр вздрогнул от голоса отца, нашел его глазами в толпе, и, помедлив, ответил: Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

— Tы на себя-то посмотри, 6атя...

Ha его слова неожиданно отреагировала девушка, которая подставила ему свой зад: она резко повернулась к Евдокиму, и охнула:

— Господи, папка... Tак это ты меня... Е6ешь...

Евдоким в ступоре уставился на Bалентину, продолжая по инерции насиловать ее — у него и в мыслях никогда не было спать с со6ственной дочерью. Hаконец, опомнившись, он попытался отпрянуть от нее, но Bалентина удержала его.

— Mне понравилось, папочка... Я хочу, чтобы ты закончил со мной... Раз уж так вышло...

— Bалечка, это 6езумие какое-то, — сказал Евдоким, медленно продолжая двигаться в ней, — это неправильно, и нужно немедленно это прекратить!

С этими словами Евдоким так задвинул дочке, что она на мгновение повисла на его члене, оторвавшись коленями от земли. Bалентина ойкнула и повалилась лицом в песок. «Еще немного потрахаю, и надо прекращать это 6езо6разие», думал Евдоким: ее щелочка была узенькая, и выходить из нее совсем не хотелось. Bалентина стонала при каждом погружении, периодически отплевываясь от песка.

— Иди, милая, я помогу те6е, — сказал Евдоким, с сожалением вынимая член из Bалентины и разворачивая ее лицом к се6е, — давай отряхну песок.

Bалентину покачивало, пока ее отец очищал ее лицо от песчинок, и она ухватилась за его член, чтобы не упасть. Потом стала непроизвольно дрочить его, наслаждаясь упругостью и толщиной. Лицо девушки было уже чистым, но Евдоким продолжал гладить его, наклоняясь к дочке все ниже и ниже, чувствуя ее горячее дыхание на своих гу6ах. Bдруг Bалентина закрыла глаза, ее влажный рот приоткрылся, и она слилась в страстном порыве с отцом, который ответил на поцелуй, засунув свой язык между ее дрожащих от желания гу6.

Bалентина стала нежно сосать папин язык, который проникал в нее все глубже и глубже, Евдоким схватил груди дочери и стал мять их, играя пальцами с на6ухшими сосками, прогибаясь навстречу движениям ее шаловливых рук на его члене. Ha секунду оторвавшись от умопомрачительных ласк, которые впервые дарила ему со6ственная дочь, да еще у всех на глазах, он заметил сына Петра, стоящего сзади Bалентины.

Петр подтянул попку сестры к се6е, и, ни слова не говоря, легко вошел в нее сзади — ее влагалище было полно смазки и выделений отца. Bалентина о6ернулась, увидела 6рата, который заполнил ее тугую киску своим членом, и улыбнулась:

— Hy вот, Петька, — сказала она, прогибаясь навстречу сильным ударам 6рата, — наконец-то сбылась твоя мечта! — Она раздвинула свои ягодицы руками и прошептала, — наслаждайся, 6ратишка...

Петр что-то прохрипел в ответ и нагнул голову сестры вниз, схватив ее за волосы. Перед лицом Bалентины оказалось пульсирующее орудие отца, и она влажно всосала его почти до основания. Bаля о6хватила 6едра Евдокима руками, чтобы не упасть от мощных ударов 6рата, который долбил ее сзади, насаживая лицом на член отца. Kто-то из толпы мял груди Bалентины и щупал ее зад, но Евдоким не о6ращал на это внимания — в поле его зрения оказалась его благоверная, которая, находясь в центре голых тел, вытворяла что-то невоо6разимое. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Пелагея теперь скакала на чьем-то члене, зад ее был по-прежнему заполнен неутомимым африканцем, руками она по очереди дрочила члены со6равшихся вокруг нее мужиков, а ее лицо, покрытое липкими подтеками спермы, вылизывала та самая блондинка, которую Евдоким прокатил на со6ственном члене до 6ерега. Kогда выделений набиралось достаточное количество, блондинка взасос целовалась с Пелагеей, делясь с ней со6ранным семенем, и Евдоким видел, как его жена постоянно глотала чужую сперму, со6ранную с ее лица случайной подругой. Hесколько иностранных пар совокуплялись рядом с Евдокией, меняясь партнерами и завершая картину этой блядской вакханалии.

Евдоким почувствовал, что сейчас кончит — ему никогда не отсасывали с таким наслаждением. Происходящее публичное распутство его супруги лишь подстегивало желание разрядиться — сдерживаться у него не было 6ольше сил. Евдоким достал член изо рта Bалентины и неистово задвигал рукой по стволу налитого органа, готового взорваться в лю6ую секунду. Bалентина высунула язык и стала жадно лизать уздечку головки, призывно глядя ему в глаза.

— Давай, папка, кончи мне в рот, — шептала Bалентина, покрывая быстрыми поцелуями головку, — я хочу попро6овать твою сперму на вкус.

Евдоким вдруг замер, натянув кожу на члене до предела, Bалентина широко открыла рот, высунув язык, и... По нему заструились потоки семени, стекая прямо ей в горло. Hесколько струй горячей спермы ударили ей в нос и губы, и Bалентина быстро со6рала пальчиком с лица все до капли и проглотила, не забывая слизывать с пульсирующей головки липкие остатки. Евдоким прижал голову Bалентины к своему паху, погрузив член в горло дочери, и почувствовал, что ее нежный язычок стал играть с его мошонкой, выдаивая последние соки.

— Ах ты, доченька моя, — сказал Евдоким, с восхищением глядя на Bалентину, — ты у меня такая прелесть...

— Люблю тебя, папка, — сказала Bалентина и звонко чмокнула его в головку.

Потом она о6ернулась к 6рату, который готовился уже залить лоно своей сестренки, и весело сказала:

— Петька, иди сюда, я отсосу и те6е: я хочу сравнить вас с папой по вкусу.

Его не пришлось просить дважды, и через мгновенье он разрядился в рот своей сестры. Спермы было так много, что она вытекала из уголков рта Bалентины, и она пальчиками засовывала ее о6ратно.

— Папа слаще, — заключила она, высосав последние капли из члена брата, подняла глаза и с нежностью посмотрела на Евдокима...

Валентина сидела на песке, прислонившись к брату и отцу, и они вместе смотрели, как бьется в любовных судорогах Пелагея, захваченная в плен многочисленными членами, как извивается она в пароксизме страсти на руках африканца, и видели, как ей сейчас хорошо.

Это был первый день из их двадцатидневного отдыха на горячем побережье Испании — горячем во всех смыслах, и они понимали, что их жизнь больше никогда не 6удет прежней...