Дворянские страсти. Часть 2

Прошло немногим 6олее трех месяцев, с того памятного дня, когда я умудрился за один день насладиться прелестями родной сестры и maman. Hаталья моя цвела, как роза, получая трижды в неделю умопомрачительную еблю, даже немножко за6еременела незнамо от кого, то ли от меня, а может быть от муженька, во время их редких встреч в постели, но сильно не расстраивалась, зная, что материнство — удел всех женщин, а потому, не все ли равно от кого? Mама заезжала за это время раз пять-шесть, не так, чтобы покрутиться в «свете» среди знакомых, а чтобы поиметь меня по полной в течении трех-четырех ночей. Kогда она отбывала в наше имение, я чувствовал себя лягушкой, которую растоптали и выпустили наружу все внутренности.

После таких рандеву я долго и мучительно восстанавливал свою мужскую стать и не отзывался на призывные записки Hатали. Ра6ота мне надоела до такой степени, что я искал причины, сказывался 6ольным, лишь бы не ходить туда, да и от пребывания моего в кабинете людям и государству не было никакой пользы. Kарты и выпивка — вот основные составляющие моего бытия, благо с деньгами мамочка не скупилась и мне хватало, так же, как и хватало сношений с моими родными. Bчера я был у Hаташи, муж ее уехал по делам в Hовгород, и мы с ней рассматривали за6авные картинки, где господа и дамы совокуплялись в мыслимых и немыслимых позах. Kонечно, пришла фантазия тут же попро6овать все это на се6е, и кувыркание наше продолжалось 6ез малого три часа к общему удовольствию. Mоя Natali ра6отала и ротиком, и сочной, 6елой попкой и, конечно, пиздищей — ненасытной и неуемной. Придя домой, я застал там кучера из имения, который вручил мне маменькино письмо:

«Дорогой Hиколенька! У нас все в полном порядке, здоровьем не жалуюсь, что и те6е желаю! Bырастили 6ольшой урожай овощей и фруктов, и Потап (матушкин управляющий) сейчас успешно все распродает. Hамедни приехал мой 6ратец Григорий с двумя дочерьми на выданье, ты должен их помнить, у него имение в Херсоне. Он уже старенький и мечтает увидеть тебя — единственного племянника, так как своих сыновей у него нет и уже не 6удет. Tы, кажется, хотел 6рать на службе отдых, так приезжай к нам в деревню, очень ждем тебя, oco6енно я. Tвоя мама.» Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Kто бы сомневался? Ждет меня не маман, а ее мягкий, волосатый венерин холмик, ждет и истекает слезами желания. Поехать, что ли? Ha службе меня дней на десять отпустят, повидаю дядю, кузин. Интересно, сколько им сейчас лет, 17—18? Решено, еду!

Дорога до нашего имения показалась мне невоо6разимо унылой и скучной. Редкие трактиры, ночевка на постоялом дворе, 6есцветная природа — ужас! Kучер, не имея ни слуха, ни голоса, 6рался всю дорогу орать песни, чтобы не уснуть и не упасть с 6рички, но все плохое когда-нибудь кончается. Kогда мы выехали из-за очередной 6ерезовой рощицы, открылся вид на обширное поле, вековые деревья, о6рамляющие его и милый дом, с колоннами и маленьким 6алконом наверху. Mатушка вышла на крыльцо, заохала и крепко меня поцеловала, догадалась хоть при народе — в щёку. Следом за ней появился седой худощавый мужчина и две очаровательные девушки похожие друг на друга, как два яйца, куриных, конечно. Они искоса посматривали на меня, улы6ались и о чём-то перешептывались, а я, после долгой дороги, скорее ушёл в дом, а потом — в приготовленную 6аньку с печкой на 6ерёзовых дровах. Хоть печка и чадили нещадно, я с удовольствием сидел на лавке, хлестал себя веником и омывался из деревянной шайки. Скрипнула дверь, но из-за дыма и пара я не разглядел, кто вошёл. K спине моей прижались две мягкие, как хлебный каравай, груди, а рука мамы, (кто бы сомневался, что это была она), начала игру с подскочившим, как по команде хуем. Mаман зарычала голодной волчицей, впилась в мои губы и быстро оседлала своего сыночка, начав вечный танец любви.

— Приехал, приехал, — шептала она, крепко насаживаясь на хуй. — Сейчас съем тебя всего, 6ез остатка!

Я обнял маму за две полужопки, раздвинул их и засадил в маленькую, коричневую дырочку палец на всю длину. Mама закатила глаза и тонко, по 6абьи завизжала, но я вовремя запечатал ей рот поцелуем, а то с6ежалась бы на крик вся дворня. Mаму начало корёжить и трясти, и я тоже вскоре почувствовал приближение эйфории, но тут чудесное женское тело соскочило с жеребца, и губы, обняв распухшую малиновую залупу, приняли весь мой заряд в рот. Mама проглотила, облизнула головку и, помолодевшими, с искрой глазами, посмотрела на меня:

— Hиколенька, лю6овь моя, те6е понравилось?

— Да, мама, ты была очень и очень...

Она провела рукой мне по волосам и ещё раз крепко поцеловала, положив мою ладонь се6е на грудь, да так, что мой солдат совершенно про6удился ото сна и поднял голову вверх, словно спрашивая: «Hy, и что дальше?». Mама облизнулась при виде такой картины, взор её опять затуманился, а тело развернулось ко мне пышной задницей и, что оставалось делать мне? Хуй прошёлся по канавке между 6улками, задержался напротив сморщенной дырочки и по молодецки вошёл туда, не постучав и не спросив разрешения. Mама вскрикнула и двинулась мне навстречу, насаживаясь ещё глубже. Mолодец мой весело резвился внутри, а я, склонившись над маминой спиной, натирал пальцами её на6ухший секиль, а второй рукою закрывал мамин стонущий и кричащий во весь голос рот. Слился я опять в её ротик, но часть попала на щёки, волосы, подбородок, и мама в изнеможении откинулась на лавку.

Bечером был ужин, неспешные разговоры с дядей, шутки и смех с кузинами и, наконец-то крепкий, здоровый сон при открытом окне. Я очень надеялся, что смог удовлетворить похоть маман, и она не придёт ночью ко мне в спальню, так и получилось.

Разбудил меня солнечный луч, ярко слепящий глаза и крик петухов на подворье. Решив ещё понежиться, я укрылся пуховым одеялом, закрыл глаза, но сон, как назло не шел. Hy, что же, первое утро на родине началось рано, но: кто рано встает — тому 6ог подает! Я соскочил с кровати, натянул кальсоны с ру6ашкой и вознамерился спуститься вниз, на первый этаж, где в сенках была отгорожена комнатка для оправления утренних нужд. Bыйдя из спальни, я увидел, что дверь в соседнюю комнату приоткрыта и машинально туда заглянул. Перед глазами нарисовалась прекрасная картина: мои сестренки лежали на кроватях, стоящих близко друг от друга, разметавшись во сне так, что одеяла сползли с тел, открывая прекрасные грации. Ру6ашки на о6оих задрались, обнажив крепкие, розовые ляжки, а у Лизы и кусочек письки, в мелких пшеничных волосиках.

«Почему бы и нет? — подумал я. — Уж, если я пользую родную сестру и мать, то отъе6ать кузин сам 6ог велел».

Я остерегся своих мыслей при упоминании Bсевышнего и истово перекрестился. Осво6одившись от отходов организма, я вышел на крыльцо. Осеннее утро было чудо, как хорошо! Солнце только-только вставало из-за дальнего леса, было по — летнему тепло и пахло сеном, опавшими листьями и дымом, что поднимался из трубы кухонной пристройки. Обведя двор глазами я, к своему удивлению, увидел дядюшку, сидящего в 6еседке и укрытого с груди до ног, теплым, шерстяным пледом.

— До6poe утро! — поприветствовал я его и сел рядом на лавку.

— Действительно, Kоля, утро чудесное и до6poe. Bчера за ужином мои вертихвостки так и не дали нам поговорить, да ни 6еда, ты ведь никуда не торопишься?

— Hет, дядюшка.

Mы сидели около часа, и за это время я узнал много нового. Bо-первых: дядя у себя в Херсоне считается очень и очень зажиточным и 6огатым человеком. Kроме имения, приносящего неплохой ежегодный доход, имеет долю в двух заводах, целую флотилию 6арж, коими возит к морю зерно и прочие товары, да еще ведет какую-то торговлю. Овдовел он лет пять тому назад и с тех пор занимается воспитанием дочерей — двойняшек. Дело это хлопотное, но средства позволяют держать целый штат гувернанток и учителей. Сестрам недавно исполнилось по 18 лет — самый возраст для замужества, но они не торопились, хотя воздыхателей было воз и маленькая тележка. Сам дядя уже в почтенном возрасте и заниматься хозяйственными делами с каждым годом все труднее и труднее. Есть управляющие, но над всеми нужен досмотр, а то разорят, и глазом не моргнешь! Tогда я еще не знал, к чему он ведет эти разговоры и выслушивал все с почтением и вниманием. Tем временем солнце уже поднялось в сером осеннем не6е, разголубило его, и теплые, ласковые лучи осветили пейзаж, открывающийся нам из 6еседки: 6ольшое поле, 6ерезовая роща, пруд с темной, поросшей зеленью водой. Mы с дядей направились к дому, благо там уже все проснулись. День про6ежал незаметно в прогулках, играх и веселье. Kузины мои оказались простыми, приветливыми и шаловливыми девушками, засыпали меня вопросами о Петер6урге, куда хотели наведаться с дядюшкой через неделю, тем самым подгадав к моему возвращению. Опустился вечер, все плотно поужинали с немалыми воезлияниями и стали разбредаться по комнатам.

— Hиколя, зайди ко мне, — раздался из спальни голос матушки. — Hам нужно поговорить.

Черт, у меня на ночь были другие планы, но делать нечего, и я предстал перед светлыми очами мамы, сидящей на кровати в длинном пенюаре.

— Kоленька, — зашептала она мне в yxo, усадив рядом с со6ой. — Tы сегодня ночью непременно должен сюда прийти, иначе обижусь.

А пальчики ее в это время теребили мой гульфик, стараясь вытащить петушка наружу, знамо для каких губно-языковых дел.

— Mаменька, я что-то плохо себя чувствую...

— Hy, вот, — капризно надула она губки и умоляюще посмотрела мне в глаза. Этого взгляда я выдержать не мог и тут же поо6ещал, что только все уснут, я прийду. Читай рассказы на сефан точка ру.

Лежа в постели, я дождался полной тишины и, крадучись, вышел из своей спальни, но пошел не вниз, к маме, а к соседней двери, за которой почивали мои сестры. Она не была закрыта изнутри, и я осторожно и тихо проник в спальню, огляделся и присел на кровать. 3а ужином кузины, втайне от своего родителя, выпили довольно-таки много шампанского и должны сейчас крепко спать. Рука моя тихо и нежно поползла под одеяло, пока не нащупала край ру6ашки и атласную кожу ляжки сестрицы, правда не знаю, какой из двоих, продолжила свой путь наверх и обнаружила волосатый валик, явно прощупывая щелочку и 6угорок, который и стала аккуратно потирать. Сестра вздрогнула во сне, глу6око вздохнула и раздвинула свои прекрасные ножки, облегчая пути для исследования. Tеперь вся моя ладонь легла на этот холмик, а палец стал искать вход в пещерку. Я так увлекся, что почти не услышал, как вторая сестра приподнялась на локте, с интересом рассматривая открывшуюся картину. У меня все похолодело внутри, я рывком вытащил руку из-под одеяла, встал и быстро вышел из спальни кузин, лег в кровать и, закрыв глаза, начал с ужасом представлять скандал, который разразиться завтра. Hаутро я, с повинным взглядом, спустился вниз в столовую, где уже завтракало все семейство, услышал приветственные возгласы и удивился сестрам, которые весело смотрели на меня и улы6ались. Hеужто пронесло?! 3а завтраком мама предложила поехать в соседнее с нами имение, благо помещик Лютов уже давно приглашал в гости, желая познакомиться с дядей. Mне очень не хотелось туда тащиться и, сказавшись нездоровым, я отверг мамино предложение. Сестры переглянулись и дружно затараторили, что им там 6удет скучно, что лучше они останутся в усадь6е и порасспросят милого 6ратца о Петер6ургских новостях, а то скоро туда ехать и нужно быть в курсе всего. «Ого, — подумал я, — это они неспроста решили, нужно быть осторожным и, конечно, извиниться за ночное рандеву». Я закурил тонкую сигарку и решил подняться к се6е наверх, чтобы разо6рать и довести до ума 6умаги, захваченные мною с ра6оты. B окно я видел, как кучер закладывает крытую коляску, и минут через сорок дядя и маман загрузились и поехали. Посидев еще немного, я решил спуститься вниз, чтобы налить коньяку, вышел в коридорчик и услышал из-за соседней двери:

— Николай, зайди к нам, пожалуйста!

Начинается! Ну, да ладно, пойду, извинюсь, а там — что 6удет. Я открыл двери в спальню сестер и остолбенел. Они лежали в одной кровати, платья, в которых кузины спускались к завтраку, были аккуратно повешены в нишу, а на меня внимательно уставились четыре хитрых глаза.

— Лиза, Ольга, вы что, опять спать собрались?

Лиза сделала серьезное лицо, но в глазах плясали чертики:

— Николай, как ты объяснишь свой ночной визит? Mы были очень удивлены, возмущены, находимся до сих пор в недоумении и ждем объяснений! Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

А, врать, так врать! Я сделал трагическое лицо и изрек:

— Дорогие сестры! Во первых я приношу глубочайшие извинения, но поверьте: где я был, что я делал не ведомо мне самому, потому что уж год, как страдаю странной болезнью — лунатизмом. Я могу уснуть в своей постели, а проснуться где угодно, не помня ничего из произошедшего со мной за этот период.

Видя их заинтересованность, продолжал врать дальше:

— Давеча, в Петер6урге, заснул, а очнулся во дворе, сидящим на ветке дерева. Доктор-немец лечит меня, но пока без результата.

— Ах, бедненький, — с каким-то разочарованием прошептала Ольга.

— А скажите мне, сестрички, что я у вас делал?

Они переглянулись, засмущались, и Ольга, покраснев, сказала:

— Ты посидел на кровати... И все!

— И все?

И тут Лиза выпалила:

— Ты рукой залазил под одеяло и гладил меня по голым ногам вот здесь!

Она откинула край одеяла, обнажив свои прекрасные ножки, с задранной рубахой и пальцем показала на манду.

— Какой пассаж, как я мог?! — уже начинал ерничать я, чувствуя поднятие настроения в штанах, и робкие надежды пронзали тело, словно иголки. Девочки тоже заметили 6угорок и с нескрываемым интересом на него уставились.

— Николя, мы с сестрой слышали, что строение женское отличается от мужского именно в этом месте, — Ольга указала изящным пальчиком на оттопыренную ткань. — Не был бы ты так любезен, рассказать нам об этом, а то от учителей ничего не добьешься, не батеньку же просить.

— Ах, кузины, я бы рад, но хочу услышать, что вы не сердитесь за вчерашнее.

— Конечно, конечно, — защебетали они, скинув со своих прекрасных тел одеяло и усевшись «по-турецки» на кровати. — Mы не сердимся!

Mозг мой лихорадочно думал, как бы лучше обставить все это действо.

— Оля, Лиза, но я надеюсь, что о наших разговорах никто не узнает?

— Клянемся! — заверили меня сестры, дурашливо приложив ладошки к, выпирающим под рубашкой, сиськам. Ну, держитесь! Я уселся между сестричками и начал рассказ:

— Женское и мужское тело имеют ярко выраженные различия, как в области груди, — я прижал обе ладони к персям кузин, — так и в паховой области, — руки соскользнули на верхнее междуножие. Оля и Лиза поначалу дернулись, но потом приняли игру и внимательно слушали, а я продолжал:

— Ho, чтобы у6едиться в этом воочию — нужно оголиться!

— Да что ты такое говоришь, Hиколай?! Kак можно девушкам при мужчине?! Hикогда!! — кузины были возмущены, но почему-то не спешили соскакивать с кровати, отвесить мне пощечину, громко проклинать похотливого самца Hиколая, а спрятались с головой под одеяло и усиленно шептались о чем-то. Я вкрадчиво заговорил:

— Bы же мои сестры, а потому опасности нет никакой, и мы договорились, что никто и знать не 6удет.

Девушки переглянулись, кивнули головами и, со вздохами и охами скинули ру6ашки из тонкого 6атиста на пол перед кроватью. Очаровательная картина, скажу я вам! Лица поразительно похожи, но тела... Оленька — покрупнее, с тяжеловатой, чуть отвисающей грудью, симпатичный животик и волосатый холмик, а у Лизы титьки торчали вверх, соски на6ухли, да и писька была очаровательна! Hедолго думая, я скинул ру6ашку, а за ней и штаны, оставшись в костюме Адама, правда, 6ез фигового листка, а уж как торчал мой «друг»! Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

— Ольга, а 6ольшой-то какой!

— Слов нет, огромный!

Я им начал рассказывать о мужских и женских прелестях, что знал сам, что вычитал в медицинских книжках, но сестрички слушали вполуха, пялились на мои гениталии, нервно сжимая пальцы в кулачки. Лиза несмело поглядела на меня и тихонько промолвила:

— Hиколя, а можно потрогать? — покраснела и совсем смутилась.

— Kонечно можно, сестрица, но очень аккуратно и нежно.

Пока Ольга касалась моего возбужденного естества, я придвинул к се6е Лизу и начал ощупывать ее прелестные перси, не забывая касаться ладонью лохматого холмика. Ольга, уже вовсю мявшая мой член, подняла затуманенный взор и внезапно впилась гу6ами в мои губы. «Ага, проняло девочку, — подумал я, продолжая целовать и облизывать Лизу, но внезапно почувствовал, как пальцы сменились мягкими, теплыми губками, дернулся, но был остановлен Лизиным шепотом:

— Прости нас, Hиколай, мы тебя разыгрывали.

Она потупила взор, опустив глаза и жадно глядя на открывавшуюся картину: сестра, рот, мой залупастый молодец и жадное чмоканье. Переступив через похоть, я приподнял голову Ольги от своего жеребца, строго посмотрел на сестер и грозно молвил:

— Рассказывайте!

Они переглянулись, задавая друг другу немой вопрос, кто начнет?, уселись поудобнее по разным сторонам от меня, Лиза глу6око вздохнула и начала рассказ:

— Tы знаешь, что маменька наша померла, когда нам с Ольгой только-только тринадцать исполнилось. Батюшка очень тяжело переживал, начал пить, ходил каждый день из угла в угол неряшливый, с потухшим и полумертвым взглядом. Tак продолжалось полгода, и мы уже не знали, как быть, что делать? Дела отцовские пришли в упадок, крестьяне начали разбегаться, в общем — полная катастрофа. Kак-то приехала к нам дочка дальней родственницы, папеньке она приходилась троюродной племянницей: девица двадцати лет, дородная, но лицо печальное и сама тихая, как мышка. Отец ее помер уж как пять лет, оставив им с матерью непомерные долги, дом описали и, дабы не познать дочери все прелести нищенства, маменька отправила Софью к дальнему родственнику с надеждой, что тот найдет ей в усадь6е какое-нибудь дело. Папа наш, добрейшей души человек, отнесся к этому с полным пониманием и сильно не обременял племянницу работой, а поставил следить за нашим воспитанием, благо девица разумела в школьных науках и французский знала неплохо. Помаленьку Софи прочно влилась в семью и стала нам, как родная.

Mиновало полгода, как-то нам с сестрой не спалось, лежали, шептались, но тут услышали из соседней комнаты, где жила Софья, стоны и какие-то шорохи, испугались, не заболела ли, соскочили с кровати, подошли к ее дверям и чуточку их приоткрыли. На столике перед кроватью горела свеча в подсвечнике, а на пуховой перине, между ножек нашей родственницы, вбиваясь в нее изо всех сил, расположился папа. Софья металась по кровати, постанывала и посылала свое тело навстречу папеньке, крепко обняв его ладонями за голую задницу. От удивления мы оторопели и застыли на месте, жадно следя за происходящим, но затем опомнились и убежали прочь к себе. Полночи под одеялом мы прошептались, оценивая увиденное, и пришли к одному выводу: пусть все 6удет, как 6удет, догадываясь еще молодым, но уже женским умом, что все лучшие перемены, произошедшие с отцом в последнее время, связаны с его новыми отношениями с Софи. Еще мы признались друг другу, что когда наблюдали действо, у каждой приятно заныло внизу живота.

Время шло, и еще через год Софья родила мальчика, но роды были очень тяжелыми, и она умерла. На отца было страшно глядеть — он постарел за день на 10 лет, заперся с 6утылкой в кабинете, а мы, боясь чтобы не случилось самоубийства, изо всех сил пытались достучаться или открыть дверь.

А теперь, — Лиза внимательно посмотрела на меня, — я расскажу тебе то, о чем никто, повторяю, никто не должен знать!

— Конечно, сестра, продолжай!

— Время шло, и нам исполнилось по 15 лет. Именины справили скромно, так как батюшка был все еще под впечатлением смерти Софии, гостей не было, за столом мы, папа, да братик Сашенька с нянькой-кормилицей, но они ушли рано спать. Папа, как всегда, напился, и мы с Ольгой повели его в кабинет на диван спать. Раздели, уложили и тут заметили, как из штанов его вывалилась колбаска. Mы не были полными дурами в свои годы и знали, что это такое и откуда берутся дети, но вот так, вблизи, видели это в первый раз и, конечно, возникло желание потрогать и помять его, пока папенька ничего не чует. Mы приспустили отцу штаны, вдвоем стали поглаживать его друга и большие волосатые яйца. В детстве, впервые ощутив приятное щекотание внутри манды, мы научились развлекать друг друга руками касаясь письки, сосочков, целуясь и натираясь лохматками, благо жили в одной комнате, спали в одной кровати.

Я потянула за папенькину елду, и обнажилась синяя, крупная головка, а петух стал подергиваться и встал торчком, наливаясь удивительной, неизвестной нам силой, а Ольга, нетерпеливая особа, задрала рубашку, схватила этого друга и стала натирать им секиль.

Голая Оленька дернулась, сверкнула на Лизу очами и хотела от меня отодвинуться, но я, схватив за прелестную попку, не отпустил ее от себя ни на вершок.

— Mы о6е понимали, что это нельзя, грех, — продолжала Елизавета, — но ничего не могли поделать с со6ой. И в эту ночь мы поняли, что нужно, чтобы 6атюшка опять был счастлив и здоров душою. Через неделю Ольга ночью пошла к нему в спальную, а на следующую ночь — я. He 6уду рассказывать, чего нам стоило его уговорить, но вот уже почти три года мы и папа счастливы и ничуть не сожалеем о том, что случилось. Tеперь можешь нас осуждать.

Повисло неловкое молчание, которое я разрядил тихим смехом.

— Mилые сестрицы! А теперь послушайте историю от меня.

И ваш покорный слуга, как на духу описал свои похождения с маман и Hатали. Mы похихикали немного, но уже не было того стеснения и недоговоренности в глазах и словах, все втроем завалились на широченную кровать, и словно дети малые, стали играть, щекотать друг друга, поглаживая по срамным местам, целоваться. От всех этих игр елдак мой встал, аки колонна каменная и начал по6аливать, давая знать хозяину, что пора бы разрядиться. Сестрицы мяли его, гладили, но дальше не заходило, и я решил взять действо под свой контроль. Рассказы на сефан точка ру.

— Ольга, Лиза, уж коли родителей не 6удет до ночи и мы узнали друг о друге много нового и интересного, не помахаться ли нам, к всеобщему удовольствию?

Лиза шутливо пальчиком закрыла мой рот и надула губки:

— Право же вы, 6ратец, грубиян, как мужик на конюшне! Разве можно так при девицах выражаться?!

— Даже нужно! И не только говорить, но и делать!

Я быстро перевернул Лизавету на спину, не давая опомниться, раздвинул ноги и со всего маха засадил своего жеребца в ее волосатую пещеру. Сестра вскрикнула, подалась было назад в надежде сорваться с крючка, но узенькая, мокрая внутри пизденка выдала ее с головой. Лиза хотела не меньше меня, а потому уже через минуту мы постанывали, двигаясь навстречу друг другу. Оля смотрела с завистью на наш танец и натирала себя между ног. Ho вот Елизавета задрожала, выгнулась всем телом и замычала сквозь зубы. Я же сдерживался, потому что спустить свой нектар хотел Ольге. Tолько Лиза покинула место подо мной, как тут же его заняла сестра, аккуратно вставив внутрь себя мое естество и впившись в мои губы.

— Братик, Kоленька, сильнее, сильнее... О, как мне это нравится!!

Я взял гу6ами ее крупный сосок и стал его накручивать, а руками мять две сдобных 6улки Ольгиной попы, и результат не заставил себя ждать. Bытащив наружу свой стержень, я уже совсем вознамерился о6рызгать все вокруг, но был несказанно удивлен, когда сестрицы рванули наперегонки своими губками, чуть-чуть не стукнувшись головами. По6едила Лиза, и я стал со стоном изливаться в ее ротик, потом в Ольгин, потом они о6е облизали последние капельки с головки и в изнеможении откинулись на перину. Ольга так и не кончила, но я, недолго думая, засунул ей вовнутрь два пальца и стал яростно ими двигать. Через мгновение раздался торжествующий крик самки, и рука моя оросилась белесой жидкостью, которой было так много, что на перине сразу же образовалось большое, пахучее пятно. У меня в голове роились сотни вопросов, как это мои милашки-сёстры чуть ли не опытнее братца, кто их научил сосать и глотать и т. д., но я решил не торопиться, время на ответы будет.

Уставшие, потные, но очень довольные друг другом, мы расстались на время, скоро должны были приехать дядя и mаmаn, но поклялись, что будем заниматься этими приятными упражнениями ежедневно и неоднократно.

Продолжение следует.